Питер Паркер и Тайна Древнего Рода

Торговая улица Косой переулок, Лондон, Англия. 30 августа

      Питер, легонько покачивая ногой, расположился за столиком в углу кафе-мороженого Флориана Фортескью и с аппетитом поглощал фисташковый пломбир. Рядом с ножкой его стула пристроились два больших бумажных пакета с мантиями, рубашками и книгами для нового учебного года.       В очередной раз покрутив по сторонам головой, Паркер вновь уткнулся взглядом в лежащий перед ним перечень учебников и сделал простым карандашом несколько пометок. В этом году для каждого ученика подготавливалось индивидуальное расписание занятий. Питер с удовольствием выбрал для себя Руны и Нумерологию, в качестве дополнительной нагрузки. И почему-то он был абсолютно уверен, что Мишель записалась на Прорицания. А Нед, сходивший с ума от Травологии, наверняка выбрал занятия по Хищной флоре — относительно новый предмет в Хогвартсе, который уже на протяжении пяти лет успешно преподавался профессором Лонгботтомом.       Вновь подняв глаза на входную дверь, Питер с радостью заметил в толпе снующих туда-сюда волшебников кудрявую макушку Мишель «ЭмДжей» Джонс и грузную фигуру Неда Лидса. Вьющаяся над входом в кафе стайка птичек резко заголосила, когда друзья вошли в помещение.       Питер обрадованно помахал им рукой, привлекая внимание. Он не видел ребят целое лето и надо сказать, что они ничуть не изменились. Только Мишель, казалось, стала чуть-чуть бледнее, если такое вообще возможно.       Заметив Питера, друзья приблизились к его столику.       — Давно не виделись, дружище, — не скрывая радостной улыбки, произнёс Нед, плюхаясь на один из стульев. Мишель пристроилась рядом и выглядела она чуть более радостной, чем обычно. Едва ли это можно было различить по её безразличному лицу, однако факт оставался фактом.       — Как дела? — задал свой излюбленный вопрос Лидс, заказав себе ведёрко клубничного мороженого.       Питер неопределённо пожал плечами и ковырнул ложкой подтаявший пломбир. Он не знал, стоит ли рассказывать друзьям про тот летний вечер, когда таинственное чёрное полотно, или что это вообще было, напугало его до дрожи.       Мишель, впрочем, заметив лёгкую тень испуга, лёгшую ему на лицо, прищурилась:       — Выкладывай, Паркер. Что-то разнюхал про Малфоев и Старков?       Нед, незаметно для девушки, закатил глаза:       — Ты и ему успела на уши присесть по этому поводу?       — Ничего я не «присела», — огрызнулась Мишель, выхватив у Питера ложку с мороженым и погружая её себе в рот.       Лидс что-то пробормотал себе под нос и на всякий случай отодвинул своё ведёрко подальше от подруги.       — В общем-то, ничего такого особенного, — начал было Питер, но был прерван Мишель, резко наклонившейся к столу, и яростно зашептавшей:       — Эй, смотрите-ка, кто там сидит.       Нед с любопытством завертел головой, оглядываясь.       — Кто? Где?       — Да вон, у окна, дубина ты, стоеросовая, — шикнула Мишель, наклоняясь ещё ниже, практически касаясь носом столешницы. Будто бы боялась, что её заметят. Хотя в кафе всем было, по большей части, плевать на шепчущихся друзей.       Лидс обернулся, вперившись взглядом в блондинистую макушку Скорпиуса Малфоя. Мальчик сидел за столиком в одиночестве, с аппетитом поглощая шоколадное мороженое. На самом деле, Питер не испытывал абсолютно никаких отрицательных эмоций по отношению к отпрыску Драко и Астории Малфоев. Паренёк, кажется, отучился три года в Хогвартсе — на факультете Слизерин, разумеется, — и вполне нормально уживался с однокурсниками. Паркер даже как-то застал его в библиотеке с рыжей девочкой, подозрительно напоминающей Розу Уизли с Рейвенкло. Ребята сидели за столом и мирно читали какую-то книгу. Вероятно, «Историю Хогвартса» или «Зарождение волшебства». В общем, мальчонка не был копией отца или дедушки, что не могло не радовать.       И сейчас, глядя на одиноко сидящего Скорпиуса, Питер даже ощутил какой-то прилив… жалости? Да, пожалуй, это была именно жалость. Всё же отмыться от позорного клейма после Великой Победы удалось не многим. Нет-нет, да кто-то посмотрит косо в сторону детей Малфоев или Ноттов. Хогвартский профессорский состав во главе с директрисой МакГонагалл пытались, конечно, как-то исправить, сгладить подобные ситуации, но получалось это не всегда, а если и получалось, то как-то неохотно, что ли. Будто преподаватели и сами были не рады учить детей Пожирателей Смерти. Несмотря на то, что Волдеморт был повержен. Несмотря на то, что это всего лишь ни в чём не повинные дети.       Единственным человеком, стремившимся хоть как-то если не обелить, то защитить свой факультет, был Северус Снейп. Разумеется, он. Но его сил на восстановление справедливости не всегда хватало. А дети страдали.       Поэтому Питер старался не судить «по обложке». В отличие от всё той же Мишель. Она в этом плане была максимально предвзятой и не стеснялась порой высказывать своё мнение глядя человеку прямо в глаза. Не самая лучшая её черта, надо признать. Такое случалось не часто, конечно, но девушка могла быть достойным оппонентом в словесных перепалках.       — И что с того? Сидит он и сидит, — пожал плечами Питер, погрузив в рот большую порцию мороженого.       — Как это «что с того»?! — возмутилась Мишель, отлипнув, наконец от столешницы и грозно сверкнув глазами в сторону Паркера. — Он же сын Малфоев!       — И-и-и? — протянул Питер, продолжая косить под глупого. Он, конечно, понимал, к чему ведёт подруга, но соглашаться с её точкой зрения «Малфои априори виновны во всех грехах» не собирался.       — Пит, не начинай, — закатила глаза ЭмДжей, словно понимая, к чему ведет юноша.       — Чего не начинать?       — Свою борьбу за права детей Пожирателей смерти.       — Тогда, может, довольно сегрегации? — поморщился Питер.— «Чистокровные», «полукровки», «дети Пожирателей». Не надоело? Если мы будем продолжать делить людей на категории, война никогда толком не закончится.       Нед и Мишель удивлённо уставились на друга.       — Очень вдохновляющий мини-спич, Паркер, — фыркнула ЭмДжей, но пялиться в сторону Скорпиуса всё же перестала.       — Уже всё купил к новому учебному году? — поспешно перевёл тему Нед, отодвинув в сторону опустошённое ведёрко из-под мороженого. Рука его потянулась к перечню учебников Питера. Подтащив список к себе, Лидс скользнул по нему глазами.       — Изучение Древних рун и Нумерология? — с долей удивления протянула Мишель, заглядывая Неду через руку и пытаясь разглядеть предметы, которые выбрал Питер. — Заделался в ботаники?       Юноша пожал плечами и лениво доскрёб остатки мороженого. Лакомство совсем растаяло, превратившись в сладкое молоко, но не стало от этого менее вкусным.       — Мне это интересно, вот и всё. Почему сразу «ботаник»? И что вообще выбрала ты? Небось, Прорицания?       Мишель презрительно фыркнула и, сложив руки на груди, откинулась на спинку стула. Тот тихо скрипнул, привлекая к себе недовольный взгляд миловидной девушки, расположившейся за стойкой. Где, интересно, сам Фортескью?       — Прорицания? Вот ещё! Чему я смогу научиться, интересно, у этой шарлатанки Трелони? — ЭмДжей сморщила носик, выказывая своё недовольство. — Я выбрала усиленный курс Зельеварения и Целительство. И всё. Этого будет достаточно, чтобы после пойти работать в Мунго или в клинику матери.       Нед удивлённо присвистнул:       — С каких это пор ты решила стать врачом?       — Не врачом, а целителем. С тех самых, как мне пришлось спасать Ваши задницы после того непродолжительного похода в Запретный лес, который, напомнить, чем закончился?       — Вообще-то, это изначально была твоя задумка, Мишель, — устало вздохнул Питер, выхватывая список учебников из рук друга и складывая листок пополам.       — Что, в общем-то, не отменяет того факта, что вы, два недалёких ротозея, не заметили липколистную вьющуюся лозу, — Мишель подалась вперёд и довольно улыбнулась. Она явно гордилась собственными познаниями в Травологии. И понимала, что Лидс от этого бесится. — И кто вас потом вызволял?       Питер, впрочем, как и Нед, проигнорировали последнюю реплику, поднимаясь из-за стола. Мишель могла сколько угодно восхвалять себя, но в чём-то она была права. Её знания в Травологии, а впоследствии и в Зельеварении — всё-таки, липколистная лоза была ядовитым растением — спасли ребятам жизнь. Естественно, спасаться им бы и вовсе не пришлось, если бы не очередное «А давайте проверим…» от Мишель, но всё же.       Друзья поднялись из-за стола, помогая Питеру с его кучей пакетов. Сами же ребята были с пустыми руками, не считая наплечной сумки ЭмДжей и маггловского рюкзака Неда. Впрочем, Паркер был уверен, что с виду казавшаяся довольно маленькой сумка девушки была расширена увеличивающими чарами, учитывая, что Мишель, полезшая за кошельком, запустила руку чуть ли не по локоть. Подобные изделия продавались в специализированных магазинах, наряду со школьными чемоданами. И стоили, на самом деле, баснословно больших денег. Но родители Джонс могли себе такие траты позволить, поэтому Питер не смел подозревать подругу в незаконном использовании Заклятия незримого расширения или чём-то подобном.       А что насчёт Неда — он, очевидно, просто затолкал все учебники в рюкзак, благо, их было не столь много. А мантии, стало быть, купит позднее. Или уже купил. Во всяком случае, Паркер рассчитывал, что они не потащатся сейчас дружной ватагой выбирать другу одежду. Питера вынужденный шоппинг всегда выматывал, ещё со времён походов по магазинам с тётей Мэй.       Друзья приблизились к двери, но та внезапно сама распахнулась, едва ли не огрев Неда, стоявшего ближе всех к выходу, по лбу. Птички над их головами яростно защебетали, извещая официантку о новом клиенте. В кафе-мороженое, высоко задрав тонкий нос, вошёл Драко Малфой. Всем своим видом он излучал тщательно сдерживаемое пренебрежение.       — Мисс Джонс, — слегка удивлённо кивнул мужчина, обращаясь к замершей Мишель, игнорируя стоящего рядом Питера.       — Мистер Малфой, — не поведя бровью, доброжелательно ответила ЭмДжей, но в голосе её проскальзывали ледяные нотки.       — Как поживает Ваш отец? — вежливо спросил Драко, покачивая в руках карманные часы, прикреплённые к шатлену, вероятно, из чистого золота. Рядом болтался такой же крохотный золотистый ключик. Интересно, зачем они ему вообще? Впрочем, уж кто-кто, а Питер от волшебной аристократии был максимально далёк, поэтому просто стоял и таращился на бледные худые пальцы, перебирающие цепочку, прослушав ответ Мишель.       — Нравится? — насмешливо спросил вдруг Малфой, на этот раз обратившись к Питеру. В глазах мужчины читалась плохо скрываемое пренебрежение.       Паркер пожал плечами, продолжая разглядывать резьбу на часах. «Sanctimonia vincet semper» — гласила надпись на золотистой крышечке, прямо под буквой «М». Фамильный герб рода Малфоев.       — «Чистота всегда впереди», — приблизительно перевёл Питер. В латинском он силён не был, но в волшебном мире ты рано или поздно привыкаешь к тому, что данный язык отнюдь не мёртв. Конечно, специально латинский никто в школах не изучал, но все заклинания издревле составлялись на нём.       — «Чистота всегда одержит победу», — поправил Малфой, убирая часы в пистончик*.       Паркер почувствовал внезапно окатившее его раздражение. Мужчина, должно быть, шутит?       — А Вам не кажется, что стоит сменить девиз рода, мистер…       — Впрочем, нам уже пора, — перебила Питера Мишель, потянув друга за рукав.       Драко как-то странно дёрнулся и прищурился, на малейшую долю секунды растеряв свой лоск, но быстро взял себя в руки. Лицо его вновь стало деланно надменным, а взгляд — холодным.       — Всего доброго, мисс Джонс. Передайте от меня отцу пожелания доброго здоровья, — чопорно произнёс Малфой и, вновь скользнув по Питеру взглядом, прошёл мимо. Скорпиус, видимо, завидев отца, засобирался, жадно затолкав в рот последнюю ложку мороженого.       — Пошли, — буркнула Мишель, подтолкнув Паркера и зависшего возле двери Неда на улицу.       Ребята молча вышли из кафе и, не сговариваясь, направились в сторону «Дырявого котла». ЭмДжей недовольно сопела и хмурилась, поэтому Питер вскоре не выдержал:       — Да говори уже!       — Пит, нельзя вот так просто… — начала было Мишель, но Нед, на удивление, перебил её:       — Очень даже можно, если даже спустя двадцать один год все эти «чистокровные», — Лидс показал пальцами кавычки, — продолжают кичиться своей чистотой.       ЭмДжей лишь поморщилась, словно ей претило объяснять столь банальные вещи, известные каждому:       — Просто чтобы вы знали, дуралеи, фамильный герб и девиз рода нельзя вот так вот взять и поменять, это не делается просто так, с наскока. Их роду больше тысячи лет, и их устои и убеждения не менялись столько же.       — Не выгораживай Малфоя, ты же сама была против него, — нахмурился Питер, пнув мелкий камешек, попавшийся под ноги. Тот внезапно улетел куда-то в сторону витрины, гласившей: «Зелья Дж. Пиппина». На полпути камешек к огромному облегчению Паркера, был превращён защитной магией в розовое пёрышко. Впрочем, за этот короткий промежуток юноша успел поседеть от страха. Кто бы что ни говорил, а жить в волшебном мире иногда — очень выгодно.       — Я и сейчас против него. И никого я не выгораживаю, просто… — Мишель устало вздохнула. — Пит, положение магглорождённых волшебников в обществе до сих пор шаткое и дерзить одному из неофициальных верхушек этого прогнившего общества — плохая идея. Подожди ещё с десяток лет, и вот тогда…       — Просто цитирую тебя же десять минут назад: «все Малфои — злыдни, бла-бла», — пробухтел Питер, подавив в себе желание пнуть ещё какой-нибудь камень. — И это не ты ли недавно писала «Старки и Малфои что-то замышляют, давайте проверим, бла-бла»?       — Да, но это не значило: «давайте нагрубим Драко Малфою в лицо», — закатила глаза Мишель, толкая дверь, ведущую в «Дырявый котёл». — И я не говорю «бла-бла»!       Ребята молча зашли в помещение следом за подругой. Настроение, как ни крути, было подпорчено. В пабе было, как всегда, многолюдно, и друзьям пришлось протискиваться к камину мимо снующих туда-сюда волшебников. Питера в бок кто-то толкнул, громко ругнувшись на непонятном языке.       — Не забудьте: три вверх, два в сторону*, — напомнила Мишель, когда они, наконец, протиснулись к камину. Девушка зачерпнула горсть Летучего пороха из каменной чаши, расположенной на кривоногом столике. Из всей троицы только у ЭмДжей камин был подключен к Каминной сети. Парни же добирались старым добрым способом — через кирпичную стену, ведущую в маггловскую часть Лондона.       — Мы помним, — хором ответили Питер и Нед, глядя, как Мишель, недовольно морща носик, залезает в камин.       — Тогда до встречи на платформе девять и три четверти, — кивнула девушка и громко произнесла:       — Поместье Джонсов!       Зелёный вихрь в камине громко взревел и подхватил Мишель. Та в одночасье исчезла, оставив после себя лишь закружившийся в воздухе пепел.