Питер Паркер и Тайна Древнего Рода

Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс, графство Аргайлшир, Шотландия. 1 сентября

      Первокурсников рассадили в лодки, и дети, вертя головами направо и налево, отправились по озеру к школе, оставляя старшекурсников загружаться в кареты с фестралами.       Скелетообразные лошади нетерпеливо захлопали кожаными крыльями, переступая с ноги на ногу. Питер, в отличие от Мишель и Неда, мог видеть этих существ, но данный факт его нисколько не радовал. Разумеется, фестралы были не виноваты в смерти его родителей. Как и в смерти дяди Бена. Но Паркер, завидев крылатых лошадей, сразу же вспоминал о своей утрате.       Незаметно для остальных Питер огляделся. Оставшихся школьников было не столь много — всего пару сотен или около того. Часть учащихся добирались своим ходом — на мётлах, с помощью трансгрессии или через портал. Мишель была права — в этом году было много первокурсников. Довольно символично, учитывая, что с момента победы во Второй Магической войне прошел двадцать один год. Волшебный мир процветал, и многие семьи, раньше ограничивающиеся одним наследником, спустя десяток лет после войны заводили по двое, а то и по трое детей. Были, конечно, семьи вроде Уизли, которые не останавливались и на пяти отпрысках.       Среди всей толпы старшекурсников Питер смог выловить только нескольких человек, которые с опаской или наоборот с восхищением разглядывали фестралов. Паркер невольно улыбнулся — большинство из этих ребят не видели смерть. Это ли не победа?       Школьники, окончательно переодевшиеся в форменные мантии, загрузились в кареты. Питер уселся между Недом и Мишель, чувствуя себя максимально стиснутым. Напротив разместились другие гриффиндорцы — вездесущий Юджин Томпсон и выскочка Чарльз Мёрфи. И Элизабет Аллен* — девочка, которая когда-то нравилась Паркеру. Она ему, конечно, и сейчас нравится. Не как девушка, но как хороший товарищ, всегда готовый подставить дружеское плечо.       — Привет, ребята, — дружелюбно улыбнулась Лиз, метнув на Питера быстрый взгляд, выражение которого юноша определить не смог. — Как лето провели?       Нед пустился в подробный рассказ о своих каникулах, а Паркер, поймав на себе злой взгляд Юджина, поспешно отвернулся, глядя в окно. Их с Томпсоном, или, как гриффиндорца часто называли друзья, Флэшем, связывали не самые лучшие воспоминания. Поэтому Питер старался максимально сторониться Юджина. Но сегодня удача была явно не на его стороне.       — Эй, Пидор Паркер, а как прошло твоё лето? — язвительно протянул Томпсон, болезненно пнув Питера ботинком.       — Юджин, отстань от него, — тихо прошептала Лиз и слегка поморщилась.       — Отвали, пока я тебе между глаз не заехала, — вторила однокурснице Мишель, угрожающе хрустнув костяшками.       Питер лишь устало вздохнул, стараясь не обращать внимания на перешёптывания Томпсона и Мёрфи. Даже удивительно, что все они были с одного факультета — так сильно Юджин и Питер друг друга ненавидели. Хотя, скорее, Флэш ненавидел Паркера. Последнему было, по большей части, наплевать. Но постоянные придирки и издёвки напрягали.       За окном проносились деревья, а в вечернем чистом небе уже сияли первые звёзды. Мишель рядом, кажется, начала дремать и только шепотки Юджина и Чарльза разбавляли тихий скрип кареты.       — Ты уверен? — тихо пробормотал Мёрфи, кинув взгляд в сторону Питера.       — Когда я тебе врал? — вопросом на вопрос ответил Флэш, издевательски скривив губы.       Они точно разговаривали о Паркере, у Юджина не было других тем для разговоров. На самом деле, он был довольно скучным человеком, привлекающим к себе внимание лишь своими громкими заявлениями и чрезмерной горделивостью. Томпсон был полукровкой, но считал себя чуть ли не в сотню раз более привилегированным, чем магглорождённый Питер. И он не уставал об этом всем вокруг напоминать.       Откровенно говоря, их конфликт родился из ниоткуда и был раздут до размеров эго Томпсона лишь из-за нелепой случайности. Паркер прикрыл глаза, под мерное укачивание кареты ударяясь в воспоминания.       Это произошло на пятом году их обучения в Хогвартсе. В общей гостиной Гриффиндора, как и в спальне для мальчиков, в которой помимо Питера и Неда жили Юджин, Чарльз и Эйб Браун, двадцать третьего декабря, за два дня до Рождества оставалось не так много народу. Нед и Эйб разъехались по домам ещё двадцатого числа, а Чарльз, воспользовавшись ослабленным надзором за учениками, обретался где-то в замке. Поэтому той ночью в спальне осталось два человека — Флэш, который по каким-то причинам оставался в замке на Рождество, и Питер, который должен был уехать домой на следующий день. На тот момент между ними установился прохладно-вежливый нейтралитет, основанный на принципе «я не трогаю тебя, а ты не трогаешь меня». И обоих это вполне устраивало.       В ту ночь Питеру снился кошмар. Он снова видел лица своих родителей, смытые, стёртые из его детской памяти. Но их образы с фотографий трепетно хранились в сердце юноши, и он, тихо выдохнув, резко проснулся, непонимающе уставившись на полог, окружающий его кровать. Стараясь сильно не шуметь, чтобы, не приведи Мерлин, не разбудить чувствительного ко всяким шорохам Юджина, Питер бесшумно перевернулся на другой бок, зябко кутаясь в красный плед, на котором золотистыми нитками был вышит герб Гриффиндора.       Снова проваливаясь в сон, Питер вдруг услышал тихий полувздох-полувсхип со стороны кровати Юджина. Разлепив сонные глаза, Паркер приподнял голову, навострив уши. Тишина, не считая едва уловимых шорохов одеяла. Питер хотел было вновь вернуться в царство Морфея, как вдруг более громкий вздох разрушил все его мечты о спокойном сне. На этот раз уверенный, что ему не показалось, Паркер сел на кровати, откинув одеяло и плед в сторону.       Опустив ноги на прохладный пол, Питер встал, и, подслеповато щурясь в темноте, наугад двинулся в сторону задёрнутой бордовым пологом кровати Юджина. Наверное, это было опрометчиво. Это было глупо, и Питер винил себя тысячу раз, но на тот момент ему показалось, что Томпсону может, не помешала бы товарищеская поддержка или помощь? Вдруг он задыхался во сне или ему снился кошмар? Сонный мозг Паркера подкидывал всё новые и новые картины происходящего, и он, ни секунды не колеблясь, резко откинул полог однокурсника в сторону.       Флэш испуганно подскочил на кровати, судорожно подтягивая пижамные штаны. Да, Питер облажался. Сильно облажался. На покрывало из рук Юджина упал глянцевый журнал «Неверленд». И лучше бы это был какой-нибудь «Ведьмополитен» или любой другой журнал, но только не этот. «Неверленд» славился довольно откровенными фотографиями обнажённых мужчин и предназначался для одиноких женщин. В нём публиковались в основном второсортные статейки, вроде: «Как узнать размер его палочки» или «Топ-5 лучших рецептов Амортенции».       — Какого хрена ты творишь, извращенец? — закричал тогда Флэш, дрожащими руками спихивая журнал с кровати на пол.       Питер удивлённо хлопал глазами, переводя непонимающий взгляд с красного, как варёный рак Юджина на место, где только что валялся журнал с объективно сексуальными, конечно, но мужчинами.       — Больной! — надрывался Флэш, покрываясь какими-то совсем уж нереально красными пятнами. — Все узнают, что ты — чёртов гей, Паркер. Какого хрена ты творишь?       Питер лишь недоумевающе моргал. Что за бред вообще?       Флэш, не дожидаясь ответа, сбежал куда-то в общую гостиную, а Паркер, так и не уснув до рассвета, утром уехал в Эшер. По возвращении его ждал отвратительный «сюрприз» — Юджин, как и грозился, растрезвонил своим друзьям, что Питер-то, оказывается, гей, да и вообще любит подглядывать за спящими однокурсниками.       Все, кроме Неда, даже вполне дружелюбный Эйб, отвернулись от Питера. Ребята до смешного плотно задёргивали на ночь полог над кроватью, накладывая на него сигнальные чары. Милая, наивная Лиз, которая тогда так сильно нравилась Паркеру, считала своим долгом утешить юношу. В глазах её вместо симпатии появилась жалость и что-то ещё, что Питер не смог интерпретировать. Но это точно была не симпатия. С того дня Паркер перестал существовать для Элизабет как мало-мальский объект вожделения.       Самым обидным было то, что Питер никому не мог рассказать правды. Никто, кроме Мишель и Неда, юноше не поверил. Чтобы Юджин Томпсон мастурбировал, глядя на мужские подкаченные тела? Бред, да и только. Ты это говоришь, Питер, только чтобы отвести от себя подозрения. А у самого рыльце в пушку.       Конечно, в волшебном мире гораздо проще относились к вопросам гомосексуальности, особенно в двадцать первом веке. Но Питеру всё равно было не по себе. Ведь все слухи о нём — абсолютная чушь. Да, может (если сильно захотеть) он и смог бы влюбиться в мужчину, но девушки ему нравились однозначно больше. В сотни тысяч раз так больше.       Поэтому Питер, прикрыв глаза, лишь тихо вздохнул. Лиз больше им не интересовалась, да и ему, Паркеру, уже разонравилась. Мишель по большей части игнорировала любые комментарии относительно ориентации своего друга, а Нед лишь кидал жалостливые взгляды. И всё. Никто слухи не пресекал, да и поздно уже было.       Карета наконец остановилась, и старшекурсники, устало потирая глаза, лениво высыпали на улицу. Флэш, кинув последний презрительный взгляд на Питера, выбрался следом за Чарльзом и Лиз. Мишель разлепила глаза и, тряхнув волосами, поспешила за однокурсниками.       Настроение Паркера оказалось окончательно испорчено. За лето он как-то и забыл про все эти шепотки за спиной. И вот теперь всё повторяется снова. Питер почти решился остаться в карете, дожидаясь, когда их, пустые, отправят обратно в Хогсмид. Он вернётся домой, к тёте Мэй и будет жить себе припеваючи, не привлекая чьих-то косых взглядов.       — Эй, Пит? — тряхнул Питера за плечо Лидс, задержавшийся у дверцы. — Идёшь? Тебе ещё, вроде как, первокурсников по спальням разводить и всё такое.       Питер кивнул и, сопровождаемый подозрительным взглядом Неда, выбрался на улицу. Толпа старшекурсников неровной шеренгой двигалась к Хогвартсу. В конце строя блеснул шёлковый шарф Старка, или это Питеру просто показалось?

🏰 🏰 🏰

      — Эйвери, Патриция, — произнесла Минерва МакГонагалл, сжимая в руках длинный свиток с именами первокурсников.       Питер внимательно наблюдал за церемонией распределения. В этом году первокурсников было действительно много. Салли Аврил — староста Гриффиндора, как и Паркер, — поведала «по секрету», что в каждом факультете теперь будет не по десять первокурсников, а по пятнадцать, а то и больше. Питер плохо представлял себе, где все эти дети будут жить, но его это и не касалось.       — ХАФФЛПАФ! — оглушительно воскликнула Шляпа, стоило ей коснуться кудрявых чёрных волос девочки.       Питер, как и многие другие ученики удивлённо ахнули. Стол Хаффлпафа тут же взорвался аплодисментами. Ну надо же. Эйвери — сторонники Волдеморта, ближайшие его последователи. И слизеринцы в десятом колене. И тут вдруг Хаффлпаф. Как занимательно.       — Булстроуд, Стивен, — продолжила МакГонагалл, не обращая внимания на шепотки.       Рыжий пухлощёкий мальчик, втянув голову в плечи, подошёл к Шляпе и, зажмурившись, сел на табурет. Судя по его страдальческому выражению лица, он ожидал как минимум экзекуции.       — СЛИЗЕРИН! — закричала Шляпа, из-за чего ребёнок вскочил, с грохотом перевернув табурет.       Питер в этот момент мог поклясться, что профессор Снейп закатил глаза. Но спустя мгновение лицо декана Слизерина вновь не выражало ровным счётом ничего, поэтому Паркер отвернулся, скользнув взглядом по остальному преподавательскому составу.       Не считая какого-то молодого волшебника, приютившегося рядом с Хагридом, новых лиц Питер не увидел. Все профессора выглядели вполне довольными и отдохнувшими. Готовыми к новому учебному году. В отличие от большинства учеников, с плохо скрываемой скукой наблюдавших за церемонией.       — Лонгботтом, Алиса, — произнесла МакГонагалл и голос её дрогнул. Женщина, впрочем, тут же взяла себя в руки, так что её осечки никто не заметил.       Ученики возбуждённо зашептались, поглядывая на профессора Хищной флоры. Невилл даже не пытался скрыть гордую улыбку, с надеждой глядя на дочку. Девочка с очаровательными каштановыми хвостиками буквально подлетела к Шляпе и, не дожидаясь МакГонагалл, сама нацепила её на голову.       — ГРИФФИНДОР! — в тот же момент крикнула Шляпа. Девочка радостно взвизгнула и под оглушительный свист и аплодисменты гриффиндорцев побежала к их столу. На полпути Алиса внезапно развернулась на сто восемьдесят градусов и побежала прямиком к преподавательскому столу. Подбежав к отцу, девочка что-то быстро заговорила. Невилл, виновато глядя на поджавшую губы МакГонагалл, подтолкнул дочь обратно к гриффиндорцам.       Кто-то из хаффлпавцев протянул что-то подозрительно похожее на «о-о-оу». Преподаватели прятали свои улыбки, наблюдая за чересчур активной девочкой, плюхнувшейся на скамейку рядом с Питером. Даже профессор Снейп, кажется, едва сдерживал гримасу, отдалённо напоминающую ухмылку. Впрочем, возможно, это всего лишь игра света.       Церемония продолжалась ещё около получаса, пока МакГонагалл, наконец, не скатала свиток. Её движения были резкими и оточенными, несмотря на то, что женщине перевалило за восемьдесят. Ничтожный для волшебников возраст, разумеется.       — Я рада приветствовать всех вас, — Минерва обвела взглядом Большой зал, заглянув каждому из учеников в глаза, — в Хогвартсе.       Алиса, нетерпеливо заёрзав рядом с Питером, внезапно захлопала в ладоши, разрезая повисшую в зале тишину. Гриффиндорцы тут же поддержали девочку, а к ним присоединились Хаффлпаф и Рэйвенкло. Слизеринцы лениво хлопнули пару раз в ладоши, тут же опуская руки обратно на стол.       МакГонагалл махнула рукой, призывая зал к тишине.       — Также прошу поприветствовать нового преподавателя по Целительству — Стивена Стрэнджа*, — мужчина поднялся из-за стола, коротко поклонившись аплодирующим ему студентам. — Он будет учить старшекурсников, выбравших его предмет в качестве дополнительной нагрузки. Также он готов дать консультации касательно интересующих вас вопросов. Помимо всего прочего, профессор будет вести для всех желающих кружок по Целительству. За всеми подробностями обращайтесь к мадам Помфри, деканам ваших факультетов или профессору Стрэнджу. Всем спасибо!       МакГонагалл выждала пару минут, пока гул голосов не стихнет и села на своё место, по центру преподавательского стола. Тарелки моментально наполнились разнообразной едой, и Питер вдруг осознал, что с самого утра у него и маковой росинки во рту не побывало.       Желудок бурно среагировал на ближайшее блюдо с жареным цыплёнком, и он, недолго думая, положил себе на тарелку щедрый кусок запечённой грудинки. Мишель рядом скептически причмокнула губами и выхватила для себя кукурузный початок в мятном соусе. Она вот уже как полгода практиковала вегетарианство и очень этим гордилась, не забывая периодически подкалывать Неда и Питера на тему их бесконечного «мясоедства». Не тяжело догадаться, что мальчикам было абсолютно всё равно на её упрёки.       Зал моментально наполнился одобрительными вскриками, ученики заметно взбодрились, звеня приборами о золотые тарелки.       Алиса, сидящая рядом с Питером, вдруг замерла, переведя растерянный взгляд с собственной тарелки на блюдо с шоколадными эклерами, которое примостилось в центре стола.       — Всё в порядке? — поинтересовался Паркер у девочки.       Алиса неуверенно кивнула, сосредоточенно глядя на самый большой эклер, словно пытаясь его испепелить. Через пару минут она расстроенно вздохнула, недовольно сложив руки на груди.       — Тебе помочь? — улыбнувшись, спросил Питер. Девочка была просто само очарование, и в Паркере моментально взыграли братские чувства.       Алиса недовольно поджала губы, тряся ногами под столом, словно нервничая.       — Да, пожалуйста, — вежливо ответила она, растопив сердца сидящих напротив девочек с седьмого курса. — У меня как-то раз получилось притянуть к себе банку с печеньем, которую мама убрала на самый верх холодильника. Но в этот раз ничего не выходит.       — Ничего, ещё научишься, — ободряюще произнёс Питер, извлекая из брючного кармана волшебную палочку. — Гляди.       Паркер коротким движением рассёк палочкой воздух и тут же легонько взмахнул ею, чётко произнося:       — Вингардиум Левиоса!       Эклер взмыл в воздух, зависнув над столом. Питер аккуратно перенёс пирожное на тарелку довольной Алисы и убрал палочку обратно в карман.       — Это так здорово! — хихикнула девочка и со счастливой улыбкой надкусила эклер.       Паркер внезапно почувствовал на себе чей-то пристальный взор и поднял глаза, скользнув взглядом по сторонам. Профессор Лонгботтом, широко улыбнувшись Питеру, коротко благодарно кивнул.