А если это судьба?

Послышался звук поворачиваемого в замке ключа, чуть слышные шаги и хлопок двери. Полковник прекрасно знал, кто только что зашел в дом, но всё равно вышел из своей комнаты, чтобы проверить — мало ли что. Именно так он каждый раз оправдывал желание увидеть свою соседку. — Добрый вечер, Сэнди. Что-то ты сегодня поздно, — заметил мужчина, прикрывая дверь своей спальни. — Привет, Себ, — радостно ответила она из темноты. — Я кое с кем познакомилась! Моран постарался не обращать внимание на тоненький росток ревности, быстро появившийся у него глубоко в душе. — Расскажешь? Я заварю чай... — предложил полковник и включил свет. Привычно окинув взглядом Сандрину, он заметил, что её нога забинтована. — Чёрт возьми, что опять с тобой случилась? Снова упала с мотоцикла? — спросил он с беспокойством, делая шаг вперёд. — Говорил же, надо ездить на такси! Сандрина хмыкнула. — Да ни за что! Ты пробки видел? Я же постареть успею, пока доберусь, куда нужно. Так мы будем пить чай или нет? — А с ногой-то что? Может, тебе надо в больницу? — всё ещё с волнением в голосе осведомился полковник. Сандрина чуть было не сказала, что она как раз оттуда — это было секретом. — Нет, спасибо. Я заехала в аптеку и купила бинт, предназначенный специально для вывихов и растяжений. Ну же, я уже большая девочка, — с улыбкой произнесла она. — Большие девочки не ездят на мотоциклах, — уведомил её Моран. — Нет, это хорошие девочки не ездят на мотоциклах, — поправила его Сандрина. — Чай, сфокусируйся на нём. Полковник демонстративно закатил глаза и предложил Сандрине руку. Девушка оперлась на неё, и они медленно направились в гостиную. Опустившись в кресло, Сандрина не смогла сдержать вздох облегчения — что бы она ни говорила, боль, хоть и не была такой же сильной, как в больнице, всё равно чувствовалась, особенно при ходьбе. Заметив это, Моран покачал головой и досадливо цокнул языком. Наткнувшись на выразительный взгляд соседки, он закатил глаза. — Я помню про чай, врушка. Кухня, современная и очень чистая, была достаточно просторной. Пока руки Морана автоматически выполняли нужные действия — залить воду в чайник, нажать на кнопку, достать две чашки, заварку и так далее, в его голове крутились мысли о своеобразной дружбе с этой девушкой. Всё началось несколько лет назад. Моран в качестве безопасного вложения средств купил дом, однако, чтобы не вызывать подозрений — откуда у отставного полковника столько денег? — был вынужден дать объявление о сдаче одной из комнат. И, буквально через пару дней, в дом кто-то постучался. Тяжело вздохнув, Моран отложил винтовку, которую до этого чистил, плотно закрыл дверь в свою комнату, медленно подошёл ко входу — а вдруг посетитель не станет ждать и уйдёт? — и всё же открыл дверь с выражением глубокой досады на лице. Стоящая на пороге девушка убрала с лица мокрую прядь длинных волос и робким голосом, почти сливающимся с шумом идущего на улице проливного дождя, поинтересовалась: — Мистер Моран — это вы? Он оглядел её — куртки нет, свёрток в руках, рюкзак на спине — подумал и всё-такие кивнул: — Да, мисс. Проходите, — полковник шире распахнул дверь и посторонился. Она неуверенно вошла в дом и остановилась. Почти сразу же под ней образовалась небольшая лужа — вода текла с волос, со свертка, с одежды, с рюкзака... Казалось, на ней не было ни единого сухого места. Моран досадливо поморщился — он ненавидел беспорядок и лужи в доме. — М-мне срочно нужна квартира, а недавно я увидела ваше объявление. Оно ещё в силе? — немного растерянно спросила девушка, съеживаясь от холода. — Конечно. Снимайте обувь, я покажу вам комнаты, — еле удержавшись от того, чтобы выпроводить её за дверь, предельно вежливо произнёс Моран. Обход занял считанные минуты. Девушке очень понравилась квартира, поэтому она сразу же оплатила аренду за месяц. Остальные вещи, по её словам, должны были привезти завтра. Моран молча покивал — ему было всё равно. Первым делом она развернула сверток. Это оказался футляр, замотанный в её куртку. Девушка бережно положила его на стол и повесила куртку на вешалку. Полковник, наблюдающий за её действиями, подозрительно спросил: — Это что, скрипка? Девушка улыбнулась, будто бы и не заметив неприязнь в его голосе. — Вы ведь не против, если я буду тут играть на ней? — подняв бровь, поинтересовалась она. Вообще-то, Моран был против, поэтому пожал плечами. — Пожалуйста, — она умоляюще посмотрела на него. — Я играю уже много лет; вам понравится, обещаю! — казалось, ещё чуть-чуть, и девушка расплачется. Полковник только вздохнул. — Надеюсь, что вы правы, — процедил он и вышел из комнаты. Девушка с улыбкой посмотрела ему вслед. — Ничего, и не с такими справлялась, — пробормотала она под нос и потянулась за телефоном — надо было уточнить время прибытия такси с вещами. Несколько дней полковник буквально прятался от неё, удосужившись только узнать её имя — Сандрина — и выяснить, что она очень любит чёрный чай. И лишь пару недель спустя, оказавшись с ней утром в одно и то же время на кухне, он понял, что бежать некуда. Сандрина буквально заставила его поговорить с ней. И, на удивление, полковник нашёл её довольно интересной. Сначала, конечно, он был готов лично пристрелить настырную девчонку, но, присмотревшись получше, понял, что она действительно пыталась наладить отношения. Сандрина приехала в Лондон из Парижа — решила сменить обстановку. Во Франции она сначала играла в классическом оркестре, а потом начала сольную карьеру, иногда подыгрывая известным певцам. Училась в медицинском университете, но быстро поняла, что учёбе придется буквально посвятить жизнь, и, остановившись на фельдшерском дипломе, успешно покинула обитель страданий. Чуть не вышла замуж за Джошуа Белла, но вовремя опомнилась — по её словам, скрипач оказался ужасно ревнивой сволочью. В Лондоне она планировала продолжить свою музыкальную карьеру и, возможно, снова вернуться к оркестровой музыке. Так что первым делом она собиралась посетить консерваторию. После пары разговоров с Сандриной, полковник окончательно расположился к ней, и простое соседство быстро превратилось в дружбу. А Себастьян полюбил скрипичную музыку. Хоть он никогда не признавался — и не планировал этого делать, — грустные звуки скрипки, частенько доносящиеся с верхнего этажа, очень нравились ему. Сандрина подозревала, что полковник явно неравнодушен к её игре, но пока решила не давить и подождать — пусть сам признается. Её агент часто устраивал ей концерты, которые Сэнди называла громким словом «турне». Но иногда ей действительно приходилось покидать страну — в Чехию, например, её зазывали почти постоянно. Это потому, что там нет своих музыкантов, ворчал Моран, которому было непривычно тихо, когда Сандрина в очередной раз покидала квартиру. — Эй, Себ, ты там уснул, что ли?! Звонкий голос Сандрины вырвал его из воспоминаний. — Нет, я уже иду. Просто задумался, — рассеянно отозвался он. Ироничное хмыканье подруги полковник проигнорировал — та часто потешалась над Мораном, доказывая, что в его возрасте уже пора завести слуховые аппараты, трости и прочие аксессуары неизбежного старения, в которых, разумеется, Себастьян нисколько не нуждался. Через несколько мгновений оба сидели в глубоких кожаных креслах с красивыми расписными — настоящая ручная работа! — чашками в руках. — Ну что, ты готов слушать? — немного насмешливо спросила Сандрина, вспомнив тот случай, когда она рассказывала полковнику о своем концерте, а тот, совершенно уйдя в себя (он обдумывал заказ Мориарти), в конце спросил: «А разве ты не должна была уехать выступать?». После того крайне неловкого для Морана момента количество шуточек по поводу его возраста увеличилось раза в два. — Готов. Рассказывай, — Себастьян кивнул, привычно подумав, что Сандрина невыносима. Она подула на чай и сделала задумчивое выражение лица. Вообще, Сандрина сама до сих пор не понимала, почему она не говорит Морану про то, что помогает своей подруге в больнице. Сначала она хотела показаться загадочной, а потом рассказывать о своей подработке стало как-то... стыдно. — Знаешь, я давно тебе хотела сказать... — начала она проникновенным тоном. — О, нет, прости, — полковник покачал головой. — Моё сердце уже занятно. Может, останемся друзьями? Сандрина фыркнула. — Очень смешно, Себастьян. Если ты и дальше будешь меня перебивать, я не буду рассказывать, — пригрозила она. — Нет, будешь. Даже если я буду перебивать тебя после каждого слова, ты всё равно не вытерпишь и всё мне выложишь, — с улыбкой сказал Моран. Она ещё раз фыркнула, кивком признавая правоту друга. — В любом случае, не надо, мне это не нравится! — Сандрина состроила жалобное лицо. Полковник хмыкнул — у неё это явно не получилось. — Хмыкать тоже нельзя, — поджала губы Сэнди. — А дышать? — Моран поднял брови. Сандрина закатила глаза. — Всё, я больше не буду. Ты как маленькая девочка, — покачал головой Моран. Она постаралась испепелить его взглядом — Сандрина ненавидела, когда кто-то называл её маленькой. Или перебивал. — Так. Ладно, — она потерла лоб тонкой рукой. — В общем, я давно хотела тебе рассказать... — девушка бросила предостерегающий взгляд на полковника, который собирался вновь что-то вставить, но, увидев выражение глаз девушки, поднял руки, показывая, что он не собирается ничего говорить. — Я работаю в больнице. — Брови Морана снова поползли вверх. — Помогаю там подруге, Молли, я говорила тебе про неё — ну, всякие мелочи, ставлю капельницы, подаю скальпели — надо же применять где-то моё недо-медицинское образование. Так вот, сегодня вечером, я немного задержалась — заполняла истории болезней и... Дьявол!! — неожиданно вскрикнула Сандрина, про себя выразив свою досаду куда менее приличным способом. — Что такое? Нога? — обеспокоенно приподнялся в кресле Моран, забыв на мгновение про довольно любопытную новость о том, что его подруга, оказывается, работает в больнице. Вернее, любопытным было то, что она-таки решила признаться. То, что Сандрина решила вернуться к медицинской деятельности, уже давно не было секретом для полковника — он что, зря считался одним из лучших киллеров преступного мира? Что-что, а выслеживать людей, тем более тех, кто не знал о том, что за ними наблюдают, он умел в совершенстве. — Нет, не нога. Истории болезней! Они же остались на лестнице! — она хлопнула себя по лбу. — Дырявая башка! — А что они там делали? — усмехнулся полковник, наблюдая за реакцией подруги. — Сейчас расскажу... Что уж сейчас об этом думать, всё равно я никуда сегодня не поеду. Завтра отнесу их на место, — больше себе, чем Морану, сказала Сандрина. — Короче, что было дальше. Я вышла на лестницу, ты ведь знаешь, я не люблю лифты, и стала спускаться вниз. Но эти дурацкие туфли... — она с ненавистью посмотрела в сторону коридора, где стояла вышеупомянутая обувь. — Я поскользнулась... — И упала, — продолжил за неё полковник. — Нет, ведь у меня была волшебная пыльца Питера Пэна, — проворчала Сандрина. — Упала, конечно. Моран хмыкнул, но в этот раз промолчал. — И вот, лежу я на лестнице с закрытыми глазами и чего-то жду, не знаю, чего, принца, наверное. И ко мне кто-то подходит и начинает трясти. Я открываю глаза и вижу мужчину. Высокий, с черными кудрями и бледной кожей... — мечтательно протянула девушка, вспомнив недовольное лицо Холмса. Полковник поднял бровь. — А потом он поднял меня на руки и понес к мотоциклу! Представляешь, он понял, что я езжу на мотоцикле, потому, что заметил мой брелок в кармане... — вдохновленно продолжила Сандрина, не обращая внимание, что улыбка пропала с лица Морана. Чёрт возьми, бледный, с кудрями, и по безделушкам определяет средство передвижения... — Он сказал, что его зовут Шерлок Холмс, и он — консультант полиции... Гребаный Холмс, что он вообще делал в больнице? — Ну, что скажешь? Помнишь, я говорила тебе про Молли? Так вот, она мне все уши прожужжала о великом и могучем Шерлоке. И тут... такая вот неожиданная встреча. И не сказать, что неприятная, — задумчиво закончила Сандрина. — Рад, что ты наконец-то увидела мечту Молли, — саркастично произнес полковник, теперь отлично понимающий последние слова Джима в разговоре: «Кажется, будет гораздо интереснее, чем мы предполагали». — И вообще, спасибо, что наконец-то сподобилась просветить меня насчет больницы, — решил перевести тему он. — Прости, что не сказала раньше. Сама не знаю, почему я этого не сделала, — виновато ответила Сандрина, опустив взгляд на кружку. — Лучше поздно, чем никогда, — он помолчал. — Кстати, когда у тебя концерт? — Через неделю. Надо готовиться, наверное, — рассеянно отозвалась девушка, водя пальчиком по краю кружки. — Только не говори, что это сейчас был вопрос, — качнул головой Себастьян. — Конечно, надо. Ты уже целых два дня не играешь. Это плохо сказывается на твоих рефлекторных дугах. Девушка улыбнулась. — Конечно, папочка, сейчас же пойду играть. — Тебе нужно заниматься, а то все забудешь и опозоришься. И не сможешь платить мне квартплату. — А, так вот в чем все дело! — шутливо произнесла Сандрина. — А я-то подумала, что твоя забота бескорыстна... — Ты такая наивная, — уже не скрывая улыбки, сказал полковник, качая головой. Однако в его глазах едва заметно промелькнула грусть — она ведь действительно ни о чём не подозревала.