Там, по ту сторону зеркал

       — Наркоманов, — потрясённо повторил я, ещё толком не веря в услышанное. — Так неужели Найл — наркоман? Спросил я на всякий случай, отказываясь воспринимать услышанную информацию. В то, что мой Ангелочек был наркоманом, когда мы встречались, не верил совсем. Что он наркоман и сейчас — не верилось тоже. Хотя, если посмотреть с другой стороны — это простое слово бы объяснило всё. И явно нелюбимую, но хорошо оплачиваемую "работу". Требующиеся вечно деньги. А также поведение без конца строгого отчима. Вполне отправданное тем, что он хотел защитить пасынка от самого себя. Ведь в то, что рассказал тогда про него Ангелочек, верилось, но не слишком. Я помнил ясно своих родителей. Они, пусть иногда строго и, порою, на мой тогда ещё юношеский взгляд, не очень-то справедливо воспитывали меня. И, несмотря ни на что, желали только добра. Как показала жизнь, были во многом правы. Отчего мне, почти что дошедшему до тридцатника, слабо верилось в то, что родитель может быть настолько жестоким. Пусть даже и не к своему по крови ребёнку. Он ведь стал отцом Найлу, после смерти омеги. И заботился о нём, как умел. И в тот памятный вечер я выпил первую рюмку. — Я не видел на руках Найла следов от уколов, — после небольшой паузы продолжил Шойз. — Не видел и на остальном его теле. Прибавил, видимо, задумавшись о чём-то своём. Так и не поняв, что ненароком донёс до выгодного клиента простую истину: он спал с моим Найлом. Кажется, не единожды, раз говорит так уверенно. Насколько же падший Ангелок опустился? Мне стало противно. — Может, травка, или ещё какая забава, — наконец, выдал свой вердикт омега. Неутешительный, я бы сказал, вердикт. Я ведь почти было начал думать, что Найл чист. — А деньги? — озвучил следующий вопрос. — Куда Найл девает их? Ведь, по моим подсчётам, даже после оплаты "комиссионных" сутенёру, у моего омеги должна остаться сумма довольно крупная. Так куда же он тратит их, если не на дорогие побрякушки? Если даже не оплачивает квартиру? — Я не знаю, — выдохнул жирный омега настолько горестно, что я вынул из кошелька ещё купюру. Считая, что он снова паясничает, чтобы набить цену. Но, к удивлению, на этот раз Шойз отодвинул руку с деньгами. — Я правда не знаю, — ответил он вкрадчиво. — Говорю же, малыш Найл скрытен просто до ужаса. Знаю только, что денег у него никогда нет. Может, копит. Закончил он, разведя руками и тем самым показывая, что рассказал всё. Что больше добавить нечего. И выглядел при этом настолько расстроенным, упустивши куш, что я не сомневался — он не соврал мне. Ответа на свой главный вопрос я так и не получил. Только вопросы. Ведь Найл и наркотики казалось не совместимым. Я должен был всё узнать. А это можно сделать лишь одним способом — увидеть его вблизи. Я осушил ещё одну рюмку. *сейчас* И сейчас, сидя в довольно задрипанном и душном баре, так же, как и тогда, брал в руки ещё одну рюмку. Опустошал её. А потом брал ещё. И ещё одну. Чувствуя всё так же сильно, как было дома, острое желание просто напиться. Больше не думать. Расслабиться и отдохнуть. Что не помогало, кажется, совсем никак. Несмотря на лёгкое головокружение, в голове всё равно продолжал звучать этот разговор. Крутились вопросы. И я до сих пор продолжал видеть перед глазами этот полный обиды взгляд Найла. Такой искренний и настолько чистый, будто он совсем не изменился с тех пор. И ещё одна рюмка обожгла горло. — Дэн? — голос откуда-то сбоку отвлёк от мыслей. Голос, показавшийся мне странно знакомым и назвавший без запинки только моё имя. И заставивший посмотреть на его обладателя. Даже несмотря на то, что сейчас я не хотел общаться совсем ни с кем. — Дэн, а я думаю, ты не ты, сто лет прошло, — радостно хлопнул стоящий немного поодаль бородатый альфа в старой одежде. Совсем незнакомый мне альфа, надо сказать. Так почему же он назвал моё имя? — О, да, — я вымученно улыбнулся. Надеясь немного подыграть выросшему точно из-под земли "приятелю". Решив узнать то, что он знает. Откуда помнит меня. Да ещё сто лет... И альфа, обрадовавшись моему радушию, к сожалению, сел напротив. — Как же я рад, что ты помнишь меня, малыш Дэни, — он щёлкнул пальцами, подзывая официанта. И я только в этот момент вспомнил его. Действительно моего приятеля прошлого, с которым познакомился в той пиццерии, в которой работал здесь. Нагловатого и ленивого, но довольно добродушного грузчика, которого хозяин обещал выгнать с работы, кажется, раз сто пятьдесят. Единственного своего коллегу, с которым я, кажется, сдружился по-настоящему. И с которым даже не попрощался, сбегая из этой столицы так быстро, как только мог. — А я то гадал, куда ты исчез тогда, — продолжил мужчина. — Переживал, чтоб ты не напился и не ввязался в кровопролитную драку. Чтоб не свалился в канаву или... — Домой вернулся, — усмехнулся я, разводя руками. Вспомнив только сейчас, как этот красноречивый грузчик доводил своим чёрным юмором нашего директора. Как он соглашался подменять меня в раскладке припасов, когда я убегал к любимому. Как мы вместе курили за домом. Как мы болтали. — Вот-вот, а я думаю, куда ж испарился наш мальчик, — продолжил он. После чего мы, как и прежде, разговорились. Как и в старые времена болтая о том, о сём. О жизни в столице и других городах. Об омегах и ошибках в отношениях с ними. Избегая лишь двух важных тем: о моей несчастной любви и, как ни странно, моей работы. Потому что в тот вечер я так и не смог сказать ему то, что я занялся бизнесом. Что я успешен. Ведь мой прежний друг так и остался простым грузчиком. Ведь мне казалось, моё откровение испортит всю атмосферу. Ведь мы ненароком встали по разные стороны баррикад. А так хотелось поговорить без условностей. Потому что этот разговор развлекал больше выпивки. И позволял хотя бы на время забыть о Найле. И его чистых голубых глазах, полных детской обиды.