Ночные танцы

      — Ты уверен? — спросила Иви, идя за братом по тёмному переулку.       — Ты пошла со мной мозг мне выносить или помогать? — чертыхнулся Джейкоб, наблюдая за парнем. Он знал эту фигуру небезызвестного театра благодаря мисс Фрикс. Уайлд Хокс — лучший скрипач оркестра Ковент-Гарден.       — Я просто не хочу потом разгребать за тобой очередное дерьмо, — буркнула сестра.       Скрипач нервно сглотнул. Он чувствовал, что за ним идёт слежка. Конечно, он был парень не из робких. Но сейчас шестое чувство подсказывало, что эта встреча не окончится ничем хорошим. Обернувшись и посмотрев назад, он не увидел ничего, кроме тёмного переулка, освещённого тусклым светом фонарей. Уайлд потёр глаза и посмотрел ещё раз, чтобы убедиться, что он не спятил. Когда даже после данного действа он никого не увидел, чувство тревоги лишь усилилось. Стоило скрипачу развернуться, как его лопатки тут же ударились о кирпичи.       — Прошу, только не бейте! — вскрикнул первое пришедшее на ум Хокс, смотря на очаровательную незнакомку. Девушка намертво держала его за ворот пальто, в то время как её не менее очаровательный компаньон ухмылялся, скрывая под полями цилиндра хитрые глаза.       — Ты Уайлд Хокс? — угрожающе поинтересовалась леди.       — Д-да… — промямлил музыкант.       — Послушай, мой милый друг, — подал голос Фрай. — Я знаю, что через неделю в вашем чудном театре состоится очень важное шоу. Так вот…       — Я скажу всё, что хотите. Только пусть эта леди меня отпустит, — взмолился Хокс. А он ещё более труслив, чем казалось ассасину.       — Так вот, — продолжил Джейкоб. — И я знаю, что в этом шоу участвует мисс Фрикс. Мне нужно знать, когда именно её выход и…       — Последняя. Она выходит последняя.       — Тебе не говорили, что перебивать не стоит? — пригрозила девушка, указывая глазами на трость и буквально говоря: «Могу и голову пробить».       — Да, мэм.       — Хорошо. Она выходит последняя, — протянул Джейкоб, поглаживая подбородок. Через мгновение он повернулся в сторону перепуганного музыканта, который отчаянно пытался ослабить хватку Иви, от чего Джейкобу стало даже смешно. Он знал, что сестра лишь сильнее прижмёт бедолагу к стене, и если бы она только могла, то вдавила бы его туда полностью. — Послушай, Хокс. Мы можем оказать друг другу услугу, — медленно стал подходить парень.       — Да-да, конечно. Только пожалуйста, пусть эта леди меня отпустит, — закивал скрипач, и Иви вопросительно посмотрела на брата.       — Пусти его, Ив. Не убежит. А если попробует… — саркастично вздохнул Фрай и будто случайно затронул кобуру с револьвером. Послышался очень громкий глоток.       — Так какова же услуга? — спросил Уайлд, поправляя одежду.       — Ты освободишь мне своё место в оркестре на время выхода мисс Фрикс на сцену.       — Хорошо. А?..       — А взамен твои руки останутся целыми, — улыбнулся незнакомец. — Я знаю, как для скрипача важны его руки. Особенно если они целы.       — Д-да, — усмехнулся Хокс. — Тогда вам понадобятся ноты.       — Да. Ты прав. Оркестру понадобятся новые ноты.       — Вы что? Хотите играть другую композицию?       — А это уже не важно. Мы ведь уже договорились, — хмыкнул парень. — Я и мисс Фрай оставляем вас.       — О, спасибо, — спешно и заикаясь прощался музыкант.       — Но, Хокс, — остановила Уайлда девушка. — Даже не думай идти к констеблям. С нами шутки плохи.       — Да, мэм, — кивнул перепуганный парень и спешно зашагал подальше от близнецов.       — Думаешь, спугнули? — спросила Иви, когда брат подошёл ближе.       — Нет. Его руки ему слишком дороги. И не только для игры на скрипке, но и на другом инструменте, — ухмыльнулся Фрай, наблюдая, как сестра закатила глаза.       — Ты безнадёжно испорчен, Джейкоб Фрай.       — Но ведь именно за это ты меня и любишь, — засмеялся ассасин.       — Ты мне лучше вот что скажи… Что ты собираешься исполнять?       — Есть у меня одна идея, — воодушевлённо произнёс близнец.       Следующая неделя прошла в бурной подготовке. Фрикс то и дело пропадала в театре, а Джейкоб оттачивал свой навык игры на скрипке. Удивительно, но всего за неделю он смог-таки выучить нужное произведение. Больше ему и не нужно было. Вряд ли он вернётся к этому занятию. И пока Фрай постигал азы музыки, Тэрра танцевала до изнеможения каждый день. Она знала, что именно шоу изменит всю её жизнь. Именно этого часа она ждала всю жизнь. Но как бы девушке ни хотелось, когда она была не занята танцами и работой в пабе, её мысли возвращались к Фраю. Каждую ночь.

Знакомо ли вам это странное чувство…

      Кажется, что ты лежишь в своей постели абсолютно один. Но это не так… Ты наедине с самим собой. Но мы — это наши мысли. И если для многих одиночество — способ разложить мысли по полочкам, то для некоторых это целое испытание. Ведь все мы пытаемся что-то забыть. Или даже кого-то. Мы пытаемся забыть эти тёплые прикосновения, забыть то, как билось наше сердце в те моменты, когда дыхание обжигало наше и без того горячее от напряжения тело. Но как на зло, ты не можешь этого забыть. Ведь именно в эти моменты твоя жизнь приобретала новые краски, звучала в новом ритме. Именно в эти нечастые среди миллионов моментов мы действительно жили. Мы хотели просыпаться с утра, отправляться на поиски приключений. В конце концов, имели хоть какой-то смысл…       Но рано или поздно приходит смирение. И то, что волновало сердце раньше, уже не заставляет пульс учащаться, что вызывало боль, уже не задевает. Достаточно лишь посмотреть назад и увидеть, как то, что когда-то приносило боль, объято пламенем новой жизни, в котором полыхают мосты прошлых обид. Они горят так же ярко, как внутри загорается фитиль новой надежды. Надежды на лучшее. И с каждым мгновением свет от огня становится настолько ярким, что способен затмить всё, что было до. Всё, кроме того, что заставляет нас улыбаться до сих пор…       Думая обо всём этом, Фрикс стирала одну за другой слёзы с лица. Нет. Она не может смириться так быстро. Просто не может. И как бы ей не хотелось этого признавать, он был ей нужен. Их последний разговор.       Повернувшись лицом к окну и посмотрев на полную спутницу ночи, девушка вздохнула. Завтра очень важный день. Но как она ни пыталась уснуть, ей этого не удавалось, и в конечном счёте балерина решила порепетировать. Если не удаётся поспать, то стоит хотя бы не терять время впустую.       Джейкоб тоже не мог уснуть. Волнение перед завтрашним днём не позволяло сомкнуть глаз. Ещё пару дней назад он договорился со всем оркестром Ковент-Гардена и выдал совершенно другие ноты. На вопрос музыкантов о том, согласна ли мисс Гризелла на это, Фрай уверенно ответил, что женщина в курсе, хотя уже давно перестала быть хозяйкой своего же театра. Теперь она являлась ею лишь на бумаге. В голове мелькали самые разные исходы его миссии. Одна была печальнее другой, и в конце концов Фрай не смог больше находиться один. По крайней мере трезвым. Когда ассасин решил пройтись до бара, в вагон вошла Иви.       — Дай угадаю. Ты хотел выпить? — слегка улыбаясь, поинтересовалась старшая Фрай.       — Ты ведь уже и так знаешь, что я отвечу, — улыбнулся Джейкоб.       — Слушай. Выпивка не выход. Давай лучше поговорим.       — Ну, если ты настаиваешь, — вздохнул младший близнец и вернулся на кровать. Рядом незамедлительно села сестра. Повисла тишина.       — А помнишь, как мы с тобой как-то раз перед сном рассказывали страшилки? — резко припомнила Иви.       — Да… Я тогда не мог уснуть всю ночь. До сих пор помню страшилку про безголового Бена.       — Хах, да. Эта история всегда тебя пугала. Напомнить?       — Да ну тебя, Иви Фрай, — улыбнулся ассасин.       — А я ведь тоже её боялась, — улыбнулась в ответ девушка.       — Тогда зачем рассказывала? — выгнул бровь ассасин.       — Бояться с кем-то всегда легче, чем одному, — вздохнула Фрай. — Ну-ка, подвинься.       Джейкобу ничего не оставалось, кроме как уступить сестре место. Они оба легли на спину и стали молча смотреть в потолок. Они лежали так минуту, две, три. И наконец парень решил спросить у сестры то, что давно терзало его душу.       — Ив.       — М?       — Как ты думаешь… Отец любил меня?       — Что за глупый вопрос, Джейкоб? Конечно, — возмущённо ответила Иви.       — Просто мы так часто спорили.       — Я понимаю. Но отец любил тебя. И ты его. Просто вы оба были очень упёртыми. Но не нужно винить себя, Джейкоб. В конце концов… — остановилась Иви, но затем продолжила, — …все мы ценим что-то только тогда, когда потеряем.       Фрай посмотрел на сестру. Как всегда она была права. Ведь сколько бы они ни ругались, а без неё жизнь не так интересна. Их ссоры никогда не были показателем того, что они друг друга недолюбливают. Просто они были разными. Вот и всё.       — Как думаешь, если бы не я, мама была бы жива?       — Что ты несёшь, Фрай? Зачем ты обвиняешь себя в том, в чём никогда не был виноват? — приподнялась на локтях Иви.

А действительно… Зачем?

      Может, потому что Джейкоб просто не знал, кого ещё обвинить в том, что они росли без матери. Он всегда считал виновным себя, хотя в сущности виновных не было. Никто не был виновен. И как же это часто происходит с нами. Мы виним себя в том, в чём никогда не были виноваты. Но чувство вины настолько огромно, что в конечном счёте оно съедает тебя изнутри, уничтожая дюйм за дюймом.       Но может, хватит? Может, пора отпустить то, что терзает нашу душу уже очень долгое время? Ведь назад мы повернуть уже не сможем, а стрелки часов будут неумолимо бежать вперёд, напоминая о том, что жизнь идёт дальше. Может, стоит обратить внимание на то, в чём мы действительно виновны? На то, что не уделяем достаточно внимания своим родным и близким, замыкаясь в себе, постоянно находя новые причины ненавидеть себя. На то, как прекрасен каждый восход солнца. На тех, кто любит нас такими, какие мы есть. И не важно, кто эти люди. Друзья, родители. Быть может, это те, кому суждено разделить с нами одну постель.       — Да… Ты права, Ив. Ты как всегда права, — вздохнул ассасин и притянул сестру поближе, сжимая в объятиях.       — Тебе нужно поспать, Джейкоб. Завтра тяжёлый день, — улыбнулась старшая Фрай. Как только она хотела уйти, брат схватил её за запястье.       — Посиди со мной. Я… Не усну.       — Хорошо, Джейкоб Фрай. Я посижу с тобой, — улыбнулась девушка и легла обратно под бок парня.       И всё же обижаться на него глупо. Ведь в душе он всё тот же ребёнок. Мальчишка, что так любил хулиганить с другими детьми на заброшенных зданиях. Мальчишка, что любил украсть пару десятков конфет из буфета, любезно располагавшегося на кухне. Иви всё это прекрасно понимала, а потому не могла отказать брату в таком пустяке. Ведь тогда, в детстве, ночами, когда они рассказывали друг другу страшные истории, они всегда спали вместе. И как правило, первым приходил Джейкоб.       Фрай не помнила, в какой именно момент они с братом стали отдаляться. Быть может, именно тогда, когда отец стал обучать их ремеслу ассасинов. С тех самых пор Джейкоб не особо любил слушать критику и упрёки в свою сторону, ведь каждый день выслушивал их от отца, пока последний не был убит. Но ведь Фрай просил самого малого. Любви. И Итан любил его. Очень любил. И Джейкоб стал это понимать. Пусть и так поздно…       Когда Иви хотела обсудить завтрашнее выступление, она заметила, что брат уже крепко спал, и, дабы не будить его, решила сегодня поспать рядом с ним.       — Спокойной ночи, Джейкоб.       В этот день даже солнце встало позже, чем обычно. Или, быть может, этому поспособствовали тучи, что, словно одеяло, укрыли Лондон. Дождя не было, и на том можно было сказать спасибо, ведь Джейкобу не особо хотелось добираться до театра под дождём. Но пока ему предоставлялась вполне удачная возможность, он решил наведаться в Ковент-Гарден. Аккуратно идя по коридорам, ассасин постоянно озирался по сторонам, дабы не наткнуться на Тэрру. Ассасин свернул в подвальное помещение, которое здесь было весьма обширно. Оркестр, с которым Фрай планировал играть, репетировал далеко от сцены и исключительно в то время, когда Фрикс не было в театре. Спускаясь по лестнице, Джейкоб нервничал. Конечно. Ведь сейчас будет финальная репетиция, а до самого шоу ещё как минимум целый день.       Тэрра стояла перед зеркалом в гримёрке и молча рассматривала своё отражение. Лицо, что ещё две недели назад выглядело свежо, вновь имело измученный вид, как и до знакомства с ассасином. Он дал ей повод отдохнуть, отступить, чтобы набраться сил. Но вместе с ним ушло и желание дать себе перерыв. Она репетировала всю ночь и всё утро. Впадины под её глазами были столь велики, что казалось, если девушка совершит наклон головы, глазные яблоки провалятся в них. Даже блеск, что не так давно сиял в её зелёных глазах, пропал. Но где-то глубоко-глубоко внутри всё ещё можно было найти отблески…       Тяжело вздохнув и потерев лицо руками, Фрикс поняла, что не выдерживает. Ноги просто не держат её. Нет сил, чтобы пойти хотя бы домой. Девушка попыталась сделать шаг к стулу, стоящему недалеко от зеркал, как в глазах её потемнело, и она резко рухнула на пол.       Открыв глаза, Тэрра не увидела перед собой ничего, кроме пустоты. Осматриваясь вокруг, она пыталась найти хоть что-то, за что можно было бы зацепиться взглядом. И нашла. Навстречу ей шёл Максвелл Рот.       — Мистер Рот?..       — Я ненадолго, моя дорогая.       — Где я?       — Ты совсем себя не бережёшь… Ты в Ковен-Гардене. Просто в отключке.       — Нет… Нет-нет-нет. Мне нужно репетировать!       — Послушай, ты и так достаточно хорошо всё выполняешь. Да и тем более, как бы ты ни хотела, ты сейчас не проснёшься. Ты слишком слаба.       — Чёрт…       — Милый пиджак. Новый?       — Д-да. Купила вчера в одной лавке.       — Тебе идёт.       — Спасибо, но…       — Я не мог не поддержать тебя, моя дорогая. Я очень долгое время наблюдал за тобой и не могу не пожелать тебе удачи. В конце концов, последнее время всё, чего ты добилась, ты добилась сама. Без меня.       И он был прав. Тамплиер лишь дал толчок, чтобы стать лучше и продолжать своё дело. Но вместе с этим он подарил ей место, куда она могла придти в любое время дня и ночи, чтобы просто поговорить.       — Спасибо. За всё.       — Всегда пожалуйста, мисс Фрикс, — на удивление, мягко улыбнулся Рот и, развернувшись, направился туда, откуда пришёл.       Балерину окружила темнота, и она почувствовала, как твёрдая поверхность под её ногами испарилась. Она полетела вниз. В момент удара девушка резко распахнула глаза. Быстро осматриваясь, Фрикс пыталась понять, где находится. Всё тот же театр, та же гримёрка, но только теперь она лежала на софе в углу комнаты, и её окружила труппа.       — Ты совсем не спишь, Тэрра, — подал голос молодой танцор.       — Да, да… — закивала Фрикс, хватаясь за голову. Та немилосердно болела. — Который час?       — До выступления ещё часов пять, — ответила высокая шатенка.       — Нужно… — начала брюнетка, но стоило приподняться на локтях, как она вернулась в лежачее положение.       — Нужно поспать, — кивнул Флин.       — Но как же…       — Ты выступаешь последней. Одеть и подготовить тебя мы успеем, — встряла в разговор гримёр Тереза.       — Спасибо.       — Всегда пожалуйста, — улыбнулась блондинка Мэри, протягивая Тэрре кружку чая. — Выпей. Он поможет тебе быстрее уснуть, а когда проснёшься, не будешь чувствовать усталости.       Фрикс приняла столь щедрое подношение и, выпив содержимое кружки, легла поудобнее. Ей хватило буквально нескольких минут, чтобы уснуть…       Ну вот и всё… Её выход. Ассасин выдохнул и вышел к остальному оркестру. Уайлд, что всё шоу был ведущим скрипачом, ушёл, освобождая место Джейкобу, а музыканты в свою очередь заменили листы с нотами. Осталось совсем немного. Поправляя пиджак чёрного, словно душа Старрика, костюма, парень занял своё место. Взяв в руки скрипку, он глубоко вдохнул и в момент, когда занавес поднялся, провёл смычком по струнам.       Она волновалась ничуть не меньше. Выбегая на сцену в роскошном платье, усыпанном стразами, и дорогих её сердцу пуантах, Тэрра не чувствовала ни слабости, ни страха. Ведь убегать уже поздно. Танцовщица делает первые движения, как понимает, что звучит абсолютно другая композиция.       — Какого чёрта? — спросила она саму себя. Движения, что были приготовлены, не подходили в такт играющей в данный момент музыке. — Неужели…       Девушка растерялась и в какой-то момент застыла на месте. Она не видела лица зрителей, но понимала, что они в таком же ступоре, как и она сама. И как бы ей сейчас ни было страшно, шоу должно продолжаться.       Глубоко вдохнув, Фрикс сделала небольшой реверанс, а за ним последовал поворот. За этим поворотом ещё один, и в конце концов произошёл прыжок.       Джейкоб не видел её, но так хотел. Продолжая игру, он стал пробираться к лестнице, что прямо из оркестровой ямы вела на сцену. И с каждым взмахом смычка он поднимался на одну ступень выше. Когда Джейкоб наконец-то вышел на сцену и увидел балерину во всей красе, на некоторое время игра прекратилась.       Фрикс это заметила и, открыв глаза и развернувшись, увидела его.       Мир рухнул. Нет. Она не готова. По крайней мере не сейчас.       Тэрре хотелось сорваться со сцены и убежать из театра как можно дальше, но долг перед зрителем не позволял ей такой роскоши, а потому ей ничего не оставалось, кроме как продолжить свой импровизированный танец.       Ассасин подхватил ритм движений девушки и в какой-то момент понял, что стал передвигаться по сцене. Он хотел подойти к ней как можно ближе, хотел рассмотреть её получше, но с каждой его попыткой приблизиться она уходила от него всё дальше, и сейчас их встреча больше напоминала хождение двух хищников по замкнутому кругу. Казалось, что от напряжения, которое витало между ними, в воздухе появятся искры. Но этого не происходило. Фрикс не позволяла их взглядам встретиться вновь, ведь, если это произойдёт, она просто расплачется. Остаётся подождать всего ничего…       И вот… Они двигаются плавно, словно стебли растений от дуновения ветра. Им обоим тяжело дышать, и в какой-то момент кажется, что в театре нет никого, кроме них двоих. И пожалуй, ради этого стоило ждать. Стоило натянуть окровавленные бинты на запястье, где кровью были их боль и страдания, чтобы продолжить бой. И сейчас, когда пришло время финального раунда, воздуха отчаянно не хватает, а сердце и вовсе грозится уйти в пятки или пробить полсцены.       Джейкоб проигрывает последние ноты, Тэрра летит в прощальном прыжке, а зал бурно аплодирует. Молодые люди смотрят на зрителей и непринуждённо кланяются. Занавес опускается, и Джейкоб хочет подойти к балерине, как та срывается с места и бежит на улицу через чёрный ход. Ассасину ничего не оставалось, кроме как побежать за ней.       Выбежав на улицу, Фрикс желала только одного. Скрыться где-нибудь, спрятаться в ближайшем здании ни то от ливня, ни то от Джейкоба. Выбежав за девушкой, Фрай забыл о том, во что он одет, сколько стоит костюм и туфли. Он просто крикнул:       — Остановись!       И она остановилась. Несколько секунд она стояла к нему спиной, но всё-таки повернулась. Посмотрев ему в глаза, она забыла про дождь, забыла про то, что она в платье для выступлений. Они ещё несколько минут стояли под холодными каплями, просто смотря друг другу в глаза. Казалось, они видят друг друга впервые, ведь даже дождь играл ту же самую мелодию, что и в день их встречи, и Джейкоб это прекрасно помнил.       — Я… — Фрай сделал шаг, но сказать ничего не смог, ведь слова были попросту излишни. Побежав друг другу навстречу, они слились в крепких объятиях. Им не хотелось отпускать друг друга. Каждый из них, целуя в шею другого, был просто… Счастлив… — Я знаю, что меня нельзя простить…       — Я тоже скучала, — прошептала на ухо Джейкобу девушка. — И давно за всё простила…       Он смущённо улыбается ей в ответ и прижимает к себе ещё крепче, выпуская шэнбяо, что так заботливо было спрятано под рукавом, в ближайшее здание. Ноги отрываются от земли, и они летят.       И пусть сейчас их путь лежал на ближайшую крышу…       Их жизненный путь только начался…