Institution of Love

Баки никогда раньше не чувствовал себя подобным образом. Он был обессилен, веки казались тяжёлыми и сонными, но… это чувство не было плохим. Он не ощущал желания свернуться калачиком на кровати Стива и молиться, чтобы весь мир о нём забыл, не ощущал, что его тело растягивают, чтобы в конце концов разорвать на части. Баки чувствовал себя… «хорошо» было слишком сильным словом, но он ощущал, как сплетается тоненькая ниточка достижений, и гордость перевешивала усталость. Внутри разрушенной клетки его души появилось что-то, источавшее тепло и свет. И это ощущение становилось ещё лучше благодаря присутствию Стива. Тот позволил Баки оставаться рядом, переваривая всё произошедшее в центре ветеранов. Он нежно держал его руку в ладони, когда они ехали домой. Он ненадолго задержался у двери, чтобы коснуться губ Баки лёгким поцелуем, чтобы сказать ему, что он им гордился, что он его любит… и на этот раз Баки знал, что после этих слов он в порядке. Он был не в состоянии испытывать ответные чувства, но он мог быть в порядке, зная, что Стив его любит, потому что если и дальше будут такие дни, как этот… дни, когда он в чём-то преуспевал, когда Стив им гордился, — может быть, Баки мог бы начать верить, что он это заслужил. Пока Стив наклонился, чтобы поднять с пола почту, Баки скинул ботинки возле двери, слегка упираясь в стену кончиками пальцев, чтобы удержать равновесие, и его взгляд снова устремился к Стиву. Губы Баки растянулись в лёгкой усталой улыбке. Стив выпрямился, и Баки опёрся о его бок, ощущая, тепло и надёжность тела другого человека. Баки чувствовал себя в безопасности. Хотя он не помнил дома, но теперь дом у него был. У него был дом… у него был дом со Стивом. От этого мягкого маленького проявления привязанности Стив улыбнулся, нежно гладя Баки по щеке, а потом наклонился и легко поцеловал его в лоб. Баки подался вперёд, к прикосновениям его губ. Стив почувствовал, как губы растягиваются в улыбке, а рука тянется взять ладонь Баки, мягко подталкивая его дальше. - Давай же, заходи… - тихо прошептал Стив, сжимая его пальцы и направляя Баки от дверного проема в их комнату, зная, что именно там он чувствовал наибольшую безопасность и наибольший комфорт. Зная, что это лучшее место для него, чтобы расслабиться. И после такого дня, каким выдался для него сегодняшний, его Баки заслуживал отдыха. Как только они оказались в спальне, Стив выпустил руку Баки, опускаясь на край кровати, пока тот натягивал свои спортивные штаны. Стив не отрывал взгляда от пола, зная, что только лишь то обстоятельство, что Баки было удобно переодеваться в его присутствии, не давало ему права смотреть. И его мысли были далеки от происходящего… Стопка конвертов, которые он извлек из-под коврика, ощущалась слишком тяжелой в его руках… Там было несколько писем – несколько рекламных объявлений – но были также и счета… счета, которые заставляли сердце Стива уйти в пятки… счета за которые он не знал, как долго еще будет в состоянии платить… К настоящему моменту Стив какое-то время игнорировал это чувство. Подавленность. Тени на его горизонте становились все более и более темными. Но Стив оставался без работы в течение пяти месяцев… четыре из них, когда Баки готовился предстать перед судом, и еще один со времени его освобождения. На плечи Стива начал наваливаться груз стресса и давления, пока он не почувствовал, что может сломаться. Что-то в его сердце треснуло по швам, когда он уставился на эту стопку. Он надеялся, что это ощущение беспомощности исчезнет после того, как Баки освободится… но даже несмотря на то, что все изменилось… даже несмотря на то, что Стив пытался найти работу… ничего не изменилось вообще… Стив все еще не мог дать Баки того, что он заслуживал. Он не мог позаботиться о нем так, как должен был… дать ему стабильность – нормальность, которую он заслужил после столь продолжительной боли и хаоса… Он был недостаточно хорош. Он был недостаточно хорош, чтобы позаботиться о Баки… В нескольких шагах от него Баки возился с завязками своих спортивных штанов, а затем сбросил рубашку и наклонился, чтобы отыскать свитер Стива. Это был любимый предмет одежды Баки… Он был теплым, мягким и удобным, а запах Стива вплелся в самые волокна этой вещи, и Баки с нежностью взял ткань в руки, опустив взгляд на свитер с чуть заметной изможденной улыбкой. Он был выжат… но он справился с этим… он это пережил. Взгляд Баки скользнул через плечо, и его глаза резко остановились на Стиве. Тот сидел на кровати, окруженный мягкостью и уютом, который создавал белый зимний солнечный свет, льющийся на его фигуру. Его волосы казались светлыми, словно белое золото на свету, его кожа была мягкой и гладкой, словно масло, тронутая только несколькими бледными веснушками на шее, исчезающими под воротником рубашки. И внезапно Баки почувствовал странный рывок от разливающегося в животе тепла. … Он был красивым… В этом огромном открытом свободном мире, Стив все еще оставался самой красивой вещью, которую он когда-либо видел… первой красивой вещью, которая вошла в его жизнь – которую не превзошли даже солнце, луна и пронзительные белые звезды, мерцающие на черном зимнем небе. Пальцы Баки замерли на ткани, его кожа слегка похолодела, несмотря на то, что его внезапно окатило жаром изнутри. Стив был таким красивым… Он был так добр к нему… он был таким терпеливым и любящим, даже когда Баки так мало делал, чтобы это заслужить. И Баки вдруг почувствовал, что разрывается между двумя противоречивыми директивами, обе из которых приводили к одинаковому результату. Он хотел прикоснуться к Стиву, чтобы более глубоко ощутить эту красоту. Но его разум резко был захвачен старой директивой, спровоцированной его собственными желаниями: доставить удовольствие своему обработчику. Отплатить Стиву за то, что он относился к нему с такой добротой… Но эти два протокола могут сосуществовать вместе… верно? Баки был обязан доставлять удовольствие своему обработчику, но… возможно, он тоже мог этим наслаждаться… Ему это разрешалось? Ему разрешалось любить сексуальный контакт? Баки облизнул губы, его сердце заколотилось от внезапного всплеска нервозности, и он резко развернулся на месте. И через секунду решимость Баки еще больше окрепла. Даже если ему не позволялось подобного, он все равно должен сделать это для Стива… Медленно выпустив из рук свитер, Баки плавно подошел, осторожно наблюдая за Стивом пока приближался, а его рука скользнула к нему просто для того, чтобы легко коснуться лопаток. От этого прикосновения Стив дернулся, а его взгляд взметнулся вверх, когда от удивления у него перехватило дыхание. Баки отдернул ладонь, словно его обожгли. Он поспешно отступил на шаг, а провинившаяся рука прижалась к груди от реакции Стива на это прикосновение. Его живот свело болезненным спазмом, а вина уже струей хлынула по кровотоку. Он не знал, что именно сделал, но выражения лица Стива было достаточно, чтобы его сердце прекратило биться. Стив моргнул, резко возвращаясь с небес на землю, пока выныривал из своих мыслей о счетах у него в руке… о своем провале и о тяжелой, надвигающейся угрозе нестабильности. Он заставил свой разум вернуться к настоящему. Вернуться к Баки. Стив сглотнул. - Бак… - выдохнул он, и выражение его лица смягчилось, становясь извиняющимся, а рука сдвинулась, чтобы отрешенно отложить стопку конвертов в сторону. – Извини… - пробормотал Стив, протягивая к Баки руку, видя нервозность в его глазах и практически слыша, как бешено колотится его сердце, словно у кролика. – Прости… я немного потерялся в своих мыслях. Ты просто напугал меня, вот и все… - объяснил он мягким и нежным голосом, сопровождая его легкой улыбкой, которую Стив никак не мог заставить проникнуть в свой взгляд. Он хотел успокоить Баки, но все, что ощущал внутри себя Стив – это пустота. Баки осторожно сглотнул, протягивая правую руку, чтобы мягко накрыть ей ладонь Стива, а его сердце покалывало, пока он смотрел в красивые, нежные глаза своего защитника. Он был… обеспокоен. Он был… расстроен? Баки облизнул губы, отстраняясь, в то время как Стив явно скрывал следы мрачности, задержавшейся у него на лице. Но эта темнота так там и осталась, нависая над уголками его глаз. До сих пор. О ней совершенно невозможно было забыть, даже когда Стив улыбался Баки, глядя на него тем самым великолепным нежным взглядом, который крошил в порошок разъеденное ржавчиной железо в сердце Баки. Стив улыбался ему так, как будто ничего не случилось, хотя все это время в глазах его хранителя была боль. Баки плохо распознавал и реагировал на эмоции Стива… он не знал, как это делать. У него по-прежнему голова шла кругом от того, как именно Стив знал, что делать, когда у Баки был плохой день и он разваливался на части. Казалось, Стив знал, что нужно делать еще даже до того, как он сам разбирался в собственных чувствах, но… Баки не был таким. Эмоции были разобщенными, неоднородными, и их выбивали из него на протяжении десятилетий. Сочувствие было наказуемым преступлением. Баки не знал, как правильно реагировать на что-либо, входящее в эмоциональный спектр. Он… он не знал, как. Стив был расстроен, и он не представлял, как помочь… или как расшифровать, почему это произошло. Все, что он знал – это то, что Стив выглядел мрачным и напряженным, а кто-то столь совершенный, как его Стив, заслуживал того, чтобы чувствовать себя счастливым и расслабленным… всегда. Баки просто должен был дать ему это. Его красивый охранник протянул руку, мягко обхватив Баки за талию, и тот охотно пошел к нему в объятия, когда Стив притянул его ближе, нежно уткнувшись головой в его ребра. Баки редко позволял Стиву видеть его как-то иначе, кроме как полностью одетым; он все еще был так не уверен в своем теле, что Стив считал привилегией каждый брошенный на него мимолетный взгляд. Он повернул голову, прижимаясь к ребрам Баки легким поцелуем. - Извини, - снова пробормотал он, прислонившись головой к телу Баки и слушая слегка ускоренный стук его сердца. – Извини, забудь обо мне, - успокоил Стив, с улыбкой посмотрев на Баки. – Это просто глупость… Он нахмурился, но когда большой палец Стива тепло и успокаивающе пробежался по его коже чуть выше пояса, Баки задрожал, а его губы распахнулись. Он хотел спросить… хотел предложить себя Стиву. Но слова все еще трудно давались Баки, особенно в отношении понятий, с которыми он был незнаком. В данном случае это была близость без вреда… И когда из потрескавшихся губ Баки так ничего и не вышло, он выразил свои противоречивые желания единственным способом, который действительно знал – через действие. Баки подался вперед, его живот скрутило тревожным спазмом, и он закинул правую ногу на Стива, оседлав колени своего прекрасного обработчика. У Стива резко перехватило дыхание, его глаза расширились, доходя до самых волос, а сердце сбилось с ритма, в то время как дымка давления, стрессов и неудач рассеялась, став совершенно прозрачной, и его взгляд устремился к Баки. Его любовь взирала на него сверху, в его взгляде была написана борьба, а руки обвились вокруг его шеи. Его мощные бедра оседлали колени Стива, сжимая его ноги с небольшим давлением, и Стив моргнул, заталкивая обратно любые скоропалительные мысли. Стив любил Баки… Он любил его больше, чем мог выразить словами, и для Стива Баки был самым прекрасным созданием, которое он когда-либо видел… Он хотел его… Время от времени Стив предавался подобным фантазиям о Баки… Он представлял, как проводит руками по его телу… раздевает его… успокаивает его страхи и неуверенность в себе нежными прикосновениями и сладкими, искренними поцелуями. Стив воображал, как занимается с Баки любовью с нежностью и добротой, которых он никогда раньше не ощущал и представлял, как тот распадается под его руками на части… однажды… однажды, когда Баки его полюбит… если Баки когда-нибудь его полюбит… Стив не мог отрицать, что он лелеял эти мечты. Но они оставались всего лишь мечтами. Потому что Баки был не готов, и даже когда он делал что-то вроде этого… вроде того, чтобы сидеть на коленях у Стива с голой грудью, обнимая его талию своими сильными бедрами… Стив знал, что это не обязательно что-то значило. Это ничего не значило, потому что Стив подвел Баки и в этом тоже… не смог помочь ему увидеть… понять, насколько глубокое значение имело для Стива его согласие. Он подвел его, потому что Баки все еще падал на колени после любой ошибки или проступка, с широко распахнутыми от страха глазами и мыслями, науськивающими его на отрешенное принятие любого наказания, которое выберет для него Стив. Он облажался, потому что все-таки должен был достучаться до Баки, разъяснить, что он никогда… что никогда не накажет его, словно он был его охранником… его обработчиком… что Баки не нужно будет когда-либо отдавать себя, потому что он считал, что Стив этого заслуживал… Стив взметнул взгляд вверх, тщательно маскируя свою боль… свою вину… удерживая нежную теплую улыбку, когда смотрел на Баки, ничего от него не ожидая. - Эй… - пробормотал он, сдерживая в узде свое ноющее, изголодавшееся сердце, когда Баки прижался ближе и его такие разные руки сместились, осторожно лаская гладкую, словно масло, кожу. В ответ Стив мягко положил ладони на бедра Баки. Просто оперся на них, не поглаживая, не блуждая по ним руками… просто удерживая его на месте. Будучи слишком неуверенным, чтобы полагаться на то, что Баки действительно этого хотел. Будучи слишком виноватым и озабоченным чтобы просто наслаждаться тем, что Баки так близко. И даже если Стиву удастся стряхнуть с себя этот груз, который так сильно на него давил, и он даст себе волю… Стив скорее проигнорирует то, насколько его душа жаждала близости с Баки, чем сделает что-нибудь, что помешает его исцелению. Легкие Баки наполнились медленными глубокими вдохами, а взгляд сосредоточился на теплом красивом лице Стива, пока он осторожно поглаживал его виски и щеки. Его сердце и разум вели войну друг с другом… Он… хотел этого? Стив? Он хотел отплатить своему обработчику, доставить ему удовольствие, заставить его забыть о тьме, поселившейся у него в мыслях. Он хотел показать Стиву, как много он для него значит… как сильно он его обожает. Он… не знал, чего он хотел. Баки неспешно наклонился, легонько прикасаясь губами ко рту Стива, а пальцы медленно и нежно заскользили по всей длине его великолепного горла. - Стив… - прошептал Баки, чувствуя, как подрагивает под кончиками пальцев его кадык, когда он сглотнул, и сердце Стива застучало еще быстрее, но другие подаваемые им сигналы, были… разочаровывающе запутанными… Стив должен был реагировать: перемещать руки, дышать чуть быстрее, может даже демонстрировать другие физические показатели возбуждения, но… все это было противоречиво. Прочитанные реакции Стива были такими же, как мысли Баки. Неуверенными. «Да» и «нет» сплелись вместе в запутанный узел. Баки сглотнул, его сердце бешено стучало, пока пальцы не спеша скользили по груди Стива, чувствуя твердую выпуклость его мышц под рубашкой, ощущая жесткие складки его пресса. Его ладони осторожно опустились на пояс Стива. - Баки? – пробормотал в ответ Стив тихим и заботливым голосом. Его руки все еще неподвижно лежали на бедрах Баки, а взгляд до сих пор был прикован к его лицу, несмотря на тугой узел отчаяния у него в животе. Намерения Баки становились все более отчетливыми, его сильные тонкие пальцы медленно дразнили прямо над подолом рубашки, практически целуя кожу его живота, пока он играл с пряжкой на его ремне. Но если Стив и извлек какой-то урок из ужасающей первой попытки Баки инициировать сексуальный контакт, то он заключался в том, что видимые сигналы, посылаемые Баки, и даже словесное согласие не обязательно что-то значили… Баки говорил то, что, по его мнению, хотел услышать Стив, и поэтому мог до посинения заявлять о своем согласии, но если Стив предпримет какие-то действия, это по-прежнему могло быть изнасилованием… Потому что Стив не мог быть полностью уверенным. Он не мог быть уверен, действительно ли Баки хотел этого… хотел чего-либо… или это было полным повторением их последнего совместного опыта. Если подумать… прямо сейчас Стив даже не был уверен, что сам этого хотел… Стив осторожно прошелся руками по бедрам Баки, потирая их поверхность теплым и успокаивающим прикосновением, несмотря на беспокойство, написанное в глазах. - Ты хочешь поговорить об этом минутку? – тихо и почти отчаянно спросил Стив, несмотря на то, что губы Баки ласкали его собственные… даже невзирая на то, что руки, лежащие на его поясе и бедрах, начали потихоньку смещаться. Баки моргнул, пока его сердце и разум все еще метались в агонии из-за конфликта. Но Стив этого заслуживал. Он был таким напряженным, каким Баки никогда не видел его раньше. Он был… он был огорчен, и от этого сердце Баки становилось немного безумным. Но, возможно, он мог бы это исправить. Может быть, он мог улучшить ситуацию… или, по крайней мере, заставить Стива об этом забыть. Он мог сделать это для него. Стив уже так много сделал. Баки мог сделать это для него. И вдруг Баки с силой нажал, втягивая рот Стива в поцелуй. Сердце Стива сбилось с ритма из-за внезапного поцелуя, его легкие резко заполнились, а руки замерли на бедрах Баки. Его мысли беспорядочно метались, сердце сжималось в узел, и Стив осторожно отвел голову назад, пытаясь разорвать поцелуй. Но Баки настойчиво продвигался дальше. Он еще плотнее обхватил губы Стива, подтолкнув его вперед как раз тогда, когда он запрокинул голову, чтобы отодвинуться, и это движение привело к тому, что Стив упал на матрас с неконтролируемым глухим звуком. Стив моргнул, а Баки последовал за ним, легко и плавно опускаясь и оседлав его лежащую фигуру. Он поцеловал его, скользнув ладонями под рубашку Стива и поглаживая твердые мышцы его живота. Его прикосновение было теплым и настойчивым, губы напротив его собственных были жадными, и Стива пронзило желанием, но душу скручивало от борьбы, пока его хватка на бедрах Баки становилась все крепче. Баки целовал его так, как будто этого хотел… как будто он действительно этого хотел. Но как Стив мог об этом знать? Как он мог доверять Баки, когда тот уже показал, что готов притворяться ради Стива? Если Баки был не в состоянии его любить, кто мог сказать, что он по-настоящему мог его хотеть? Кто сказал, что Стив не был только лишь обработчиком? Кто сказал, что это не изнасилование?