Все, что вы хотели знать про Какаши-сэнсея, но боялись спросить

- … что вы, Сарутоби-сама! – щеки Ируки вспыхнули малиновым, - Я никогда не держал зла на Какаши-сэнсея! - Я рад, - тонкая усмешка скользнула по губам Хокаге над тонкой кромкой фарфоровой чашки с зеленым чаем, - мне показалось, что ты неодобрительно отнесся к методу, который Какаши использовал на испытаниях. - Мне достаточно того, что этот метод одобрен вами, Сарутоби-сама. - Не просто одобрен – он придуман мною. Я был учителем Орочимару, Цунаде и Дзирайи, Дзирайя впоследствии стал учителем Йонадайме, а Йонадайме применил этот метод, чтобы испытать Какаши, Обито и Рин. Забытый чай неумолимо остывал, а Ирука сидел с разинутым ртом, слушая углубившегося в воспоминания старика. - … мы тогда гостили у его отца – Хатаке Сакумо, - Сарутоби прикрыл глаза на долю секунды, воскрешая в памяти картину: Какаши – двухлетний, крепенький и вполне уверенный в себе паренек, похожий на отца как две капли воды, оседлал отцовское колено и прислушивается к разговору взрослых с таким вниманием, словно понимает все, о чем идет речь. - А что за человек был его отец? - Он был одним из сильнейших шиноби за всю историю Конохи. А еще он был добрым человеком, который никому и никогда не отказывал в помощи. Он умел вызывать симпатию и заводить друзей, он был открытым, улыбчивым и мягким в общении. Все любили его. - Совсем не похоже на Какаши, - пробормотал Ирука. - На Какаши сильно повлияла смерть отца. Сакумо тогда отправился на миссию с тремя напарниками; двоих из них он считал близкими друзьями. Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что миссия оказалась куда сложнее и опасней, чем предполагалось вначале. Как предводитель, отвечающий за успех миссии и за жизни товарищей, Сакумо мог принимать решения. И он решил, что человеческие жизни важнее задания. Провал их миссии имел плачевные последствия для деревни, и даже явился косвенной причиной начала затяжной войны. И тогда товарищи Сакумо испугались. Перед лицом Хокаге и старейшин, они обвинили Сакумо в том, что тот принял неверное решение и не внял их советам. Я тогда присутствовал на Совете, и помню все так отчетливо, словно это было вчера. Йонадайме потребовал у Сакумо объяснений, но тот молчал. Он просто стоял и молчал, глядя в одну точку, не споря и не опровергая обвинения в свой адрес. Тогда Четвертый, весьма высоко ценивший Белого Клыка Хатаке, решил дать ему время осмыслить ситуацию, и отложил принятие решения до следующего дня. Хатаке Сакумо вернулся домой, и в тот же вечер покончил с собой, пронзив свое сердце катаной. Ирука подавленно молчал, опустив голову, а Сарутоби неторопливо набил трубку табаком, зажег ее и продолжил свой рассказ. - Я не знаю, что сильнее всего повлияло на его решение поступить подобным образом – боязнь позора, или шок от предательства друзей. Скорее всего, и то, и другое. В любом случае, самоубийство произошло на глазах у Какаши, которому тогда и пяти лет не было. В последний раз я видел Какаши с открытым лицом на похоронах отца. Потом он надел маску, словно бы отгородившись от мира, и отправился поступать в Академию ниндзя. Свои первые миссии он выполнял под непосредственным руководством Четвертого. Тогда шла война, и Хокаге не просиживал дни напролет в уютном офисе. Насколько я помню по рассказам Йонадайме, он стремился делать все безупречно, невзирая на цену, которую приходилось за эту безупречность платить, не щадя своей жизни и жизней других людей. Они частенько ссорились с Учихой Обито из-за этого, а Рин выступала в команде неким катализатором, склеивая троицу воедино. Перелом наступил, кажется, уже после гибели Обито. Помимо того, что Какаши вернулся в деревню с Шаринганом Обито в левой глазнице, вызвав, кстати говоря, изрядное смятение в клане Учиха, он изменился почти до неузнаваемости, словно бы став, наконец, сыном своего отца, человеком, ценившим жизнь превыше всего прочего.