Там, по ту сторону зеркал

       Вот только, конечно же ночью, мне, всё же, пришлось вернуться в снятую для секса квартиру. В ту квартиру, где был сейчас он. Миленький Ангелочек, что мирно спал во тьме, свернувшись клубком на моей кровати. И которого я видел достаточно ясно, так ясно, каждую чёрточку на его теле, даже не включая света. Да и зачем? Я и так знал, чего сейчас хочу. Пошатываясь немного, скинул с себя одежду. А малыш Найл даже не проснулся от шороха рядом со своей постелью. Так во сколько же он заснул? Устал за этот день, наверное? Мне было наплевать. Ещё раз слегка пошатнувшись, я увалился на кровать, резко прижав к себе крепко спящего Ангелочка со спины. Такого обнажённого под одеялом, такого тёплого... Стал целовать спину, желая чувствовать его больше, вдыхать его запах. Чтобы понять в очередной раз: я беззастенчиво и остро хочу его. До сих пор хочу, не менее сильно, как в нашу первую встречу. Как в наш первый раз. И мой вставший член, уперевшийся в ягодицы омеги, был явным тому доказательством. Вот только, проснувшийся от моих ласк омега, коротко вздрогнул спросонья и начал сопротивляться, явно не обрадовавшись этому. — Ты пьян, — пробурчал он, пытаясь оттолкнуть меня всей рукой, потом локтем. Попав один раз достаточно больно в ребро. На что я, впрочем, не отреагировал почти никак. По-прежнему ощущая пьянящий дурман от того, что он был в моих руках. — Да, пьян, ну и что? — прошептал я, продолжая покрывать его поцелуями, не выпуская и начиная ласкать. Руками, по вздымающейся груди и бёдрам. Прижимать к себе, забывая обо всём, что нас разделяет. О восьмилетней разлуке. О том, как мы расстались. И то, что я должен быть в этот момент другим. — Я не хочу! — уже закричал он, продолжая сопротивляться. Продолжая показывать мне, насколько сильно. Даже забыв о том, что должен мне. И должен немало. — Я заплатил, и поэтому ты обязан выполнять мои прихоти, — решил напомнить я. На что бьющийся в моих руках омега лишь скрипнул зубами и... продолжил сопротивляться. Он всегда был упрям, что ж... Вот только, как бы сильно Найл не хотел вырваться от меня, убежать, спрятаться хотя бы в ванной, он, как и я, понимал, что я был сильнее. Что сам он остался таким же хрупким, уязвимым и неспособным защитить себя в нужный момент. Чем беззастенчиво пользовался я сейчас, перехватив его слишком стройное тело так, чтоб блондин не сумел вырваться из медвежьих объятий. И продолжал биться в них подобно птичке в золотой клетке. Отчего я только сейчас с чёткостью осознал, что могу получить его также легко, как те альфы. Без уговоров и поцелуев. Силой. И мой миленький Ангелочек не сможет даже толком противостоять этому. Я знал это. Как знал и Найл. И, похоже, боялся именно этого, продолжая безуспешно брыкаться в моих руках. Совершенно не догадываясь о том, что мысль взять его просто силой, поднимала внутри меня только волну отвращения. А картина насилующих его альф вызывала не больше, чем тошноту. Так что да, я хотел его. Найла. Того самого, каким он был для меня долгие восемь лет назад. Его самого, а не только лишь его тело. Его ответов и дрожи. Движений в такт моим и его сладострастных стонов. Его оргазма, что так и не достался мне в прошлый раз. Его удовольствия. Тем более, точно знал, как этого малыша возбудить. — Не бойся, мой Ангелочек, — прошептал я томно и сладострастно на ушко блондину. По крайней мере, мне показалось, что это прозвучало томно. Не угрожающе. Даже несмотря на то, что малыш Найл достаточно ощутимо вздрогнул, услышав эти слова. Как вздрогнул и сегодня днём, когда я назвал его Ангелочком. А мне ещё ясно помнились те времена, когда он вовсе не возражал против этого прозвища... Плевать. Потому что сейчас, под воздействием алкоголя, мне было плевать почти что на всё. Кроме моих губ, которые скользили по нежной коже, покрывая её поцелуями то слишком уж нежно, то достаточно грубо. Всё вперемешку. Заставляя тело лежащего в моих руках омеги извиваться от этих ласк, не то подставляясь под них, не то ещё стремясь отойти. — Отпусти! — уже вымученный писк. За которым последовало дыхание. Слишком уж громкое для его полусонного состояния. Слишком уж напряжённое. И не оставляющее сомнений, что его тело реагировало на эти прикосновения почти так же, как и моё. Что Найл хотел меня, пусть и был сейчас зол. Ведь я явственно слышал, как он стонал в прошлый раз. Как же сладко... Я выдохнул, касаясь губами нежного ушка, услышав в ответ почти сладострастный стон. Который омега явно пытался сдержать. Явно не смог. Наталкивая меня на мысли, что нужно продолжить и усложнить задачу. Явственно ожидая того, что вскоре Найл снимет свою оборону и перестанет сопротивляться мне. Что он отдастся. И в следующую минуту почувствовал, как острые ноготки впились мне в левую руку, говоря о том, что омега окончательно потерялся. Что он не ожидал, что я перехвачу его хрупкое тело одной рукой, левой, чтоб высвободить правую. Что упущу её ниже, медленно, туда, где он вовсе не ждал. Или ждал? Не знаю. Но он использовал ещё одну попытку освободиться. Пусть так. Я зашипел, но не сдался. Дразня его своими прикосновеними пока по одеялу. Двигая рукой там, где должен был быть его пах и член. Отчего мой мальчик задрожал ещё чуть сильнее. — Дэн, — на выдохе. — Пусти... — Ты не хочешь, — ему на ушко. Я знал об этом. Чувствуя его возрастающее желание так же остро, как это было прежде. Так же с ума сводяще. К черту! Я не хотел больше сдерживаться. Как не хотел больше сдерживать и своего омегу, который, кажется, уже как и я, начал сходить с ума. Особенно в тот момент, когда моя рука всё-таки проникла под одеяло. Когда легла на его небольшой, как и у любого представителя его пола, член, который уже стоял. — Тебе ведь нравится, — я осторожно провёл пальцами по головке и обхватил ствол ладонью. — Когда я делаю так... После чего повёл рукой ниже, лаская моего блондина. И даря ему ещё одну вспышку сладкого удовольствия, ведь весьма хрупкое тело изогнулось в моих руках, подставляясь под эту ласку. И острые коготки разом пропали с моей руки. — Или так... — я задвигал своей рукой ещё чуть быстрее. Услышав первый за этот вечер сладострастный стон, сорвавшийся с губ моего омеги. Моего Найла и моего бывшего Ангелочка, который, больше не сдерживаясь, извивался в моих руках, более не пытаясь скрыть своего удовольствия. И своего желания: Наил тёрся о меня ягодицами настолько соблазнительно и умело, что мне едва удавалось сдержать контроль. Пока он не скажет мне столь желанное... — Да, — слетело с его губ между нашими общими стонами. И я окончательно понял, что омега потерял свой контроль. На минуты этого секса перестав даже злиться и забывая о том, что я пьян. Словно в подтверждение моих предположений пытаясь перевернуться ко мне лицом, чтобы, как мне показалось, поцеловать. Слиться со мной воедино, как и тогда. Целуясь и вместе сходя с ума. Чего я позволить ему всё ещё не был готов, так по-дурацки снова боясь увидеть тот же взгляд. Полный детской обиды от непонимания моих действий. Даже помня, что в тот первый раз, самый нежный, я отчаянно боялся закрыть глаза. Желая увидеть все перемены на его хорошеньком личике и сосредоточиваясь на этом чуть ли не больше, чем на самом сексе. Да, я хотел его самого, его душу, в разы больше столь соблазнительного для меня тела. Но в этот момент всё равно вдавил лицо своего омеги в матрас. И малыш Найл явно потерялся от этих действий, вновь затрепыхавшись в моих руках, точно птичка. Птичка, которая хочет улететь от меня. Жалкая, забитая и беспомощная. Отчего что есть мочи захотелось утешить его хоть как-то, пусть даже и прошептав на ушко полностью лживое: — Так удобнее. Он не поверил, кажется. Сжавшись в очередной раз в комочек, но всё равно поддался. Встал на колени и локти, как утром, подставив мне соблазнительную попку. Явно желая, и одновременно дразня меня. А я не заставил его долго ждать. На этот раз входя более плавно, сразу на всю длину. Балдея и сходя с ума от сладкого стона, слетевшего с его губ. От его спины, что прижалась к моей груди, когда омега выгнулся. Явно кусая губы и чувствуя внутри мой член, он балдел от этого, как и я. Страсть. Я чувствовал, как она протекает по мне, расплываясь по телу горячей волной и потом на лбу. Когда я был в нём, заставляя повторять свои собственные движения, подчиняться им и снова гулко стонать. Думая лишь о том, что эти звуки были лучшей музыкой для моих ушей. Я трахал его, не в пример нашему первому разу достаточно развратно и быстро. Больше думая о себе, чем о нём. Но и не слишком грубо, ведь даже будучи пьяным, с чёткостью понимал, что не могу перегнуть тонкую палку и не должен порвать его ненароком. Думая лишь о том, что ни за что в жизни не стал бы продолжать трахать порванного омегу. Извращенцем я так и не стал. А лечение его милой попки займёт слишком уж много времени... — Найл, — прошептал я омеге в волосы, сквозь собственный стон. Чувствуя, что мой оргазм уже слишком близко. Что он уже слишком реален и неизбежен. Слишком уж сладострастен. Желанен. Но ворвавшиеся в затуманенное сознание мысли, что омега не был так близко, как я, к этой черте, заставили тихо рыкнуть. Так что ему в прошлый раз не хватило? Я достаточно ощутимо укусил шею омеги, зализав небольшую ранку языком, почувствовав, как задрожал от этих действий последний. Явно же не от страха. У него давно не было никого? Никого, кого бы он реально хотел? Сославшись на эти пространные мысли, я быстро вывернулся и, хоть это и было не слишком удобно для меня, снова схватил ладонью небольшой член омеги. И, тихо сжав зубы, стараясь не отвлекаться на постороннее, начал надрачивать ему в такт движениям. С наслаждением слыша, что стоны бывшего Ангелочка стали более громкими и протяжными, и ощущая напряжение мышц внутри него. Найл кончил. Кажется, это произошло через пару минут, я потерял ощущение реальности. Кончил довольно обильно и бурно, судя по сперме, вылившейся в мою ладонь. Кончил с последним и самым хриплым из стонов, продолжив, пусть и немного вяло, двигаться мне навстречу. Явно помогая мне и желая подарить мне то же удовольствие, что и я ему. Блаженно... Я последовал за ним, впиваясь пальцами в его слишком худые бедра и застонал. Так сладко и больно, что скрежетало внутри. От того, что Найл больше не был тем Ангелом, которого я любил. И я не должен был подпускать его к себе слишком близко. Но пьяному мозгу, кажется, было наплевать сейчас даже на это. Потому что вместо того, чтобы встать и уйти из комнаты, я крепко прижал к себе спиной размякшего после ласк Найла. И, уткнувшись в его волосы носом, чтобы вдохнуть их запах, стал медленно погружаться в сон. Мне было совершенно плевать, что завтра утром снова не смогу посмотреть в его голубые глаза.