А если это судьба?

Сандрина закрыла дверь в свою комнату, бросила в угол кожаный рюкзачок и устало опустилась на кровать. Какой длинный-длинный день. После отъезда Холмса и Уотсона, они с Себастьяном ещё немного посидели в гостиной, обсуждая Шерлока, аварию, последние новости и снова Шерлока. Как Сандрина ни пыталась, она не смогла вытянуть из Морана историю об их с детективом знакомстве. Тот всё время переводил тему, а потом прямо сказал, что об этом рассказывать не намерен. Сандрина надулась, но потом решила, что узнает всё от Уотсона, и пока решила оставить эту тему в покое. За окном уже было темно, но сегодня можно было позволить себе поздно лечь спать: завтра была суббота, начало долгожданного уикенда. Сандрина стащила с ног носки, потом джинсы, оставшись в одной толстовке. Лениво столкнула одежду с кровати. Шерлок-Шерлок-Шерлок. Пронзительный ледяной взгляд голубых глаз, бледная кожа, которую выгодно оттенял беспорядок чёрных кудрей, пухлые губы... Холмс будто бы сошёл с картины Рихтера, с фирменной небрежностью убрав все рамки. Сандрина прикрыла глаза, вызывая в памяти сцену в Ланиадо. Чётко очерченный профиль Шерлока, его быстрый внимательный взгляд, в которых тут же появилась непробиваемая стена равнодушия. Она без удовольствия заметила, что сердце забилось чуть чаще. Только этого не хватало. Влюбиться в чёрствого, холодного, помешанного на своей работе детектива. Чудесно, Сандрина, просто чудесно. Молодец. Так держать. Теперь помучайся от неразделенных чувств. Ты никогда не дождёшься от него взаимности; просто посмотри на него. Но голос разума был успешно заглушён манящим баритоном Холмса, зазвучавшим в ушах Сэнди. «Постой... Ты была на месте аварии, так? Что произошло?» Ах, если бы этот интерес в его глазах появлялся не только тогда, когда он говорил о преступлениях... Губы воображаемого Холмса чуть скривились в усмешке. Если бы она могла только дотронуться... — Хватит! — вслух произнесла Сандрина, резко садясь на постели. — Хватит, — повторила она, помотав головой. Сумерки удивленно глядели на неё из окна. — Пора срочно найти парня, — сообщила им Сэнди. — А то так и буду мечтать о Шерлоке по вечерам.

○ ○ ○

Уотсон сидел в своём любимом кресле, быстро порхая пальцами по клавишам ноутбука. Его блог был готов пополниться очередным рассказом. Шерлок куда-то ушёл по своим таинственным делам, впрочем, пообещав, что это ненадолго и он скоро вернётся, чтобы обсудить план спасения Сандрины, как назвал его доктор. И Джон не был бы Джоном, если бы не заметил отсутствие равнодушия, когда Холмс упомянул о Сандрине. Да, он явно не искрился от счастья помочь ей, но всё-таки было что-то в его поведении... Что-то, что отличалось от его обычных действий. Будто Сандрина не была ему безразлична. Уотсон перестал печатать, задумчиво уставившись в камин. А ведь и правда. Если посмотреть со стороны: во-первых, он не прошёл мимо неё тогда на лестнице. Во-вторых, стерпел её в своей лаборатории, причём говорил с ней почти что на равных. В-третьих, он запомнил её имя, а ведь всех подружек Джона он звал как угодно, но только не их настоящими именами. Впрочем, Уотсон подозревал, что он это специально. В любом случае, детектив, сам того не желая, уже выделил Сандрину из толпы. А значит, Уотсон не прогадал. Может быть, именно Сандрина станет той, кто растопит ледяное сердце Холмса. Если оно там есть, конечно, добавил про себя Джон. Он бы не удивился, если бы Шерлок оказался неудачным андроидом, случайно сбежавшим с полигона. Хлопок двери, быстрые шаги по лестнице — Холмс вернулся. — А ты и правда быстро, — удивился Джон, откладывая в сторону ноутбук и глядя на вошедшего детектива. — Закончил? — Почти, — уклончиво отозвался Холмс и оглядел комнату. — А где мой череп? Уотсон пожал плечами. — Теперь я у тебя вместо черепа, — произнёс он. — Может, миссис Хадсон отнесла почистить. А может, ты и его довел, и он сбежал. Шерлок посмотрел на Джона, и тот прочёл в его глазах сильные сомнения в том, что Уотсон — разумное существо. — Пока ты ходил непонятно где, — доктор уже давно не обращал внимания на подобные взгляды, — я решил: Сэнди переедет к нам. Холмс моргнул. — Сэнди переедет к нам, — повторил Уотсон, наслаждаясь видом растерянности на лице друга. — Сэнди переедет... — Я понял, — отрезал Шерлок, приходя в себя. — И нет. Этого не случится. — Почему это? — возмутился Джон. — Во-первых, я могу поселить её в своей комнате, и ты ничего не сможешь с этим сделать. Только ходить и нудить, но, как видишь, все к этому привыкают. Во-вторых, у нас всё равно есть третья комната, внизу, и она пустует. Я же не предлагаю тебе съехать и предоставить ей свою спальню. И у нас она точно будет в безопасности. Холмс задумался, рассеянно подходя к окну. Его разум буквально кричал, что нет, нельзя этого делать, пусть она снимет себе номер в отеле, но только не вторгается сюда. Но именно этого Шерлок и хотел внутри. Разрушающее чувство. Бесполезное. Вредное. Оно дало корни где-то там, глубоко внутри, и теперь неспешно прорастало, ломая всё то, что с таким усердием строил годами Холмс. Она отвлекала его, заставляя думать о ней, о её безопасности. Тому Холмсу, которым он себя видел, было плевать. О, с каким удовольствием он бы вырвал эти ростки, вырвал и растоптал бы, стёр в пыль, которая, развеявшись, забрала бы с собой глупые мысли и нелепые чувства. Чёртова Сандрина медленно, но верно разрушала его жизнь. А Джон только обрадовался бы этому факту. Мол, всем нужна любовь, Шерлок. Даже тебе. Не нужно мне ничего, зло подумал Холмс. Уотсон, как нарочно, не издавал не звука, не давая детективу повода сорваться. Медленно выдохнув, Шерлок повернулся к нему, заметив, что Уотсон не сводил с него напряженного взгляда всё это время. Холмс собирался сказать твёрдое «нет», но произнёс почему-то совершенно другое: — Ты прав, Джон. Это разумное решение. И скривился, увидев, как радостно улыбнулся доктор.

○ ○ ○

Субботнее утро разбудило Сандрину, скользнув лучиком редкого лондонского солнца по её щеке, задевая ресницы. Она медленно открыла глаза, глубоко вдохнув пропитанным теплом воздух. Впереди — целый день. Солнечный день. По её губам невольно скользнула улыбка. Сандрина зевнула и потянулась, садясь на кровати и шевеля пальцами ног. Впрочем, улыбка тут же застыла на её лице: она услышала голоса внизу. В последнюю очередь она хотела видеть Джима. Он не нравился ей. Хотя бы потому, что привлекал своей тёмной аурой и безумным блеском чёрных глаз. И как они с Себастьяном смогли подружиться?.. Сандрина неохотно слезла с кровати, наступив на брошенные вчера джинсы. Немного подумав, она решила всё-таки одеться, а не снова светить халатом. Домашние чёрные бриджи, свободная футболка с непонятной цифрой 93 поверх волос, так, чтобы получилось импровизированное каре — Сандрина посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна. Быстро почистив зубы и хорошенько умывшись ледяной водой, она достаточно громко закрыла дверь в свою комнату, так, чтобы было слышно внизу, и спустилась по лестнице, отчаянно сдерживая зевки. Как она и предполагала, Моран с Джимом сидели на креслах, правда, уже молча. — Сэнди, доброе утро, — Себастьян встал, подняв уголки губ. — Ты рано. Мы ведь не разбудили тебя? — Не-а, — беззаботно отозвалась Сандрина, стараясь не смотреть на Джима, который, в свою очередь, не сводил с неё пристального взгляда. — Я собираюсь пройтись после завтрака, ты со мной? — Извини, — Моран развёл руками. — Надо кое-что сделать. — О, я с удовольствием составлю вам компанию, — подал голос Джим, тоже поднимаясь с кресла и делая мягкий шаг вперёд. Сандрина заморгала. Такого поворота она не ожидала. Как, впрочем, и Моран, который быстро оглянулся на Джима. — Мне кажется, это не лучшая идея. У тебя ведь тоже какая-то встреча, — по-особенному выделив последнее слова, произнёс Себастьян. — Отменю, — отмахнулся Джим. — Итак, что скажете? Вы ведь не против? — выражение угольных глаз невозможно было идентифицировать. — Не против, — через силу улыбнулась Сандрина. — Почему бы и нет. Я только позавтракаю, ладно? — Я подожду сколько угодно, — он снова вернулся в кресло. — Нам как раз осталось обсудить пару вещей. — Вот и чудно, — пробормотала Сэнди и быстро ретировалась на кухню, проклиная себя и Джима. Вот чего-чего, а прогулка с ним — совсем не то, чем она собиралась заняться сегодня. Ладно, решила она, притворюсь полной идиоткой, и он сам сбежит. В конце концов, у неё законный выходной! И никто не имеет права его портить.

○ ○ ○

Сандрина медленно шла по улице, внимательно слушая идущего рядом Джима. Тот оказался... интересным. Даже очень. Его знания затрагивали огромный спектр областей. Даже в медицине он проявил недюжинные познания, стоило Сандрине заговорить о своей дополнительной работе. Сначала разговор у них не клеился. Они просто молча шли по авеню, изредка неловко сталкиваясь локтями. А потом он спросил, правда ли, что Сэнди выступает на сцене. И потом они не замолкали. Тема за темой, и вот уже она рассказывает, как вся мокрая от дождя заявляется к дому Морана, а Джим весело улыбается, внимательно слушая. О, слушать он умел, как и располагать к себе. Разговор зашёл о последних новостях: аварии прямо рядом с домом полковника. Сэнди без задних мыслей выложила ему всё: и как незнакомый мужчина её спас, и как водитель пытался что-то сказать, и как её вызвали в больницу, так как пострадавший скончался. Джим сделал крайне удивленный вид, узнав, что смерть была вызвана кураре, и заметил, что в Лондоне очень сложно достать этот яд. И сразу же спросил, есть ли подозреваемые. Сандрина отрицательно покачала головой, но добавила, что дело расследует Шерлок Холмс. Джим усмехнулся. — Теперь-то убийцу точно поймают, — произнёс он, разглядывая витрину кондитерской. — Хотите пончик? — А вы его знаете? Шерлока? — с любопытством поинтересовалась Сандрина, качнув головой, соглашаясь. — Нет, лишён удовольствия, — Джим открыл перед ней дверь. — Но прекрасно знаком с его делами — газетчики его обожают, несмотря на то, что он журналистов недолюбливает. Сандрина фыркнула. — По-моему, он всех недолюбливает, — негромко заметила она и почувствовала запах одеколона Джима. Терпкий и очень приятный. Невольно она снова вдохнула воздух, расширив ноздри, чтобы вновь поймать его аромат. Джим ухмыльнулся, прекрасно услышав Сандрину. — Вижу, вы тоже попали под чары его сногсшибательно обаяния, — с нотками сарказма произнёс он, как назло подходя ближе к ней. Вернее, он подошёл к витрине, разглядывая кондитерские изделия. — С первого взгляда, — сглотнув, подтвердила Сандрина, любуясь его профилем. Джим внимательно смотрел на пончики, но, на самом деле, он разглядывал Сандрину в отражении безупречно чистой витрины. Сандрина была... занимательной. Да, пожалуй, Мориарти понимал, что в ней нашёл Моран. Неглупая, без льющего через край раздражающего оптимизма, да ещё и симпатичная. И в её улыбке не было сладких ноток флирта. Наверняка она прекрасно понимала, что Джим не беден, но ей, похоже было всё равно: ей был интересен он, а не его финансы или положение. Он прекрасно видел, как сначала она напряжённо бросала на него недовольные взгляды. Ей явно не хотелось идти куда-то с ним. Но Джима это мало заботило; он решил взглянуть на amour secret Себастьяна поближе. И был удивлён, поняв, что за милой мордашкой скрывается интеллект и ярое желание узнать всё на свете. — Я буду пончик с вишней, — Сандрина, наконец, определилась. — Обожаю вишню, — смущённо призналась она Джиму. — Я тоже, — он бросил на неё долгий взгляд, от которого её щёки очаровательно заалели. В кафе было шумно: кто-то выходил, кто-то заходил, негромко стучали чашки о столики, звенели приборы, переговаривались люди, с улицы доносились гудки машин. А Сандрина стояла, глядя на Джима, и смущённо улыбалась, видя, наконец, в его тёмных глазах отражение своей улыбки.