Institution of Love

Наблюдательница сидела на одном из стульев в приёмной. Она держалась расслабленно, обыденно и настолько безучастно, что Стив почти решил: слежка ему померещилась. Женщина листала журнал, слегка ссутулившись и натянув на голову капюшон лёгкой толстовки. Возможно, Стив был параноиком. Или, может быть, этот жуткий год, который он провёл, пытаясь вытащить Баки на свободу, отточил инстинкты Стива по отношению ко всему, что могло навредить любви всей его жизни. Он не мог сказать, откуда знает это, но она действительно за ними наблюдала. И Стив слишком хорошо разбирался в жестокости мира, чтобы решить, что это пустяки. Он медленно сделал глубокий вдох через нос и подошёл к женщине. Она даже не удосужилась поднять взгляд, но Стив понял, что она наблюдает. Он опустился рядом с ней на сиденье, придал своему напряжённому телу уверенную позу, и один уголок её рта медленно приподнялся в едва заметной ухмылке. — Мне было интересно, заметят ли меня, — сказала она вполголоса, настолько тихо и непринуждённо, что с таким же успехом это мог быть комментарий о журнале. Её взгляд продолжал скользить по статье на правой странице. Стив сжал челюсти, медленно и размеренно выдыхая. Он уже чувствовал, как внутри спиралью скручивается гнев, готовый излиться на любого, кто причинит вред Баки. Но Стив подавил это чувство, удерживая себя. Его пальцы сжались в кулаки. — Я не знаю, кто вы, — тон Стива был мягким, но его пронизывала тонкая нить ярости. — Но он этого не заслуживает. Он невиновен. Он заслуживает того, чтобы его оставили в покое. — Некоторые в этом не уверены. Мы не собираемся путаться у вас под ногами. Мы просто наблюдаем. Живот Стива свело. Наблюдаем… Как долго за ними следили? Эти люди вели наблюдение за его домом? Шпионили из засады, когда Баки делал первые осторожные шаги по улице? Внезапно всё, о чём Стив мог думать, прошло через фильтр, который очернил их совместную жизни, окружив их недели счастья чьими-то скользкими наблюдающими взглядами. — Кто это мы? — спросил Стив низким ровным и опасным голосом, и впервые за всё время женщина подняла на него взгляд. Она смахнула с глаз прядь тёмных красновато-рыжих волос, и на её губах появилась лёгкая ухмылка. — Хорошие парни, — ответила она, и в её тихом и спокойном голосе звучала тонкая тайная уверенность. И внезапно до него дошло. Хорошие парни. ЩИТ. Это означало, что женщина была агентом — способным агентом. И если бы Стив был в ЩИТе и знал, что посылает агента, чтобы тот находился в непосредственной близости от Зимнего Солдата, он выбрал бы того, кто имел опыт общения с ним в прошлом. Кого-то, кто знал, как он действует, как выйти из боя с ним, оставшись в живых. И это должен быть помощник Сэма Уилсона, значит, один-единственный человек. — Чёрная Вдова… В обычный день он мог бы быть в восторге — ЩИТ и Мстители были легендарны, и он сидел рядом с одним из них в вестибюле центра ветеранов, но сегодня Стив чувствовал только удручающую горечь. Они должны оставить Баки в покое. Он этого не заслуживал. — Наташа, — перелистнув страницу в журнале, она подняла глаза на Стива. — Наташа Романофф. Очень приятно по-настоящему познакомиться, Стив. Итак, ЩИТ уже знал, кем он был… Ладно, в этом не было ничего удивительного. Они, вероятно, зачитали его историю до дыр, как только делу Баки дали ход. Они наверняка знали о каждом его нарушении правил дорожного движения и о каждом рецепте врача. Они, вероятно, знали о количестве обвинений в хулиганстве, которые ему выдвигали как агрессивному подростку, который не мог пройти мимо несправедливости. Они знали о его прошлых судимостях и о его… о его отношениях с Баки. Стив сжал челюсти. — Хотелось бы, чтобы это произошло при более приятных обстоятельствах, — натянуто ответил он, вызывающе задирая подбородок и сжав губы в тонкую линию. — Баки не опасен. В системе он был никем иным, кроме как послушным заключённым. За месяц, прошедший с момента его освобождения, он не сделал ничего, что даже навело бы на мысль о насилии. Его невиновность была доказана в суде. Чего ещё вы хотите? Наташа подняла взгляд, и Стив мог увидеть, как она оценивает и анализирует его напряжённость. Секунду спустя она, казалось, решила, что агрессия Стива не является непосредственной угрозой, и расслабленно пожала плечами. — От вас, Стив, мы не хотим ничего. Мы просто хотим гарантий, и, учитывая все обстоятельства, наблюдение за ним было наименее агрессивным из всех наших вариантов. Прошло четыре недели, и это был первый раз, когда вы нас увидели. — И почему же это произошло? — Стив разжал пальцы, которые начало сводить от сильно сжатых кулаков. — Если бы Чёрная Вдова не захотела, чтобы я её увидел, этого бы не случилось. — Я не хотела, чтобы меня увидели. Мне просто было всё равно, если это случится, — непринуждённо парировала Наташа. — Я могла бы соблюдать немного большую дистанцию, и вам бы в голову никогда не пришла даже мысль обо мне. Но в этом здании у меня есть друзья, которые гораздо важнее вашего неведения о наблюдателях ЩИТа. Стив моргнул, и в его взгляде промелькнуло смущение. Наташа подняла глаза на кого-то, и Стив проследил за направлением её взгляда. Ох. Сэм стоял у стойки, опираясь на одну ладонь. Он склонился к экрану компьютера, просматривая, как мог предположить с этого расстояния Стив, историю суда над Баки. Он самостоятельно восполнял пробелы, чтобы убедиться, что окружающие его люди были в безопасности. Так же, как и Наташа… Стива постепенно осознал, что никто здесь не хотел, чтобы кто-то ещё пострадал. Стив будет защищать Баки до последнего вздоха, и боевая реакция Баки за несколько дней до этого показала его готовность сделать то же самое. Сэм пытался защитить Стива, даже не зная его, и теперь знакомился с информацией, чтобы убедиться, что его коллеги и ветераны тоже были вне опасности, а Наташа охраняла его, словно молчаливый страж. Но никто не хотел, чтобы кто-то ещё пострадал. Никто здесь не был врагом, и Стив осторожно позволил себе расслабиться. — Прости, — Стив говорил мягко и тихо. Наташа почувствовала, что его напряжение ослабло, и её губы изогнулись в таинственной полуулыбке. — Мы все хотим одного и того же, Роджерс, — легко произнесла она, а затем её взгляд скользнул мимо него и улыбка стала шире, более открытой и искренней. Сэм отошёл от стойки регистрации, встретившись взглядом с Наташей, и направился к ней с уверенностью старого друга. Он сунул руки в карманы, его тёмные красивые глаза лучились теплом. — Ну-ну, смотрите-ка, кто решил выползти из своей деревяшки, — улыбнулся он, остановившись перед Наташей, и она повернулась в его сторону, саркастически приподняв бровь и ухмыляясь. — Чёрная Вдова. Соображаешь, Уилсон? Не термит. Её тонкие ловкие пальцы свернули журнал и легко постучали им по коленям. Улыбка Сэма стала шире, и он подвинул третий стул, садясь напротив неё, когда Наташа снова развернула журнал, не отрывая взгляда от Сэма. Их словесное и бессловесное взаимодействие показывало тепло и глубину, о которых Стив бы не догадался с первого взгляда. Но он понимал, что если у тебя есть некий совместный жизненный опыт с человеком, это может привести вас к дружбе, и то, что они с Сэмом сражались бок и бок и выжили вместе, ясно демонстрировало, что у них так и получилось. Сэм сцепив пальцы и наклонился, кладя локти на колени. — Вряд ли мне просто повезло и это визит вежливости, да? — спросил он. Губы Наташи сложились в искреннюю, но таинственную усмешку, и Стив осознал, сколько же глубоких слоёв скрыто в создании, на которое он смотрел. Таких запутанных и таких сложных, что вряд ли даже тот, кто удостоился чести стать её другом, мог полностью их разгадать. — Не советую ставить на такую возможность, — голос Наташи был игривым и хриплым, словно тёплый летний дождь, барабанящий по жестяной крыше, и лицо Сэма озарилось пониманием. Его взгляд скользнул обратно к кабинету, в котором скрылись Баки и другой терапевт центра ветеранов. Облизнув губы, Сэм кивнул и бросил быстрый взгляд на Стива, прежде чем вновь повернуться к Наташе. Настроение беседы неловко сошло на нет при намёке на Баки. Он, казалось, очутился в центре противоречивых энергий. Бдительность Наташи, подозрительность Сэма и его готовность помочь, безграничная любовь Стива — все эти эмоции вращались вокруг него. Перекрёсток неопределённости. — Всё в порядке, — Сэм наконец взглянул на Стива, слегка кивнув. — Небольшая бдительность, проявленная ЩИТом, будет не лишней, но всё в порядке. Никто не пострадал, так что… никакого ущерба, никаких стычек. Стив с благодарностью улыбнулся. Чем дальше они уходили от первого впечатления, тем больше он нравился Стиву. Сэм очевидно был сердечным, искренним и ослепительно умным, всем видом выражая такую поддержку, что Стиву даже не могла прийти мысль об опасении. Он сделал для Баки то, что делали очень немногие, за исключением Стива, — смотрел на него как на жертву, нуждающуюся в помощи, а не как на чудовище, заслуживающее наказания, и за это Стив был благодарен. Даже после того, как Баки чуть не убил Сэма после пыток и непрерывного промывания мозгов, тот всё равно относился к нему как к личности, по-прежнему пытался помочь. Стив мог отличить выдающихся людей, когда встречал их. Он увидел это в Баки, как только тот начал открываться и разговаривать. Теперь он видел это в Сэме, и даже при коротком взаимодействии он ощущал это в Наташе… Это были необыкновенные люди, и Стив понимал, как важно ценить по достоинству такие встречи. Стив взглянул на севшего рядом Сэма, его пальцы, лежащие на коленях, слегка сжались, пока он пытался подобрать правильные слова. Стив так долго чувствовал, что он был один… как будто он был единственным, кто хотел посмотреть на Баки немного пристальнее, чтобы ему помочь, но теперь постепенно появлялись и другие люди… и Стив чувствовал себя чуть менее одиноким. — Сэм, я не поблагодарил тебя за всё… за то, что выслушал. Знаю, это нелегко, учитывая вашу с ним историю, — Стив увидел, как на губах Сэма появляется улыбка. Тот покачал головой. — Тебе не нужно меня благодарить. Я просто рад, что всё в порядке. — Бьюсь об заклад, ты частенько говоришь эту фразу, — парировал Стив, но он действительно был благодарен. У Сэма была душа защитника и целителя. Он оберегал людей, но, в отличие от многих других героев, оставался в стороне, поддерживая их эмоциональное благополучие так же, как и физическое. Он был из тех, кто знал не понаслышке, каково это — ощущать боль, поэтому он боролся за то, чтобы никто не испытал этого чувства. И если Стив что-то понимал в людях, то Сэм был тем героем, который держался подальше от блеска софитов, продолжая выполнять свою работу тихо, вдали от внимания, в скромном маленьком кабинете центра ветеранов, пока мир в очередной раз не будет нуждаться в его помощи. — Сэм, правда, — серьёзно отозвался Стив. — Спасибо. Сэм тепло взглянул на него. — Не за что, — в свою очередь ответил он. — Мы все делаем то, что должны, для людей, которых любим. Разве это не долбаная правда? — Так вы двое вместе? — спросил Сэм, и в сердце Стива застучало как бешеное. Но это было произнесено легко и открыто, и было очевидно, что Стиву не нужно отвечать, если он этого не хочет. Вопрос был мягким и беспристрастным, и Стив опустил голову с полуулыбкой. — В каком-то роде, — признался он, чувствуя, что Наташа, сидящая рядом, слегка наклонилась вперёд, слушая его. — Я люблю его… Он ещё не готов, но… ему нравятся тактильные ощущения. Поцелуи… объятия. Вот так сейчас обстоят дела, — сказал он, наблюдая за лицами собеседников. Это становилось легче принять. В первое время, когда Баки освободили, безответная любовь выжигала в сердце Стива дыру, которая постоянно болела. Но теперь он всё больше был доволен сложившейся ситуацией и всё больше её принимал. Потому что он никогда не надавит на Баки. Поскольку то, что Баки был в его жизни, для Стива было важнее, чем его ответная любовь. Потому что Стив мог показать, как сильно любит, и не получая того же взамен. Стив поднял глаза, слабо улыбаясь. — Мы всё еще разбираемся со всей этой мирной жизнью, но… всё вроде становится на свои места. У нас всё в порядке. У них ничего не было в порядке.