I have two hands, you know?

— Звезды сегодня так прекрасны, — говорит Юнги посреди затянувшейся тишины. В ответ доносится фырканье Сокджина. Тот легко бьет Юнги в плечо, подначивая. — А знаешь, кто еще прекрасен? — со смехом спрашивает он. — Чимин. Только открыв рот, чтобы закончить шутку, Сокджин так и застывает. Пару раз моргает, раздумывает, даже подпирает подбородок, облокотившись о перила балкона. Его вечно гордая осанка сейчас сгорблена, губы задумчиво выпячены, а взгляд устремлен вдаль. Но за секунду выражение его лица меняется на мягкую улыбку, а в глазах появляется блеск. Юнги все это время внимательно следил за ним. — Да, ты прав. А вот и наш прекрасный Чимин! — выкрикивает Сокджин, вскинув руку. Активные махания вызывают отклик в виде машущего в ответ Чимина, который с такой высоты кажется просто размытой фигурой. Как только он заходит в подъезд, Сокджин и Юнги тушат недокуренные сигареты и бросаются прочь с балкона к входной двери. Они стояли и курили с самого момента, как Чимин ушел, что в итоге растянулось на несколько часов, перешедших в позднюю ночь. Хорошо, что еще мягкое лето, поэтому у них лишь кожа покрылась мелкими мурашками от прохлады. Чимин открывает дверь точно в тот момент, когда они выходят в прихожую. По-домашнему нелепо одетые — босой Сокджин в растянутой майке и хлопковых шортах, Юнги в сношенных шлепках, пижамных штанах и безразмерной футболке со странным принтом — особенно по сравнению с наряженным в костюм Чимином, они сразу накидываются на последнего с объятиями, не дав даже разуться. — Как все прошло, Чимин-а? — спрашивает Юнги, наконец отпустив его. Они сталкиваются взглядами, а в следующее мгновение Чимин уже смотрит в пол. Его губы кривятся, глаза начинают блестеть, нос краснеет. Сокджин обнимает Чимина крепче за талию, прижимает к себе, положив подбородок ему на плечо. — Они назвали меня извращенцем и выгнали, — проговаривает Чимин на одном дыхании, сжимая ладони Юнги в своих. Слезы стекают по его щекам. — Значит, они никогда не любили тебя достаточно, — Юнги целует Чимина в нос, и тот слабо смеется. Его короткий плач прекращается, оставив за собой лишь прерывистое дыхание. Сокджин прижимается губами к его уху и шепчет что-то, отчего Чимин смеется уже во весь голос, слегка срываясь. Он явно смущается, прячет лицо в ладонях, но Юнги убирает их игриво, на пару с Сокджином снова тиская его, планируя продолжать делать это до тех пор, пока Чимин не начнет улыбаться чаще, чем хмуриться. — Ты, такой прекрасный, заслуживаешь весь этот мир.