Там, по ту сторону зеркал

       Три недели. Чёртовы три недели я чувствовал, что часть моей души оторвали напрочь. Три недели моего одиночества и отчаяния. Единственный человек, который стал так близок после смерти отца, уехал, оставляя меня позади. И я никак не способен был с этим смириться. "Он ведь вернётся" — уверял я себя, уже в сотый раз намывая горящее лицо в своей маленькой ванной. "Дэн ведь не мог бросить меня, он же меня любит" — уверял себя снова и снова, чтобы не утонуть в бездне отчаяния, которая преследовала в последние дни. Чтобы больше не плакать и не разрываться на части от преследующих воспоминаний. "Дэн ведь приедет за мною, когда возьмёт у своих родителей деньги" — мысленно повторял я снова и снова, чтобы так не кружилась усталая голова. Так как эти три недели я не спал почти что совсем. Даже после того, как отчим выпустил меня из своеобразной клетки, именуемой комнатой. Даже когда он снова дал мне еду. Я чувствовал, что не могу. Просто не могу сделать этого. Отпустить и забыть. И поэтому чувствовал себя невероятно хреново, сваливая всё это на переживаемый стресс. И, как оказалось, я был не прав. — Я никогда не думал, что ты такой дурак, Найл, чтобы залезть в койку к альфе, не предохраняясь, — услышал я ненавистный голос сзади. Голос моего отчима. Окуджики. Только сейчас понял, что не закрыл двери ванной, когда мчался сюда. И лишь потом до меня дошёл смысл его слов. "Беременный?" — эта мысль заставила меня покачнуться. Сцепка и шёпот Дэна: "Я позабочусь о тебе и ребёнке". Да быть не может?! И нежданная паника разом затопила с головой, заставив съехать на холодную плитку. "Я ведь не мог? Нет?" — спасительная надежда. "Мог, правда, мог" — по телу прошла новая волна дрожи. Потому что я никогда не хотел повторить судьбу своего отца. Остаться один с ребёнком. Думая в этот момент более не о себе, а о малыше, что, возможно, был у меня под сердцем. И которому не хотел такой же судьбы, какая была у меня самого. "Пойми, Найл, что кроме Окуджики мы будем никому не нужны" — всплыли в голове слова снова избитого отца. Так неужто когда-нибудь я скажу их своему ребёнку? Я задрожал, судорожно прижимая к себе колени. И не заплакал, так как мыслей в голове было слишком много и они крутились там с бешеной скоростью. Не заплакал, но потерялся, выйдя из этой реальности на пару минут настолько, что совсем не заметил, как отчим подошёл ближе. Почувствовав лишь как его сильные руки разом подняли меня на ноги. — Найл, — он резко встряхнул меня за плечи. — Найл, ты слышишь? Не сходи тут с ума, потому что завтра же мы пойдём на аборт, и всё станет как раньше. И его очередное решение дошло до меня ещё через пару толчков. Аборт? Это разозлило. Пусть я и не хотел ребёнка сейчас, когда Дэн уехал. Пусть и не знал, что делать. Я ещё любил и хотел своего Дэна. А значит, также любил и хотел этого малыша. Я вырвался. — Ни за что! — выкрикнул, отходя от альфы. Стараясь отойти дальше и дальше. Как можно дальше. Вот только в маленькой ванной это не представлялось возможным. — Найл, не глупи! — отчим преодолел расстояние между нами в пару шагов, вцепившись мне в плечи. — Ты совершил ошибку и должен её исправить. Ведь остаться вдвоём с ребёнком в твоём... — Ребёнок Дэна — это не ошибка! — вскричал я, пытаясь оттолкнуть от себя его руки. — Потому, что Дэн — самый лучший, самый прекрасный альфа из всех, что я знаю. Потому, что мы будем жить вместе, и он... — Он тебя бросил! — выкрикнул Окуджики, снова встряхивая меня, точно куклу. — Ты же сам видел, как он уехал. — Нет! — закричал я, чувствуя, как по щекам побежали дорожки слёз. Он вернётся ко мне. Он вернётся за мною. Это ты виноват во всём! Из-за тебя... Подчиняясь поднявшийся изнутри истерике, я бросился на отчима с кулаками. Он, разумется, быстро перехватил мои запястья, так и не дав ударить. — Что бы ты там не думал обо мне, щенок, я не убивал твоего отца, — произнёс он удивительно холодно и, как ни странно, спокойно. — И никогда не избивал его до смерти. — Наплевать! — я уже просто плакал, вяло пытаясь вырваться из цепких рук. — Это ты виноват. Ты отнял у него всю радость жизни, поэтому он и не смог совладать с болезнью. Ты... Я хотел было сказать что-то ещё. Что-то обидное, слишком уж горькое, то, чего никогда не смог бы сказать ему при отце. Но попросту задохнулся, чувствуя в этот момент, что в горло комком попало уж слишком много слёз. — Ты просто ещё ничего не знаешь о жизни, — отрезал Окуджики, и попросту отпустил меня. Позволив, как и парой минут до этого, опуститься на пол. Чтобы, задыхаясь от собственной боли, тонуть в слезах. Осознавая лишь в этот момент в полной мере, что я повторил судьбу своего отца. Что меня бросили. А сзади хлопнула, закрываясь, дверь. *** — Найл, только не говори, что ты это серьёзно? — кареглазый альфа, как в прошлом и отчим, дёрнул меня за плечи, стараясь отрезвить. — Ты ведь сам понимаешь, что бордель... Отговорить от этой вероломной затеи. Однако я не собирался менять ничего. — Я не изменю решения, — отчеканил, сжимая зубы, хотя и чувствовал, что внутри всё дрожит. — Я уже нашёл человека. Он мне поможет. — Найл, ты, чёрт! — мужчина злился. — Ты хоть осознаёшь, что делаешь? Ты себе всю жизнь сломаешь! Он кричал на меня. Кричал так просто, чувствуя собственное бессилие. Крича от отчаяния. Крича так же, как хотелось кричать и мне. — Мы найдём выход, ты подожди только, — начал уверять он. Он убеждал меня. А по его карим глазам я видел, что врёт. Что тоже не знает. А я... — Да, и какой же? — я рассмеялся ему в лицо, хотя во рту был только привкус слёз. — Может быть, ты достанешь такую сумму? Ограбишь банк или пойдёшь одалживать у своих друзей? Я снова смеялся, держась за живот, ведь его кололо. Смеялся не весело, больно. Смеялся до тех пор, пока сильный удар в лицо не заставил меня свалиться на пол. — Тогда разбирайся со всем сам! — альфа пошёл к выходу, на ходу надевая куртку. — Я не буду смотреть, как ты "тонешь". И я, так и не в силах встать, почувствовал, как солёные слёзы, невыплаканные слёзы, градом побежали из глаз. Даже несмотря на то, что я обещал себе стать сильнее. Что обещал себе не сдаваться. — Алекс! — я крикнул мужчине в догонку. — Алекс, я прошу тебя! Алекс, не уходи. Хлопнула, закрываясь, дверь. *** — Алекс! Алекс, я умоляю тебя, не уходи! — я отчётливо чувствовал, как шепчу это. За секунду до того, как открыл глаза. Ощущая себя, как и в тот момент, полностью разбитым и опустошённым. Постепенно начиная различать черты комнаты. Совсем другой комнаты, не той, в которой я был всего минуту назад. Медленно осознавая, что уже сделал свой выбор когда-то. А сейчас просто пожинаю его последствия. Видя перед глазами стоящего и немного растерянного моими словами Дэна, на руке у которого стоял поднос со стаканом сока и сэндвичами. — Кто такой Алекс? — разумеется, спросил он, ставя поднос на стол. — Какой Алекс? — переспросил я, делая большие глаза. И, тем самым, пытаясь показать ему, что таинственный Алекс был лишь частью моего сна. Не моего прошлого. И я совсем не знаю, кто это был. Дэн, кажется не поверил. Не задавая больше вопросов, он просто вышел из комнаты. И я резко почувствовал тягу всё ему рассказать. Потому что после вчерашней ночи был ещё слишком расслаблен. И потому что в теле было легко, чего не случалось уже довольно давно. Потому что вчера, пусть и на миг, мне показалось, что Дэн вернулся. Тот самый Дэн, которого я ждал все это время. И которого ещё любил. И, повинуясь этому порыву, попытался пойти за ним вслед. Чтобы поговорить, надеясь, что он выслушает меня, как тогда. Что он поможет. Но, подойдя к двери, ведущей из комнаты, увидел, что она заперта. "В этой квартире? — В этой комнате. " — неожиданно всплыл в голове наш диалог. После чего я прижался спиной к двери, медленно оседая на пол. До оплаты оставалось две недели.