Там, по ту сторону зеркал

      Так странно, моё сознание окончательно вернулось, даже голова, кажется, почти не кружилась, вот только легче от этого мне почему-то не стало. Вопреки этой мертвенно-блаженной черноте, голову заняли мысли. Снова и снова крутясь там, не отпуская. Заставляя, вместо сладкого сна в возможных вариациях, ворочаться по кровати, думать снова и снова. До бесконечности. Обо всей моей жизни и о сыне. О безвременно и бесславно погибшем папе. Об "отношениях" с Дэном. А так же навязчиво, словно застрявшая в зубах жвачка, сравнивать наши судьбы. Стараясь отчаянно отвлечься от мыслей, что, оставаясь с любимым, повторяю судьбу папы. И о том, что я никогда не хотел и не желаю этого впредь. И казалось это безумным сном, так как в ту бесконечную ночь, полную моих тревог и страхов, я не сумел расслабиться даже в ожидаемой полудрёме. Продолжая видеть перед своим внутренним взором всё то, что было или когда-то могло бы быть. Всё то, чего не было и, кажется, уже не случится. Закрывая глаза и погружаясь в свой полусон, я видел себя то бегущим в тёплые объятия Дэна, то убегающим от него. Что окончательно разрывало мою душу на части и заставило наконец проснуться с полными слёз глазами. Чтобы сквозь них увидеть мою палату, уже залитую ярким полуденным солнцем. А возле дверей, словно бы не зная что делать и переминаясь с ноги на ногу, стоял собственной персоной мой бывший альфа. — Дэн... — я прошептал это имя, кажется, достаточно тихо — горло пересохло мигом. Заставляя поселившуюся в душе с той самой страшной ночи панику выйти наружу. Ровно настолько, чтобы попытаться хоть как-нибудь отшатнуться, отгородиться от пришедшего альфы, даже несмотря на то, что в первый момент я счёл его всего лишь глюком. И то, что с загипсованной, подвешенной вверх ногой двигаться я особо не был способен. — Найл, я... — как-то совсем несмело заговорил вошедший. Заставляя меня ещё раз сильно вздрогнуть от звуков своего голоса. Такого знакомого и одновременно такого ужасного, ведь в голове всплыли совсем другие слова, сказанные совсем другим тоном. "Сука!" "Какой же ты жалкий!" Они словно вычёркивали всё то хорошее, что было меж нами. — Я оплатил твоё лечение, — через небольшую паузу продолжил Дэн, так и не подняв головы. И тон его в этот момент показался мне совершенно неуверенным. Совершенно не таким, другим, когда мы встретились вновь. Заставляя меня только сейчас с чёткостью осознать, что он тоже вовсе не знает о том, что говорить мне после всего, что было. А также и то, что сейчас я находился в больнице, а не наедине с ним. Что кругом люди. Что если я закричу — меня, скорее всего, защитят. И бояться его сейчас попросту не было смысла. Или, по крайней мере, я убеждал в этом себя, стараясь собраться с духом и пряча в кулаки дрожащие в этот момент руки. — Спасибо, — бросил я на его заявление ядовито настолько, что по телу побежали мурашки. Явственно говорящие: я хотел высказать Дэну ещё очень и очень много всего. Начать его обвинять. Вот только... после того, что уже случилось, в этом просто не было смысла. Гораздо важней было то, что когда он вошёл, не считая страха, от его нового появления в моей душе совсем ничего не ёкнуло. И это говорило явственно, что после той ночи Дэн стал для меня совершенно чужим. Что в конечном итоге заставило меня опуститься на подушки обратно и прикрыть глаза, стараясь тем самым показать альфе, что я не хочу его видеть. Даже несмотря на его оплату лечения. Несмотря ни на что. Вот только... только не на моего ребёнка. — Ты знаешь, где Дамиан? — спросил я через пару минут уж слишком гнетущей меня тишины. Внутри всё продолжало клокотать от страха неведения. И, несмотря на то, что, спрашивая последнее, я так и не мог понять, ушёл ли из палаты и из моей судьбы этот Дэн. — Знаю, он у меня сейчас, — достаточно быстро раздался ответ. Заставивший меня практически подскочить на кровати и тут же открыть глаза. Ведь я чётко помнил, сколько просили мафиози за моего ребёнка. Они не хотели его отдавать вообще. Так как же? Вот только из горла, несмотря на охватившую меня бурю чувств, вырвалось совсем другое: — Не лучшее место, как оказалось. Обидное, продиктованное моей пережитой болью и опасениями. А ещё явно задевшее того, кому это говорилось. — Да как ты смеешь! — резко оборвал меня альфа. Подойдя к моей кровати настолько быстро, что я снова невольно вздрогнул, успев пожалеть о своём намеке. Ибо нарываться ещё и сейчас очевидно не представлялось разумным. Вот только... — Я ничего не сделаю своему ребёнку! — продолжил Дэн, чуть повышая тон. — Даже думать так не смей! Никогда, слышишь меня?! Пророкотал он на одном дыхании, только сейчас взглянув на моё лицо. Бледное, как мне думалось, и наверно испуганное. Заметив его выражение, альфа как-то сник и заговорил чуть спокойней. — Я съездил к сыну сразу, как ты рассказал про него. Через неделю забрал домой... — Но как... — ещё не в силах поверить, прошептал я. Не в силах произнести того, что раньше забрать моего мальца почти не представлялось возможным. И ещё очень боясь поверить в рассказанную им сказку. — Алекс Тонз мне помог, — тут же разгадал мою мысль он. — Когда я понял, что решить вопрос с помощью денег не выйдет, я стал искать помощников. И первый, о ком я вспомнил, был он. Твой Алекс. Который некогда сумел найти мальчика даже в столь запутанном клубке, и я подумал, что он мог нарыть что-то ещё, поэтому стал разыскивать. А найдя его, понял, что он никогда не бросал тебя, Найл... Закончил Дэн, отчего на глаза у меня навернулись слёзы. Алекс, несмотря на его уход, значил для меня слишком много. Мой первый друг и тот, кто сумел найти моего ребёнка. И знать, что он не отказался и не забыл обо мне несмотря ни на что, значило для меня слишком уж много. Даже чуть больше моего желания не показывать перед альфой свой страх и свою "слабость". — Так вот, расставшись с тобою, Тонз продолжал копать на группировку, где был Дамиан, — возобновил рассказ альфа, когда я немного пришёл в себя. — Он сам рассказал мне об этом, когда мы встретились с ним. Когда я объяснил, кем прихожусь тебе. И именно Алекс, а не я сам, подобрал команду, которая могла использовать эти сведения, чтобы надавить на бандитов. Чтобы они отдали мальчика, чтобы не получить лишних проблем. Мне оставалось только заплатить за поворот всей этой операции. Наконец завершил свой рассказ Дэн, после чего я закрыл руками лицо, начиная плакать. По-настоящему, от души. Кажется, первый раз в жизни не от переживаемой боли. От облегчения. И переполнившего меня в этот момент всепоглощающего счастья.