Я тебе не игрушка!

Чулки, подвязки и туфли — если Камилла правильно помнила, то это было обязательно. Нужно бросать затворничество и выходить в свет, пусть даже если этот свет будет иным. Такие шутки для вампиров звучат весьма забавно. Как оказалось, с ними ехала ещё и Верона. Она была леди совета и обязана присутствовать на каждом из них. Советов, которые Влад на примере незабвенной княжны окрестил курятником. Марьяна в этом курятнике считала себя лаской, только вот кем считал себя в нём князь? Возможно, проще было бы долететь, но Камилла не до той степени освоила ещё навыки полёта, так что ехала она в карете, чтобы не испортить платье. Наряд остался на выбор Влада. Изысканное платье с глубоким, как сама преисподняя, вырезом и перчатки из бархата. Даже поборница английской морали Камилла нашла в этом что-то красивое. Она рассматривала себя у зеркала. Англия была нейтралитетом, землёй, которая принадлежала только незабвенной княжне и потому не подчиняющаяся ни одним правилам. Совет проводили далеко от городов, чтобы ни одна не ведающая о нём тварь не попала сюда. Наверное, в замке было холодно. Тут давно промёрзли стены, так что его уже не отогреть. Но вампирам это и не нужно — они не чувствуют холода и не нуждаются в дровах. Иногда даже Камилла начинала это забывать. Отдельная комната с мягким диваном и ковром — в знак уважения. Камилла замерла у зеркала, разглядывая на своей шее чёрный камень в, казалось бы, серебряной огранке. То ли это из-за кольца её кожу не опаляло серебро, то ли это было белое золото. Металлический цвет почти сливался с ней, выделяя только огромный камень в ложбинке почти несуществующих грудей. — Это твой первый совет, — Верона. Видно, появляться из ниоткуда у них с Владом — семейная черта, или же племянница нахваталась от дяди всякой прелести. — Стой молча и слушай, обращай внимание на других. Не кричи с трибун и не лезь первой в разговоры, отвечай, если спрашивают, но не больше. — Я знаю этикет. Старшая невеста расположилась на диване. Кот свернулся рядом, госпожа не планировала расставаться со своим животным даже на таком мероприятии. Хотя, возможно, это и не животное. — Все знают, пока до дела не доходит, — она постукивала пальцами по подлокотнику. Простое чёрное платье прекрасно оттеняло её кожу и аристократичность принцессы Восточной Европы. Было в них что-то сложное и непонятное, то, о чём писали поэты, добравшиеся до страха, скрывающегося в горах. — Я буду молчать. Можно было подумать, что Верона чем-то недовольна. Но хватало взглянуть на кота, чтобы осознать, что хозяйка спокойна. Он свернулся рядом с ней клубком, больше походя на сложенный воротник из чёрной лисицы. — Ты слишком быстро поднялась по внутренней лестнице. Вся сцена напоминала ночь перед балом, когда Верона наведалась к ней с наставлением. После этого госпожу она видела лишь раз, когда бедную Камиллу искусали феи и она вернулась еле живая. И то этот разговор больше напоминал экзекуцию. Верона считала себя хозяйкой — и ею была. Не в Мельбурне, а в клане. Племянница князя тьмы, она была выше Изабеллы — пусть не номинально, но фактически. Марионеточная княжна и рядом не стояла с правой рукой главы самого сильного клана. Верона занималась всем, до чего не дотягивались руки у Влада. — И ты ещё много чего не знаешь на свой статус, — она не отводила глаз и смотрела прямо. Камилла старалась найти в ней ревность или зависть, но этого в Вероне не было. Кот лежал смирно — она знала, что свою позицию не потеряет, — поэтому слушай. Ты слабая и даже сама за себя не постоишь. Пусть относиться к тебе будут как к Госпоже — ты ученица. Сначала отучись, а потом раздавай приказы. Камилла кивнула — не было смысла спорить с Вероной, она была права. Из-за проблем Влада явно отложил её обучение на второй план. И без подсказок невесты Камилла осознала, что весь её статус держится лишь на том, что князь готов её защищать и терпеть выходки. — Да, я поняла. Почему Алира не в совете? — спрашивать об этом саму невесту — то ещё занятие. Подобные вопросы могли её задеть. Верона усмехнулась. Она чуть отвела голову, окидывая взглядом комнату. В такие моменты Камилла понимала, что старшая невеста очень похожа на Влада. Может, нахваталась от князя, а может, это семейные черты. Смотрели они даже похоже — с этим лёгким прищуром. — А что ей здесь делать? — Она ведь тоже была обращена им. С появлением Вероны в комнате Камилла почувствовала себя девочкой. Имела она такую ауру: появляясь в том или ином пространстве, она заполняла его полностью собой. Принцесса по рождению и воспитанию, в своём положении старшая невеста была уверена, и это передавалось другим — тем, кто знал, что она племянница князя. — Алира — истеричная шлюха. Ей не место в совете. Камилла кивнула — ответ исчерпывающий. Между этими двумя всегда было особое напряжение. Ревность и недосказанность. Алира была первой после Вероны и оттого наиболее нелюбимой. Мало Корвуа знала об их взаимоотношениях. И слава свёкру. Влезать Камилле ещё и в эту историю искренне не хотелось. Повезло Алире, что письма нашла именно она, а не старшая невеста. — А ещё. Они будут тебе кланяться, но это чисто формальность. Так что не наглей. Камилла вновь кивнула. Особой ревности Верона к Камилле не испытывала, и та могла только порадоваться подобному и перекреститься. Верона была опасной, от неё исходил холодный расчёт и силы. Невеста была Владу ровесницей. Перая обращённая первородным. Она была сильнее из ныне живущих вампиров. И смотрела так, что замирала в жилах кровь.

***

Замок на горе. В самом отдалённом месте. Удивлялись, наверное, местные охотники, находя на самом отшибе это прекрасное в своей красоте сооружение. Его не могла построить рука человека — даже сейчас такое здание не удалось бы воздвигнуть, а оно простояло тут уже не одну тысячу лет. Скорее всего, на него был наложен какой-то из ведьминских мороков: люди вокруг него ходили, но не видели или просто не запоминали. Словно и не было никогда сказки на горе. Они спустились вниз. Замок не был построен в горе — он был частью горы. Архитектура завораживала своей сложностью: такое не мог воздать человек, это существо иное. Колонны, высеченные прямо в скале, и зал, напоминающий древнеримский амфитеатр. Ложи опоясывали его кругом, а в самом центре находилась сцена. Здесь были ещё сидения, явно предназначавшиеся для других тварей. Изначально Марьяна воздвигла совет с желанием дать высказываться каждой твари, но с годами вампиры, как самые долгожители, забрали совет себе — правят лишь они, а места так и пустуют. Грустным напоминанием. Они втроём вступили в ложу. Хотя она и предназначалась только для главы клана, Камилла и Верона, как его приближённые, находились рядом. Возможно, это было не по правилам, но Владу было плевать. Он расположился на кресле, оббитом красным бархатом. Верона заняла место рядом, а Камилла осталась стоять. Такие ложи, как у них, были ещё. Отличалась одна — особенно красивая, увенчанная золотом и вензелями. В ней стояла Изабелла, но это убранство никогда не делалось ради неё. Раньше во всём этом великолепии восседала незабвенная княжна. Во всём великолепии собственного творения. Княжна хорошенькая, но не более. Она не правит этим балом. Совет во главе с ней выглядел скорее смехотворно, как постановка плохого режиссёра. Изабелла слаба, и это чувствуется. Сама аура у неё такова. Как говорил Влад, жидкая у неё кровь. В ней больше людского, нежели демонического. Камилла научилась это чувствовать. От появления князя захватывало дыхание, словно по его венам текла сама сера из преисподней. Верона была не намного слабее. Как и Алира. Как вино, только ещё не настоявшееся. Дьявольский народец уже собирался. Они сползались из своих земель и выходили в ложи или же спускались ниже — к креслам около этих лож. Только так, чтобы обозначить, с кем они. Некоторые лица она знала. Например, Владимира, который расположился прямо под вылитой из золота сиреной рядом с местом для клана Карси. В ложу его не пустили, сколько бы лорд ни жался, как жаба на корч. Единственное кресло занимал только да Коста. Он расположился подобно правителю. Только вот выглядел так же, как и Изабелла в княжеской ложе — забавно и неуместно. Ближе всего расположились члены внутреннего круга; к своему несчастью, с ними она была знакома. Верона поманила Камиллу к себе пальцем, и та нагнулась ближе, чтобы слышать. — Видишь это пустое место? — она указала на пустое место за Риверсом. — Там должна сидеть Лизи, которую ты убила. Камилла сразу выпрямилась. Её дёрнуло. Она старалась не вспоминать о той сцене и разлетевшихся по стене мозгах. Та девушка даже была представлена в совет. Верона усмехнулась. Влад не смог сдержать улыбки. Видно, этот юмор всё же семейная черта. Хотя князь и попытался сделать серьёзное лицо, на что невеста фыркнула: — Так им и надо. Всё правильно. Сквозь штору в ложу проскользнул человек — точнее, не совсем человек, — которого Камилла не знала. Он поклонился перед князем, а затем и перед ней. Вот о чём предупреждала Верона. Камилла кивнула ему. Влад махнул рукой в знак одобрения. Невеста же коротко ему улыбнулась, вампир тоже не сумел сдержаться, чуть играя глазами. Между ними было что-то большее, и Влад об этом знал. — Это наместники, — не дожидаясь вопроса, ответила невеста, — доверенные люди клана, которые управляют территориями. — У каждой страны свои? — Не всегда. Мы совместили Люксембург с Бельгией. Так проще. — И никогда не делили Германию, — добавил князь. Вампиры всё прибывали. Новые лица и фамилии. Влад лишь один раз задержался взглядом на женщине с тёмными волосами. Она была в ярком красном платье. — Это Маник, приёмная дочь княжны. Маник растянулась в приятной улыбке. Она носила этот цвет в память о почившей матушке и чтобы подчеркнуть, кем была. Вампирша рационально предпочитала не лезть вперёд и оставить дела совета тем, кто в этом больше разбирался, а сама же сохранила за собой привилегии и уважение. А Влад, видно, играл в благотворительную акцию — для старых и ненужных. Иначе нужно было время, чтобы объяснить его помощь проклятому богом созданию и приёмной дочери княжны. Маник не поклонилась — она лишь поздоровалась и заняла своё место. Камилла читала о ней в дневниках в старом замке. По записям «доча» имела отвратительный характер и была взбалмошной интриганкой. Сейчас же она выглядела сдержанно и элегантно. Выросла. Совет был официально объявлен открытым. В зале осталось много пустых лож — видно, раньше они принадлежали кому-то другому. Заполнилось только две. Жёлтоглазые Далами, которых Корвуа не видела с самого монастыря. Смотрели они странно — то ли из-за глаз поперёк, то ли от того, что ещё помнили ту выходку князя в плаще. Другая же ложа была занята ведьмами. Дьявольски красивые женщины, их опоясывал морок — тонкий и пленящий. Камилла чувствовала его даже кончиками пальцев, как энергия собиралась к лицу и была плотной, словно маска. Почти у всех из них рыжие волосы, лишь у одной — каштановые. Дети Адель. «Это морок» Камилла дёрнулась: голос звучал прямо в её голове. «Делай вид, что ничего не слышишь, так удобнее переговаривать» Князь сидел, внимательно смотря на княжну и делая вид, словно совсем не наблюдает за глазами Камиллы. «Магия плохо на них сказывается, особенно чёрная. С годами она совсем старит и кривит, поэтому ведьмы перешивают лицо. Тоже люди и тоже смертны». В мыслях только успел пролететь вопрос: «Почему именно ведьмы?» Ответ пришёл незамедлительно. «Это из-за Адель. Изначально это место принадлежало только ей. А теперь его отдали ведьмам. В уважение к ней». «Как много кого надо уважать» подумала Камилла. «Замшелая аристократия без средств к существованию. Всё от того же. Кормлю их самолюбие». Корвуа не было выделено отдельного кресла, чтобы уже совсем не пренебрегать правилами. Она стояла за князем в ложе. Чтобы выйти на постамент в центре, нужно было спускаться в самый низ по лестницам в разных секторах. Таким образом выступающий оказывался как на ладони у всех. Первым на доклад вышел вампир, которого Камилла увидела в ложе первым. Он был повёрнут к княжне и говорил это ей. Но всё внимание зала незримо было обращено на князя и его реакции. Влад сохранил невозмутимое выражение лица. К концу он едва заметно махнул рукой. Камилла уловила взгляд княжны на этом жесте. Изабелла ждала одобрения своим словам. По этой сцене Корвуа поняла всю суть недовольства Владом. Он контролировал совет, и это понимали все. Пусть номинально ему и не отчитывались, Изабелла ждала одобрения. А остальные искали покровительства именно у князя.

***

Совет уже начался. Почётные вампиры занимали свои места в круглом зале. У него была история — ещё Бванэнсе рассказывал, как они заседали в нём под покровительством незабвенной княжны. Как и любой уважающий себя вампир, учитель Уильяма бы, наверное, в святые подался, лишь бы не видеть во главе совета Изабеллу. В старые времена почти все места были заняты. Множество кланов, видов и подвидов. Многоголосье проклятых существ. Сейчас же всё это выглядело совсем уныло. Три клана, один из которых фактически даже голоса не имеет. Вверенные слова и строки, и всему виной один — князь. Без малейшего права на этот титул. Он восседал теневым главой. Искали его одобрения. А Влад молчал, внимательно выслушивая. Его руками совет так поредел и стал совсем унылым. — Ты помнишь, что должен сказать? Том по своему обыкновению не обращал ни на что внимания. Его больше совета интересовали летающие вороны. Ученик дёрнулся: — Я всё прочитал и выучил. Оставалось только надеяться на то, что это правда. А то, видит дьявол, сжечь его — и дело с концом. Чтобы не мучаться с этим идиотом и его бездарностью. Угораздило же. Не порадовала Уильяма и Камилла. Наследница Корвуа. Она стояла в ложе прямо за князем. Первое — стоило ещё убедиться и в её подлинности. Князь давно желал прибрать к рукам Мельбурн. Оставлял наёмников, а тут спустя столько лет и смерти всей графской семьи находится единственная, чудом выжившая дочь, ещё и в ученицах самого Влада. Только жаль, ни у кого не хватит смелости задать ему этот вопрос и потребовать хоть каких-то доказательств. И, конечно, князь записал её себе в жёны. Нельзя сказать, что Уильяма злила сама графиня Корвуа — скорее его злил Влад и ситуация, которая раскрутилась вокруг этой юной вампирши. Нельзя обращать кого-то без позволения совета, нельзя возвышать так новообращённых, и она должна была предстать перед судом. Но князю на это плевать. Камилла стояла за спиной князя. Её белые волосы выделяли графиню среди остальных. Она сама по себе выглядела как не из мира сего. Отрешённое лицо, бледная кожа. Она ничего не говорила — только слушала и едва ли заинтересованно наблюдала. Чем-то напоминала молчаливого ангела, замершего у картины смерти, взирающего на людские грехи. Только вот Уильям помнил, что это «святое» создание сделало с Лизи Ван де Кампи и как затем напилось её крови. За такое полагалось наказывать. Жизнь за жизнь. Но вмешался князь. Слова Ларса закончились. Уильям начал вставать и, чтобы Том не остался ловить ворон, пнул его локтём едва заметно. Ученик не был членом совета, но как-то уже давно повелось, что если наставник состоит во внутреннем круге, то и юный вампир получает право голоса. Правда, забирая его у своего учителя, и тот несёт ответственность за слова своего подопечного. Сегодня Уильям принял решение убить двух зайцев. Дать свою речь в руки Тома, чтобы он выступил перед советом. Так повелось: если мама — медведь, то сын её медвежонок. Так и здесь. Если наставник — член совета, то и ученик им будет, если, конечно, не бездарность. Но если тебе не повезло стать учеником какого-нибудь низшего вампира, то вход тебе закрыт. Ведь у каждого члена совета есть свои ученики, да и по силе и мастерству ты с ними не сравнишься. Правда, иногда, глядя на Тома, казалось, что с ним бы мог посоревноваться даже какой-нибудь плешивый волколак. Ученик покинул своё место и спустился вниз, в самый центр, так, чтобы быть у всех на виду. Говорят, княжна взяла идею у Колизея и из возможности закидать выступающего нечистотами. А что? Хорошая была традиция, жаль, сейчас не практикуют. Том держался даже не так плохо, как ожидалось. Он поприветствовал всех и высказал жест уважения княжне. Уильяму на мгновение даже показалось, что всё пойдёт хорошо, но в птенце не хватило смелости толком даже открыть рот, и он сразу переметнулся. — Мой наставник приготовил для меня речь, но сегодня я хочу высказаться сам, со всем уважением к присутствующим здесь, — испугался, зато отделался красиво. — Развитие технологий… Вотерфорду потребовалась вся выдержка, чтобы сдержать лицо. Его ученик даже не сказал ничего путного — просто пересказал тему одного из прошлых докладов, упростив её в несколько раз. Хотелось просто закрыть глаза руками и не видеть этого. Только вот не по этикету. Ларс едва сдержал улыбку. Уильям это почувствовал кончиками пальцев, но ещё точнее — он почувствовал на себе насмешливый взгляд почти чёрных глаз из ложи. Князь. Он поднял глаза и наткнулся на него. Влад смотрел прямо на него, усмехаясь лишь глазами. Уильям взгляда не отвёл, вперил его прямо в князя. Дождался, пока уголки губ Влада не поползли вверх и тот не вернулся к созерцанию неудачливого ученика.

***

Совет окончился как-то скомкано. Камилле казалось, что из всей этой информации не было ничего поистине ценного: гоняли ужа по сковородке, перемалывая слова друг друга. Не так много Корвуа знала о ситуации внутри вампирского сообщества, но её знаний хватало, чтобы понимать — фонари нынче отнюдь не насущная тема, как и очередная местечковая бойня. Ни слова про демонов. Она прислонилась к стене и курила в здании совета. Вновь перебирая их слова, она улавливала только одно — желание увильнуть от темы, которая стояла насущнее всего, и Мельбурн. Ни одного вопроса о ней, что казалось Камилле столь же нелогичным. Корвуа выпустила струйку дыма. Из-за отсутствия физической тяги она стала курить немного меньше — только когда стоило подумать о чём-то важном. Прислонившись к стене, она мечтательно запрокинула голову вверх. Мысли ускользали всё дальше от совета и вампиров в нём. Всё возвращалось в Мельбурн — дарованные ей угодья. — Ты ученица князя? Не видел тебя тут раньше, — Камилла перевела взгляд с потолка на того, кто начал говорить. Она инстинктивно дёрнулась, увидев перед собой два глаза. Незнакомец был ростом с неё на каблуках. — Можно и так сказать, — ответила Корвуа. Затушив уже наскучившую ей сигарету, она протянула руку без кольца. — Том. Я ученик лорда Уильяма Вотерфорда, — он поймал руку Камиллы и почтительно поцеловал её. Скорее из щегольства, нежели с каким-то уважением. — Приятно познакомиться, Камилла. Я тебя запомнила, — обращение на «вы» было для неё непривычным. Любой здесь был старше её, а возможно, даже её прабабки, как бы юно он ни выглядел. Взять хотя бы в пример Кристиана. Платье было для Камиллы некомфортным — слишком открытый верх и руки, но стоило привыкать к местной моде. — Я польщён. Может, шепнёшь ему за меня словечко при моменте? — сказал он, улыбаясь. Щёголь, сразу поняла Камилла. Привык получать всё за свою обходительность и сладкие улыбочки. Камилла не чувствовала от него силы, которая исходила от Вероны или Алиры. Он был то ли намного слабее любой из невест князя, то ли просто ощущался по-другому, так что Камилла до сих пор не могла его ощутить. Напоминало слабый огонёк, от которого даже нельзя погреть руки. — Я на него такого влияния не имею, — она опустила глаза в пол. На первый взгляд Камилла всегда выглядела наивной и доброй, главное — долго не вглядываться, а то можно увидеть швы заново пришитого лица. — М… Ты куришь? — Не бросила ещё. — Разве у дам это принято? — Либо он пытался подмазаться, либо искренне интересовался. — Не знаю, как у дам, а у аристократок не очень. Даже для маленькой груди, обладательницей которой была Камилла, платье выглядело уж слишком вульгарно, со своими чёрными кружевными рюшами. Но в целом смотрелось неплохо. Хотя Корвуа с трудом удавалось критически оценивать себя, глядя в зеркало. — А ты была аристократкой? — Да, я графиня. Том стоял рядом и крутил ногой, словно пытаясь протереть в полу дыру или узнать побольше о Камилле. Её удивляло, как он её ещё не узнал. — Прямо как жена князя, — Том посмотрел на неё, пытаясь различить что-то в лице. — Я она и есть, — Камилла обворожительно улыбнулась, оголяя красивые клыки. Маловатые для вампира, зато достаточно элегантные. — Ты? — посмотрел Том удивлённо, словно перед ним предстал ангел Господень. Стоило бы позвать ещё Гэбриэла для пущего эффекта. Камилла кивнула. — Это ты что ли Лизи убила? — Камилла вновь кивнула. — Да и собственно правильно. Она не сильно приятная была, голову задерала. И правильно, что ты ей… её оторвала. — Ещё и крови испила, — добавила Камилла, придавая немного ужаса. — Кто безгрешен. Точно хочет подмазаться, решила Корвуа. Своими сладкими речами заливает ей уши мёдом. Повезло, что Камилла далеко не «пальцем деланная» и при всей своей видимой наивности — приземлённая и хитрая женщина, пережившая не одну смерть. — Тогда ты имеешь большее на него влияние, чем говорила, — Том даже не додумался высказать уважение. Да и чёрт с ним. Так даже проще, без излишнего церемониала. Не привыкла Камилла, что существа в несколько раз старше её приклоняют голову. — Мало что меняет. — А зря, — он снова улыбнулся. — К слову, мой наставник строит какие-то козни против твоего мужа, графиня. У Камиллы аж глаза на лоб полезли. Конечно, они обсуждали это за столом, но что бы такое сказал сам ученик Вотерфорда! И Камилла в очередной раз заметила, что Том явный американец — только американцы способны заключить в одном предложении «ты» и «графиня». — Вотерфорд? — она вложила в эти слова всё, что могла, понизив голос. — Да, — с выразительным полу-шёпотом сказал Том. — Он даже мне доклад вручил о демонах. Но я его читать не стал. Я ж не дурак — против князя переть, — ученик провёл большим пальцем вдоль шеи, изображая отрезанную голову. — Я ещё пожить хочу, а не вписываться в эту безнадёжную авантюру. — Мы и так мертвы. — Пожить хоть в каком-то смысле. А то он совсем обезумел со своими планами. Нахвастался и лезет на рожон. Я в этом не хочу участвовать. — Поэтому его и сдаёшь? — Да, я не хочу быть к этому причастным. Замолви за меня князю словечко, а, добрая графиня Мельбруна? Камилла кивнула. Владу эта информация придётся по вкусу. Знала ли Камилла, что сможет, даже не подслушивая, выведать подобное? Уж явно нет. Зато она поняла, что курить надо почаще. — Как тебе вообще в роли вампира? Начал закидывать её вопросами Том. Явно пытался подмазаться к княжеской жене. Ауденции у самого Влада ему явно не добиться, а вот подружиться с Камиллой, с которой у него явно больше общего — очень хорошая идея, и таким образом приближаться к «телу». Только вот Камилла друзей не искала. Она отвечала, но только из чистой вежливости. Покуда не придумает достойную идею, чтобы уйти, или покуда Влад не покинет будуар княжны. Вотерфорд появился первым с хмурым выражением лица, словно объевшийся горьких слов, он нашёл своего ученика, болтающего с княжеской женой. Даже оставить одного сложно. — Госпожа, — обратился он сначала к Камилле и поклонился, как того требовал церемониал. Оказывать уважения и желания никого не было, но он видел сам жалованье её в княжеские жёны, а того требовала этика. Каким бы бескрылым птенцом она не была. — Лорд Уильям, — кивнула она. Они уже виделись однажды, и та встреча не принесла никаких приятных эмоций. Уильям запугал бедную Камиллу до дрожи в пальцах, и немалейшего желания его видеть с этой фальшивой улыбкой у неё не было. Испугалась она только князя. И сейчас видно — бояться не нужно, хотя не боится Влада только идиот. — Том, я тебя ищу. Отчитывать его при малолетней ученице князя — совсем дурная затея. Ученик кинул быстрый жалостливый взгляд на Камиллу и всё же поплёлся за Уильямом. Он понимал наратив и понимал, что наставник будет им явно недоволен. Камилла проследила за ним долгим взглядом. Получить по шее от Вотерфорда меньшего ждать не приходилось. Он был сильным вампиром и явно с неласковым характером. Может, внутренние дефициты, может, жажда власти или комплексы, но от Уильяма не исходило ничего хорошего. Корвуа его справедливо побаивалась. Не головой, а эмоциями, кончиками пальцев, которыми она ощущала угрозу.

***

— Что это было? — спросил Уильям, стараясь подавить гнев, который уже рвался наружу. Они вышли из замка, отправляясь по лесу. Покои, отделённые им в этом замке, не были приспособлены для сна или для долгого пребывания. Комнаты предназначались для того, чтобы члены совета могли уединиться и приготовиться после полёта. В них были уши, как и в любом другом гостевом доме. — Я уже всё сказал. Не собираюсь на это подписываться. Где-то в глубине души он надеялся, что наставник вообще его не найдёт, но прятаться было глупо. Уильям найдёт его в любом случае, ещё и всыплет по самые уши. Лес рос ввысь и вширь, стоя у стволов, они казались необъятными, столь же вечными, как вампиры. У самого подножья их ещё могла касаться рука Короля Артура, ищущего в этих землях свой заколдованный меч. Поражало даже не это — удивляло то, что даже они не помнили, когда воздвигли замок на горе. Те деревья, что сейчас царапают небосвод своими ветками, видели замок ростками. — Ты мой ученик и должен делать то, что я скажу. Они брели без стволов, уходя всё глубже в лес; совет окончен, нет смысла задерживаться. Том шёл ровным путём за своим наставником. Он не знал этой местности и не умел толком ориентироваться. Туман заволок землю, он стелился по ней тонкой вуалью невинной красавицы. Она оплетала стволы и растения у самых ног и поднималась выше. Англия всегда была такой — туманной и загадочной. Может, поэтому её и выбрала незабвенная княжна множество лет тому назад. — А потом и взойти на плаху вместе с тобой. Было ещё достаточно тепло. Для молодых и слабых вампиров солнечный свет губителен. Он прожигает на них мясо, оставляя только пепел. Сквозь плотную листву не было видно небо, но времени до восхода солнца должно хватить, чтобы дойти до корабля. — Много думаешь. Ты опозорил меня. Уильям развернулся, смеряя его взглядом. Мёртвые глаза смотрели как никогда живо и угрожающе. В них не было ничего, пустота, хотя Том знал, что Уильяма распирает злость. Это уже Том научился распознавать. — Прости, значит, — он чуть напрягся от такого взгляда, — но я не хочу подписывать себе смертный приговор. Ты не против Да Коста пойти хочешь, а против князя тьмы. — Не твоего ума дело. Том что-то ещё промямлил, продолжая идти за Уильямом. Он не слишком хорошо разбирался в местности и просто брёл за своим учителем. Ещё немного, и они выйдут к кораблю и вновь окажутся в Америке. Он малодушно надеялся на то, что в ближайшее время не окажется на совете в качестве говорящего. Окружение сменялось: лес редел, кусты становились ниже и меньше. Трава попадалась уже клочками, между камней. Почва стала твёрдой и грубой — скала. Минуя большие валуны, они спускались вниз, ближе к морю. Дул сильный ветер, к зиме поднимались шторма, и вода становилась неспокойной. Необъятный океан раскинулся на сотни миль. По нему ходили волны. Они разбивались о камни, вынося на берег тину. Вроде дорога до корабля была другой, но Том как-то не запоминал толком. Он шёл, погружённый в свои мысли, перебирая образы в воображении. Вампиры спустились вниз к самому океану. Пустынный пляж был усеян галькой, которая трещала под ногами. Волны то и дело подкатывались к ногам, но затем вновь возвращались. В ночи вода казалась чёрной и пугающей. Манящая глубина увлекала и пугала одновременно. Если долго смотреть в темноту, можно почувствовать, что она смотрит на тебя. — Знаешь, как я стал вампиром? — задал вопрос Уильям. Он смотрел на бескрайнюю чёрную гладь, которая простиралась до горизонта и там сливалась с небом. — Ты не говорил, — Том наконец отвлёкся от своих мыслей. Вотерфорд подобрел и расслабился. Видно, злость его совсем отпустила. Вода то и дело облизывала носки его ботинок. Их окутывала тьма. На небе по старой английской традиции не было видно ни звезды. Вокруг — только пустыня и дикий пляж. Даже рыбаки не заходят так далеко. — Я был англичанином. Мы перебрались в Америку, когда я был совсем маленьким. Нам дали ранчо, где я жил с семьёй. Несколько землевладельцев обитали неподалёку, и мы ходили в гости, — его слова перебивал только шум океана. В воздухе витал запах соли и воды. — Поговаривали, что неподалёку от нас жили индейцы. Они уже давно не покидали своих лесов. Иногда кто-то ходил в лес их отстреливать. И не возвращался, — Уильям перевёл взгляд на Тома. Мёртвые глаза. — В округе пропадали люди, но это случалось не часто, и мы обычно сбрасывали это на природу. Но в один жаркий день я пошёл в лес. Мы так уже делали пару раз, только не слишком глубоко. Но на этот раз я заблудился. Ходил, искал и, видно, зашёл ещё глубже, чем можно было. Я опустился на поваленное дерево, думая, что делать дальше. Образы в голове всплывали слишком чётко: зелёная сочная листва, влажность, витавшая в воздухе. Солнце уже близилось к закату. Он устал и хотел пить. Ему запомнилась грубая кора и два глаза, смотрящие на него из листвы. — Что это было? — Бванэнса, — Том ужаснулся. Его обратили намного гуманнее. Уильям нашёл его в баре и предложил бессмертие. За кружкой кальвадоса. Он тогда и согласился, потому что отчаялся бороться. — Что было дальше? Том никогда не видел наставника своего учителя. Только слышал ужасные байки об этом существе. Он был древним и, как говорили, больше напоминал животное, нежели человека. Диковатый, он до последнего не желал учиться манерам и жил на отшибе, никогда не контактируя с советом. Вампир-одиночка, живущий по своим законам и неподчиняющийся никому. — Он меня съел. Напал. А затем, видно, передумал. Оказалось, те индейцы, что жили в лесу, тоже были вампирами. Бванэнса был их вождём. Так я и стал бессмертным. С тех пор я ни разу не видел семью. Он запретил мне, и был прав. Меня бы отправили к экзорцисту. Бванэнса не собирался менять традиции. Он был вождём в своём племени и главным на своих территориях. Может, и сидел бы сам в лесу, если бы не явилась княжна и не заставила его изменить свои традиции и появиться в совете. Примерно в то же время появился Влад, его слишком амбициозный ученик. Начинало светлеть. Кромка неба посерела, и появилась тонкая полоска, делящая его с водой. Том не обращал на это внимания. Он опустился на гравий и пихал ногой камушки. — Раньше нравы были другими и понимание чести. Если бы я поступил так же, как ты, Бванэнса от меня бы и пустого места не оставил. — Мне нужно радоваться, что ты не он. С океана подул прохладный ветер. Том поднял глаза на волну. Светлело. Потихоньку солнце приближалось к горизонту, его ещё не было, но приближение чувствовалось. — Пошли, рассвет уже. Том поднялся с места, но Уильям не двинулся. Он так и смотрел на встающее навосходе солнце. Оно было не прямо, а немного сбоку, слегка освещая воду и возвращая ей жизнь. Там, далеко за океаном — Америка. — Где наш корабль? Солнце поднималось всё быстрее. Горизонт порозовел. Если до этого светлело постепенно, почти незаметно, то сейчас рассвет набирал обороты, уже пробуждая местную живность. Том коснулся плеча Уильяма, но тот повернул голову. Том заметил в его глазах нечто, от чего захотелось шарахнуться назад. Холодная жестокость. В этом не было слов и привычных криков. Он сразу осознал, зачем Вотерфорд привёл его сюда. Том бросил взгляд на горизонт. Он порозовел. Ужас от смертельной опасности охватил его. Вампир метнул взглядом вокруг. Пляж пустой, а дальше — лишь массивные камни и пустота. Деревья маячили далеко, он не добежит. Вампир ринулся вперёд в надежде найти хоть какое-то место, чтобы спрятаться от смертельно опасных лучей, как его окатило болью. Ужасная, пронзающая изнутри. Кожа начала слезать и плавиться. Мясо зашкварчало. Чувство было словно ты сунул руку в огонь — только горит всё тело. Том издал крик загнанного животного. От боли ему просто захотелось выть. Вампир выгнулся и упал на колени. Солнечные лучи коснулись лица, и глаза начали слепнуть. Он ослеп. Руки горели. Пытался закрыться, но те ужасающе шкварчали и спустя пару секунд перестали подчиняться. — Тебе повезло, что я не Бванэнса, — сквозь боль услышал он слова учителя. — Умирал бы дольше. Том взвыл ещё сильнее. Он сгорал. Горло не выдержало, как и шея. Вампир больше не мог издавать звуков. От него остались только обгоревшие кости. — Я предупреждал. От некоторых лучше избавляться сразу, чтобы они не создавали проблем. С предателями и идиотами не церемонятся. Уильям пнул ногой тазовую кость, когда-то принадлежащую его ученику. Скелет без связок не смог держаться и развалился по гравию. Скверно. Он был ещё слишком молод, чтобы от него осталась только пыль. Вот так просто погибают чудовища. Уильям щурился от солнца. Ему ещё досталась не разжижённая водой кровь и дар от Бванэнса. Солнце его не жгло — ощущалось лишь неприятно, скорее как у других. Сейчас вампиры были слабы. Вотерфорд собрал то, что осталось от его ученика, и спрятал в маленьком ущелье между камнями. Затем обернулся диким кабаном и побежал в лес — его уже ждали.

***

Будуар княжны отличался роскошью, созданной ещё при Марьяне. Госпожа всегда делала так: выделяла всё, что принадлежало ей, чтобы выделяться. Широкие покои с окнами, выходящими на бескрайний океан. Рассвет был необычайно яркий для поздней осени в Англии. Он заливал светом красный бархат и золото, которым было украшено всё, до чего можно было прикоснуться. Немыслимо. Изящные ножки туалетного столика, толщиной с человеческую руку, были выполнены из чистого золота. Изабелла нагнулась над зеркалом, снимая с себя изящную корону из изумрудов. Она много раз бывала в этих покоях раньше, ещё при служении незабвенной княжне, в роли её служанки. Сейчас комната принадлежала ей, но Изабелла не чувствовала этого до конца. Дух Марьяны словно витал в комнате; её сущность въелась даже в мебель. Князь сидел на мягком бархатном диванчике, предназначенном для гостей. Он сидел на нём и раньше, ещё при Марьяне, слушая её жалобы на совет. Госпожа считала их всех бесправными идиотами. С годами Влад даже стал с ней соглашаться. Были времена, когда на советах князь стоял за своей венценосной наставницей в виде ученика и наблюдал за советом из главной ложи. — Понимаю Марьяну и её отказ участвовать в советах, — сказала Изабелла, кладя изящную изумрудную корону на стол. Из зеркала на неё смотрела всё та же девочка, что и при княжне. Тогда как-то было проще: увязываться за ней хвостом и жить. Влад отвлёкся, созерцая океан, как отблески солнца переливались по водной глади. Бескрайние просторы, залитые золотом. Наконец он обратил внимание на княжну. — Думаю, Вотерфорд готовит какую-то колкость. Изабелла просияла. — Да, ты видел его лицо. Ученик не слишком его слушается. Князь сидел здесь уже давно, но до этого княжна принимала гостей и членов совета, перекидываясь с ними вежливостью, как с горячей картошкой, которую никто не желал удержать. — А знаешь, он весь в своего наставника, — добавила Изабелла, снимая тяжёлые серьги и складывая их рядом. — От него чего-то подобного и стоило ждать. У княжны были служанки из низших слоёв, тех, кем она точно могла управлять и кто ей не угрожал. Но сейчас их не было. Они боялись солнца, как ночные твари, и предпочитали находиться там, где лучи их не обожгут. Не очень это, конечно, хорошо для имиджа княжны, зато пара слабых вурдалачек нашли себе место при госпоже и тёплое местечко. В ином случае дорога была им уже заказана: заводные цеха и скудное питание, покуда кто-то всё же не вонзит в них кол. — Бванэнса, что б ему на том свете было не ладно. У князя отношения не заладились ещё с наставником Вотерфорда. Он сам не был первородным, но укушен был именно таковым вампиром. От того авторитета Влад особо не признавал. Только княжна являлась для него фигурой неоспоримой. Повезло в какой-то степени этому диковатому существу, что до гибели княжны он недожил. Окончил почётной гибелью древнего вампира, отправившись в воздушную тюрьму. — Не думаю, что это последняя попытка, — заметила княжна. — Это только первая, — улыбнулся Влад. — Ему не понравилось, что я превышаю свои полномочия. Князь улыбнулся; сама формулировка звучала смешно. На данный момент не было никого сильнее его. Единственное, что удерживало Влада в правовых рамках, — это желание поддерживать порядок. Изабелла промолчала. Это было связано с Камиллой. Она ещё в самом начале говорила, что нельзя было её обращать. А сейчас и эта выходка с Лизи. Княжна не поддерживала, но молчала. Ругаться с Владом смысла мало — он всё равно не послушает. Он ту же незабвенную княжну через раз слушал. И за то получал. — Надо отстроить второй дворец в Мельбруне, и я туда вернусь. Будет официальной резиденцией. Князь кивнул. Ситуацию он понимал. Не гоже госпоже скитаться по миру. Сошло ещё как-то неудачно: Изабелла своего замка то и не имела — ни родового, ни доставшегося ей от наставника. Всё же престиж княжны надо поднимать, а то ещё немного — и смеяться начнут уже в голос. Только идиоту непонятно, почему Изабелла всё ещё занимает эту должность.

***

Камилла лежала на диване и ждала. Скитания по замку закончились неудачей — она нашла все ходы и дорожки, которые не были скрыты от посторонних глаз. Она так и не сняла платье, позволяя разлечься себе в пышных юбках. Верона уже покинула замок на скале, но Камилла едва ли могла сделать это без Влада, поэтому только ждала, перебирая мелочи на столе, ничего ценного. Солнце уже встало, она, вроде как, не спала уже не первые сутки, но усталости не чувствовалось. Совет был пустым и бессмысленным. Это понятно и простому обывателю. Есть вещи, выходящие на передний план, из-за чего думать ни о чём другом нельзя: демоны, их прибытие в этом мире как ком в горле и пугающая угроза ныне существующему порядку. Хотя ситуация, где княжна марионетка, порядком назвать сложно. Солнце било сквозь окно. Туман рассеялся. Камилла несмело протянула ногу к полоске света. Он лизнул её по бледной коже, пригревая. Иногда Корвуа даже забывала, что должна гореть на солнце. — Мила, — Влад зашёл в комнату. Он чуть поморщился от яркого солнца. Камилла уловила его приближение ещё раньше: она, как вампирша, научилась чувствовать воздух, как тот вокруг становился плотнее. Чем сильнее вампир, тем быстрее его можно было заметить. Хотя Влад иногда это прятал, когда желал подскрасться. — Надеюсь, мы уже домой, — она устало улыбнулась. Графиня утомилась не физически, она устала от разговоров, платья и чужого места. Хотелось в свою родную постель, спрятаться там и не выходить ещё пару часов. — Да. Он прошёл к зеркалу, быстро окидывая себя взглядом. Князь тьмы как всегда выглядел безупречно. Из зеркальной глади на него смотрели два голубых глаза в обрамлении светлых волос. Она так и лежала на диване, глядя на Влада, пытаясь уловить какие-то детали. — Как урок. Я должен у тебя спросить, что ты поняла из этого совета. — То, что вампиры тебя боятся? — Влад улыбнулся собственной гордостью и кивнул в отражении зеркала, как бы требуя продолжения. — Они готовы говорить о чём угодно, только не о реальной проблеме. Камилла переминала в руках рюши от платья. — Они ждут все твоего одобрения. Это началось после смерти княжны? — До. Марьяна не любила участвовать в советах, и вместо неё был я. Влад пересказывал Марьяне всё, но так как сама княжна не шибко интересовалась политикой, имел право негласно распоряжаться от её имени. Реально являлся главой совета. Перекраивать всю эту систему пришлось уже после исчезновения Марьяны. Камилла что-то промычала в ответ и поднялась на ноги. Она расправила на себе юбки. — Надо отстроить второй дворец в Мельбруне. — Зачем? — спросила она уже с явным напряжением. — Традиционно это резиденция княжны. Изабелла не имеет своего замка и будет жить там. Камилла напряглась, брови съехались ближе к переносице, но она старалась держать маску спокойствия. Графиня понизила голос и произносила слова медленно, так чтобы не было слышно дрожи в голосе. — Она может жить в первом дворце. — Я не совета спрашиваю, а сообщаю. — А я не дам его отстроить. Влад вздёрнул брови, наконец повернувшись к ней. Подобное от ученицы его явно удивило. Камилла в обычном состоянии была слишком флегматичной, чтобы спорить. Да, раздробила бы голову вампирше, но и то в коротком всплеске. — С какой стати? — Это моя земля, и без моего желания камень на ней не станет. Если Изабелле надо — пусть живёт в выделенных ей покоях. Но она не княжна и хозяйкой в Мельбурне не будет. Влад сделал шаг к ней, преодолевая разделявшее их расстояние. Камилла не сдвинулась с места. Она запрокинула голову, смотря в глаза князя. Мёртвые и ужасающие, как сама тьма. Страх пронзил тело сильнее, чем когда Алира отрывал руки. Существо перед ней не человек. Оно ужасно и страшно опасно. Глупо считать, что ей удастся противопоставить хоть что-то, если Влад решит её убить. Она не видела князя в деле, но по взглядам окружающих понимала, что все её руки с серебряным кинжалом бесполезны. — Вспомни, что это я даровал тебе эти земли, — он говорил спокойно, но от его слов дрожали ноги. — Они мои по праву рождения, спасибо за то, что вернул их мне, — ответила Камилла, смотря прямо в глаза. Влад сделал шаг назад. — Хорошо. Он исчез прямо в комнате, растворился, не оставив после себя ничего. На языке осталось странное послевкусие от разговора. Камилла опустилась на диван, положив руку на грудь, в которой не билось сердце. Пустота комнаты давила. Только солнечный свет струился сквозь большое окно в покоях. Корвуа опустила взгляд на руку, ничем не примечательное кольцо, которое хранило в себе страшную силу, и что интересно, если не знать его изначально, его даже невозможно было почувствовать. Конца разговора она так и не поняла. Камилла зарылась рукой в волосы, разрушая красивую причёску. Князь отступил, но не из слабости, он не ответил ничего и отступил ли он.