А если это судьба?

Провалявшись в кровати под неусыпным надзором Джона ещё три дня, Сандрина поняла, что ещё немного — и она свихнётся. В основном, от звуков скрипки Шерлока, который, пользуясь тем, что Уотсон ходил на работу, мучил несчастный инструмент по несколько раз на дню. Возмущённые хрипы Сандрины он игнорировал с достойным самой королевы надменным выражением лица. Уотсону он говорил, что у неё галлюцинации и вообще он весь день провёл в лаборатории. О том, что детектив просто пытается выжить ненавистную соседку, ни Джон, ни Сэнди даже не задумывались. Его бесило всё. Дурацкая розовая щётка в ванной, выпавшие волосы, обнаруживающиеся в самых неожиданных местах, идиотская привычка ходить в футболках Джона, как будто он действительно её парень, а ещё этот запах вишни, которым, казалось, провонял весь дом. Но больше всего Холмс ненавидел себя. Да, он хотел, чтобы Сандрина исчезла из его жизни, навсегда и бесследно, но ещё сильнее он желал, чтобы она осталась. Разумеется, он никому — и себе в первую очередь — не собирался в этом признаваться. Хуже всего было то, что сосредотачиваться на чём-то становилось всё сложнее и сложнее. Стоило задуматься над делом, начать сопоставлять улики и искать совпадения, как в мыслях тут же появлялась Сандрина в растянутой футболке, открывающей ключицы, и говорила какую-нибудь глупость типа «Ты слишком бледный; никогда не думал о солярии?» Когда она, наконец, уехала на работу в больницу, с трудом вырвавшись из цепких лапок заботливого Джона, Холмс облегчённо вздохнул. А когда узнал, что у неё через пару дней концерт в Праге и она скоро улетит туда, позволил себе улыбнуться. Но внутри, где-то глубоко, ненавистный нудный голос продолжал вещать о том, что она будет в опасности, стоит поехать с ней и вообще лучше бы запереть её и никуда не пускать. Но Холмс не собирался делать ни первого, ни второго. Он останется дома, в тишине, и продолжит расследовать затянувшееся дело о том странном мужчине на джипе, отравленным в больнице. Который совершенно точно был связан с чёртовой девчонкой. Куда ни ткни — всюду была она. И это его не радовало.

○ ○ ○

Сандрина откинулась на неудобном деревянном стуле в приёмном покое и с усталым вздохом вытянула ноги. Таблетки розданы, пациенты накормлены, срочных вызовов нет. Такое временное затишье не могло не радовать. Она была рада наконец вернуться в ставший вторым домом госпиталь. Казалось, всё возвратилось на круги своя: утренний кофе с Молли, обход, немного посплетничать с миссис Хартман — палатной медсестрой, потом небольшой перерыв на обед в компании коллег, потом снова пациенты, и, не успевала она оглянуться, как день заканчивался короткой стрелкой на цифре шесть. Всё как обычно, кроме одного: возвращаться ей теперь надо не к Себастьяну. Сандрина скучала по нему; ей не хватало его низкого голоса, привычки что-то тихо напевать во время готовки, внимательного взгляда стальных, но таких добрых глаз. Но он за всё это время ни разу не позвонил. По словам Холмса, даже если полковник бы и купился на их с Джоном обман, то Мориарти всё равно незамедлительно сообщил бы ему правду. Значит, Себастьян знал, Сандрина уехала не просто так. Он знал, что ей всё известно, и про него, и про Мориарти. По крайней мере, Сандрина утешала себя именно этим. Ей не хотелось думать о том, что полковник о ней просто-напросто забыл. Рука машинально потянулась к телефону. — Я ведь имею право звонить, кому хочу, — сказала себе Сандрина. — И что такого, что мне хочется поболтать с убийцей? Немного помедлив, она открыла список контактов и нашла номер Себастьяна. Посмотрела на знакомый набор цифр. — А, чёрт с ним, — пробормотала она, собираясь нажать на клавишу вызова. — Хочу и звоню. Но, стоило ей коснуться кнопки, как телефон завибрировал, высвечивая номер полковника. Сандрина вздрогнула. Вот так совпадение. — Да, алло? — её руки едва заметно тряслись. Что она ему скажет? — Сэнди? — она не смогла сдержать улыбки, едва услышав его голос. — Я так скучала, — выпалила Сандрина, забыв про приветствие и вообще про всё. — Себ... — Да, я тоже, — кажется, он тоже улыбался. — Как ты там? — Всё в порядке, — она покусала губы. — Работаю... Они помолчали. — Ты... Ты не собираешься возвращаться? — голос Морана едва заметно дрогнул. Сандрина замерла, напрягшись. — Себ, я... — начала она, впрочем, даже не зная, что и ответить. — Ты всё знаешь, так? — поинтересовался Себастьян. — Знаю, — Сандрина кивнула, забыв, что он не может её видеть. — И... Если ты об этом, то моё отношение к тебе никак не поменялось, — она крепче обхватила трубку рукой. — Ты только скажи, всё это было правдой, а не... игрой? — Что? — кажется, он был ошарашен. — Игрой? Сэн, о чём ты говоришь? Разве ты забыла, что именно ты постучалась в дверь моего дома? Он был прав. — Прости, — Сандрина помолчала. — Понимаешь, все эти события... Такой бардак в голове. — Да, конечно, — он едва слышно хмыкнул. — Тебе и в обычные дни сложно собраться с мыслями... — Эй! — она улыбнулась. — Ты мне сейчас договоришься!.. Они снова замолчали. Мимо покоя прошла Нэнси, быстро кивнув Сандрине. — Просто чтоб ты знала, я буду ждать тебя в любое время, — наконец произнёс полковник. — И, если тебя кто-то хоть пальцем тронет... — Я сразу же позвоню тебе, клянусь, — пообещала Сандрина, усилием воли прогоняя ком в горле. — Себ, я очень по тебе скучаю, — прошептала она, сглатывая. — Мне пора, — вдруг резко произнёс Моран. — Сэнди, помни, в любое время. И он отключился. Сандрина ещё несколько мгновений прижимала телефон к уху, а потом с досадой швырнула его на стол, смахивая слёзы и преодолевая желание зарыдать в голос. Больше ничего не будет, как раньше. А всё из-за чёртова Холмса.

○ ○ ○

Придя домой — о, как здорово, она уже стала называть это место домом, — Сандрина устало кинула сумку на тщательно заправленную кровать и подошла к окну, упираясь лбом в холодное стекло. Пальто Холмса отсутствовало: детектив снова шлялся по Лондону в поисках очередных зацепок. Джон ещё с утра предупредил, что вернётся поздно. Кажется, у него с Мэри всё было серьёзно. Миссис Хадсон на два дня куда-то уехала, сказав, что ей надо навестить родственников. Холмс тогда очень нехорошо ухмыльнулся на это заявление, но ничего не сказал. Видимо, и у мирной домовладелицы были свои тайны, которые Сандрина, впрочем, не горела желанием раскрывать. Она была совершенно одна в пустом доме. В горле снова появился противный ком, предвещающий слёзы. — Хватит рыдать, плакса, — зло сказала себе Сандрина, сильно щипая себя за руку. — Скажи спасибо, что живая. По стеклу тихо застучал дождик. — Да вы издеваетесь, — простонала она, глядя, как погода плачет вместе с ней. Отойдя от окна, она, несколько мгновений постояв посередине комнаты, упала на кровать, широко раскинув руки и невидящим взглядом глядя в потолок. Сколько раз она уже так лежала, думая о происходящем? Сколько раз порывалась собрать вещи и вернуться во Францию? Только подальше отсюда, от Англии, от Шерлока. Она поискала рукой телефон в сумке. Быстро вытерла слёзы и набрала номер, который знала наизусть. Гудки, гудки... — Сандрина? — мягкий голос миссис Ливингстон был наполнен нежностью. — Девочка моя, это ты? — Мам... — прошептала она, быстро моргая. — Мам, привет. — Что-то случилось? — в голосе матери появились нотки беспокойства. — Es-tu d'accord? Ты ещё в этой Англии? — Я... Да, я тут, я устроилась медсестрой, а послезавтра у меня концерт в Праге... — Сандрина шмыгнула носом. — Я просто хотела сказать, что скучаю... — И мы по тебе, ma chérie, — миссис Ливингстон вздохнула. — Когда ты вернёшься? Твой отец купил новый дом на побережье, и нам не терпится показать его тебе. Ты не представляешь, какой там шикарный вид!.. Il y a magnifiques couchers de soleil!.. Сандрина продолжала слушать голос матери, бездумно улыбаясь и не замечая, как по её щекам катятся слёзы. Мама... Сколько бы между ними ни было разногласий, она всегда была рада дочери, всегда была готова принять её назад, только бы она приехала, вернулась обратно, к ним, домой. — Я обязательно приеду, — наконец пообещала Сандрина, стараясь, чтобы её голос не дрожал. — Может быть, после концерта. — Правда? — радостно спросила мать. — Mon Dieu, ты серьёзно? Мы так... — она запнулась, — мы так ждём тебя, уже очень давно. — Я знаю... — прошептала Сандрина. — Я приеду, обещаю. — Très bien! — воскликнула миссис Ливингстон. — Ты только обязательно предупреди, мы встретим тебя в аэропорту, подготовим стол... Я нашла в Венеции повара, italiano vero, как они говорят... Он готовит так, что ты почувствуешь себя dans le Paradis!.. — Хорошо, — улыбнулась она. — Кто же откажется от такого? — Твой отец будет очень рад новостям, — добавила мать. — После твоего отъезда он стал таким... très sournois... — Передавай ему привет, — перед глазами встал образ отца, с его гладко зачесанными волосами и холодными зелёными глазами. — Скажи, что sa fille aime lui. — И он тебя тоже, как и я, — миссис Ливингстон вздохнула. — Приезжай. Мы ждём тебя. — Пока, мамуль, до встречи, — голос снова сорвался на шёпот. — Au revoir, ma chérie. Мы будем ждать, — повторила мать. — Appelez-nous. — Обязательно, — Сандрина нажала на клавишу отбоя и всхлипнула. Почему они до сих пор так любят её? После всего, что она сделала, после того, как сбежала без разрешения, после того, как не отвечала на звонки... Уехать отсюда, — чёткой мыслью пронеслось в голове Сандрины. К чёрту всё тут. Она будет жить в огромном доме на Лазурном Берегу, любоваться видом и потягивать коктейли из высоких бокалов, наслаждаясь солнцем, морем и неспешно идущим временем, а по вечерам бродить по набережной в лёгком платье, иногда останавливаясь у парапета и глядя на колышущиеся волны цвета лазури. Слёзы, окончательно высохнув, неприятно стягивали кожу Сандрины, поэтому она, вздохнув, встала с кровати и направилась в ванную комнату, чтобы умыться и привести себя в порядок. Настроение, так резко упавшее, сейчас потихоньку улучшалось. Осталось только собрать вещи и уехать навсегда. И, конечно, она не заметила, как в окне дома напротив дёрнулась штора, скрывая объектив фотоаппарата.

○ ○ ○

Шерлок присел на широкий стол, хрустнув стеклом под ногами. Небольшой офис, ранее весьма уютно обставленный, теперь больше напоминал заброшенное помещение: повсюду битое стекло, переломанная мебель, множество бумажек, разбросанных по полу. Кто-то тщательно обыскал это место, позаботившись, чтобы те, кто придёт потом, не нашли ничего. Но Шерлок не был бы Шерлоком, если бы не смог увидеть во всём этом беспорядке то, за чем уже гонялся уже очень давно. Кажется, хозяин офиса нашёл кое-что очень важное. Настолько важное, что теперь он покоился в земле, отравленный крайне редким ядом. У убитого в больнице мужчины были доказательства вины Морана.