Institution of Love

Не уходи из сна моего. Сейчас ты так хорошо улыбаешься, Как будто бы мне подарить стараешься Кусочек солнышка самого. Не уходи из сна моего! Не уходи из сна моего! Ведь руки, что так нежно обняли, Как будто бы радугу в небо подняли, И лучше их нет уже ничего. Не уходи из сна моего! В былом у нас - вечные расстояния, За встречами - новых разлук терзания, Сплошной необжитости торжество. Не уходи из сна моего! Не уходи из сна моего! Теперь, когда ты наконец-то рядом, Улыбкой и сердцем, теплом и взглядом, Мне мало, мне мало уже всего! Не уходи из сна моего! Не уходи из сна моего! И пусть все упущенные удачи Вернуться к нам снова, смеясь и плача, Ведь это сегодня важней всего. Не уходи из сна моего! Не уходи из сна моего! Во всех сновиденьях ко мне являйся! И днём, даже в шутку не расставайся И лучше не сделаешь ничего. Не уходи из сна моего! Э. Асадов

Стив ничего не мог с собой поделать. Он боялся. Стив боялся войти в гостиную и обнаружить, что Баки лежит там… суровый, злой и обиженный. Он боялся, что взглянет в лицо любимому человеку и ничего там не увидит. Баки не любил его. Он знал это – всегда знал – но Стив, несмотря на весь страх и несостоятельность, пригретые возле груди, не мог поверить, что Баки ни в коей мере это не волновало. Любовь или нет, но что-то в Баки… что-то в этом действительно сломленном человеке проявляло о нём заботу. Но теперь Стив был в ужасе от того, что забота и привязанность, которые когда-то чувствовал Баки, остались в прошлом. На этот раз он боялся, что Баки его возненавидит. Вот почему он так надолго задержался в спальне… вот почему простой поворот дверной ручки и открытие двери заняли добрые пять минут. Но через некоторое время Стив понял, что не может и дальше это откладывать… понял, что если даст слабину, та малость, которая была у них с Баки, может оказаться разрушенной без возможности восстановления. Он должен быть там для Баки, и Стив должен смело это принять. Шаги Стива были неслышными на ковре, когда он вошёл в комнату, словно призрак, а его тело было напряжённым и холодным, несмотря на то, что он был закутан в теплый свитер и спортивные штаны, надев на ноги две пары носков. Он чувствовал себя так, словно в сердце вонзились ледяные осколки… врастая в него в ту секунду, когда Стив осознал, куда привел их этот путь: прямо туда, к агенту Гидры, пустившему пулю в Баки… к Стиву, проскользнувшему в гостиную, словно приведение, потому что боялся ярой ненависти, которую, как он думал, получит от человека, которого любил и за которого боролся больше года. Баки лежал на диване с безжизненно устремленным в потолок взглядом и искусно обработанными ранами. Он не смотрел. Дыхание Баки не изменилось, но Стив понимал, что тот знает о его присутствии – он был слишком проницательным – слишком умелым, чтобы этого не заметить. Даже мысля сквозь густую дымку боли, Стив знал, что Баки был в курсе его присутствия, хоть его дыхание и не изменилось. Даже если его глаза не мерцали от узнавания. Он выглядел таким бледным… Стив сделал ещё один нетвердый шаг навстречу, и его носки примяли ворс ковра. И после долгого молчания, Баки болезненно продемонстрировал первые физические признаки того, что узнал о присутствии Стива. С его губ слетел тихий стон, а грудь прошило тупой пульсацией от мучительного спазма. У Баки всё болело. Он чувствовал холод и легкую тошноту от остаточного адреналина, а боль отдавалась пульсацией через грудь вверх по шее. Он был растерян, огорчен и чувствовал такое горькое… горькое разочарование. Он не был в безопасности. Его даже не любило это прекрасное, совершенное существо, которое так нежно – так мягко – взяло его за руку и вывело из этой тюремной адской дыры и дало ему дом, еду, одежду и привязанность… И что ещё хуже – он это принял. Что ещё хуже – Стив действительно его любил, а он был настолько напуган, что чувства Стива разъедались месяцами и месяцами усилий без отдачи. Стив так усердно старался ради любви Баки, но, в конце концов, признал безнадёжность перспективы когда-нибудь добиться каких-то ответных чувств и разлюбил его. Баки не был уверен, что из перечисленного было хуже. Всё, что знал Баки – это то, что он каким-то образом выжил и что всё по-прежнему было кончено. Даже с учетом всего произошедшего, они находились на том же месте, что и три часа назад. На том же месте, где пребывали последние две недели. Стив, вероятно, пришёл сюда сказать ему, что хочет, чтобы Баки ушёл… сказать мягко – он был в этом уверен – Стив скажет ему об этом очень мягко… потому что он отчего-то всегда был с ним ласков, даже когда убивал Баки… так безмолвно… так медленно. Стив пришёл сюда, чтобы сказать ему, что он собрал все его вещи… что всё аккуратно сложено и упаковано, но, тем не менее, выставлено за порог… Он скажет Баки, что тот может провести здесь ночь… и даже завтрашний день, пока снова не будет в состоянии двигаться, но затем он должен будет уйти. Всё было кончено. Стив больше не мог терпеть Баки в своей жизни. Баки тяжело сглотнул, его лицо было бледным, а кожа - липкой. Он мог почувствовать, как взгляд Стива задерживается на нём… на человеке, в которого он безоговорочно вложил всю свою жизнь… ради которого всё бросил… На человеке, ради которого он пожертвовал своей жизнью – своей должностью – и репутацией… На человека, который отплатил ему тем, что разрушил его жизнь… который теперь лежал на его заляпанном кровью диване. Это был след, тянувшийся от Баки, который никогда не смоется, словно чёрная метка, оставленная им на жизни Стива. Но он просто завис там, и это молчание тянулось дольше, чем мог выдержать Баки. Он прикрыл глаза и тихо выдохнул. - Утром… - пробормотал он, а его голос был чуть громче болезненного шепота. Стив моргнул, и его грудь слегка сжалась, когда Баки заговорил, а затем тишина, нависшая над ними, словно саван, разлетелась, как сахарная пыль. Он с трудом сглотнул, осторожно делая шаг вперед одетыми в носки ногами. - Прости? – тихо переспросил Стив, будучи совершенно не в состоянии поднять на него взгляд. Лежащий на диване Баки болезненно сместился. - Я… я уйду утром… обещаю. Эти слова ударили Стива, словно лезвие в сердце… подобно ржавому ножу, острие которого несколько недель парило возле его груди, а теперь без предупреждения пронзило его плоть и кости. Его горло сжалось, и Стив резко заморгал, а эмоции внезапно вырвались наружу глубин его нутра. - Ох… Это единственное слово вышло низким и хриплым, вырвавшись из стиснутого горла Стива сдавленным тихим звуком. Внезапно его разум раскрутил все пути – все возможности, которые так долго преследовали его сознание; его взволнованный, перепуганный разум говорил Стиву, что он оказался прав. Что он сам, прежде всего, припер Баки к стенке этими отношениями, когда тот был восприимчивым и находился в беспомощном состоянии, что и использовал Стив в качестве преимущества над ним там, где слово охранника было законом, а отказ от сотрудничества означал ещё большую боль и жестокость в этом тюремном аду. Баки никогда его не хотел. Он никогда бы не сказал ему «нет». И теперь, когда появился такой вариант… теперь, когда Баки достаточно пришел в себя для того, чтобы понять, что он достоин всей любви и уважения в мире – что он был не просто инструментом, оружием или заключенным – что он имел право сказать «нет». И теперь – теперь, когда он это знал, Баки не хотел ждать ни секунды дольше необходимого, чтобы избежать этих токсичных отношений, в которые он угодил. Но другой голос также нашептывал на задворках его сознания. Тот, который был гораздо мягче… тот который Стив долгое время не слушал из-за вины… тот, который по звучанию немного напоминал Наташу. Не выбрасывай на ветер всё хорошее из-за домыслов. Стив глубоко вздохнул и позволил этим словам снова и снова прозвучать у себя в голове до тех пор, пока не начал верить в них. Не выбрасывай на ветер всё хорошее из-за домыслов. Ноги Стива медленно понесли его к дивану, где он примостился всем своим весом на самой низкой подушке – ближе, чем он осмеливался быть с Баки за последние недели. Стив опустил глаза, сцепив перед собой дрожащие руки. - Я не буду заставлять тебя оставаться… - сказал Стив, перенося вес с ноги на ногу, а его голос звучал чуть громче шепота. Но он знал. Он знал, что Баки его услышит. Стив медленно издал судорожный вздох, а его глаза закрылись, страшась увидеть выражение лица Баки, если он каким-то образом усугубил положение дел. - Я… если ты хочешь уйти, Бак… если ты больше не желаешь здесь находиться, я даже не буду пытаться заставлять тебя остаться, но… пожалуйста… - умолял Стив. – Прежде чем принять это решение, просто… просто поговори со мной… В первый раз с тех пор, как Стив прокрался в гостиную, бесстрастное выражение лица Баки затрещало по швам, и его черты исказила гримаса, когда он мучительным жестом отвернул голову. Он сместился, отвернув лицо к спинке дивана и не глядя на Стива. Смотреть на его лицо – это слишком, в то время когда Баки знал, что не может позволить тешить себя ложной надеждой. Это уже однажды случилось за сегодняшний день, и внезапный крах чуть его не убил. Он не сможет выдержать это снова. И Стив почувствовал крохотную ниточку надежды, за которую уцепился, чтобы продолжить борьбу. - Стив… на самом деле здесь особо не о чем говорить, - сказал Баки тихим и хриплым голосом, опустив глаза. Щёк Баки коснулся легкий румянец стыда, а сцепленные руки Стива болезненно сжались перед ним, пока каждый из них обвинял себя в страданиях, который пережил другой. - М-может быть и так… - тихо сказал Стив. – Но, пожалуйста… не уходи, не поговорив со мной… Баки чувствовал, что его дробили на части – медленно и мучительно. Он уже разрушил жизнь Стива… он не хотел снова заставлять его проходить через это, ведь если Баки так сделает, то существовала вероятность, что даже то небольшое сострадание, которое осталось у Стива по отношению к нему, бесследно исчезнет. А он этого не хотел. Баки эгоистично желал уцепиться за любую крошечную привязанность, которая останется у него от Стива. Но всё же… - Мне жаль… Я знаю, что это ничего не исправит… - тихо сказал Баки, сосредоточив пристальный взгляд на фактуре Стивова дивана… отказываясь отвести глаза. – Я знаю, что это не исправит ситуацию с твоей работой… с твоей репутацией… с чем угодно… я бы хотел… но я уйду. Обещаю… Тебе больше не придется иметь со мной ничего общего. Горло Стива сдавило, его взгляд сосредоточился на Баки, а сердце заныло в груди. - Бак… - хрипло прошептал он, но Баки стиснул челюсть, а его ладони плотнее сжались рядом с диванными подушками. - Я знаю… - сдавленно сказал он. – Никто и никогда не посмотрит дальше того факта, что ты влюбился в заключенного… - Это слово по вкусу напоминало яд на его губах. – Ты совершил ошибку, и… и я стоил тебе всего. Я не могу этого исправить… я не знаю, как. Но я не стану оставаться и делать только хуже. Ты… - Баки нахмурил лоб, так сильно стиснул зубы, что они заболели. – Ты такого не заслуживаешь. После всего, что ты для меня сделал, я не поступлю так с тобой… Я уйду утром. Стив чувствовал себя так, словно ему влепили пощечину. -Ч-что? – удалось выдавить ему. – Б-баки… Баки, нет… - лихорадочно бормотал Стив, в порыве протягивая руку и хватаясь за его сжатый кулак с глазами, округлившимися от недоверия и слепого замешательства. Что он такое говорил? Стив не хотел верить собственным ушам… его разум не хотел этому внимать… тому, что Баки обвинил себя в резком крушении жизни Стива, когда всё, что знал Стив – что Баки был единственным хорошим обстоятельством, которое заставляло его стремиться всё это преодолеть. Баки был замечательным… Баки был его жизненным путем. Тем, кто стоил всего этого. От этого прикосновения вверх по позвоночнику Баки побежали искры, а его взгляд, в котором вспыхнули замешательство и боль, переместился на Стива. И тот наклонился вперед, обхватывая рукой ладонь Баки. - Баки… - выдохнул Стив, а его голос был хриплым и искренним. – Это не твоя вина – ничего из этого – это… это не твоя вина… - Стив, ты же знаешь, что так оно и есть! – практически огрызнулся Баки, скорчив гримасу и приподнимаясь на одном локте. – Этого бы никогда с тобой не произошло, если бы не я! Твоя репутация… твоя работа… - Это не из-за тебя! – запротестовал Стив, сердце которого мучительно сжималось. – Это было не твоё решение, а моё! Ты находился не в том душевном или эмоциональном состоянии, чтобы отвечать взаимностью на любые возникшие у меня чувства, и я это знал… - выпалил Стив. – Я знал это, Баки, но я всё равно тебя преследовал, я позволил этому случиться, когда был твоим охранником. У меня была власть над тобой, а у тебя никогда не было никакого выбора. Черты лица Стива исказились от муки, а горло сжалось, потому что как же он мог так поступить с Баки? - Я дурачил самого себя, веря, что у тебя был какой-то выбор в этих отношениях, но у тебя его не было… у тебя никогда не было выбора… это лежит не на тебе. От таких слов Стива, он застыл, моргая. В сознании Баки он… он был охранником, обработчиком, и… Баки не должен был говорить им «нет», но… - Ты был другим, - тихо сказал Баки, осмеливаясь взглянуть на Стива. Его сердце заколотилось в груди, а взгляд заметался, пока Баки пытался разобраться в чувствах Стива со своим собственным искаженным восприятием реальности. Потому что, хотя Баки и должен был делать всё, что говорил Стив, подчиняясь ему, как вышестоящему по рангу, и никак иначе… он действительно был другим. Он никогда не требовал от Баки такого строгого послушания. Он никогда не приказывал ему проявлять расположение, вступать в контакт или доставлять удовольствие… отказываясь от этого, даже когда Баки пытался. И… - Я поцеловал тебя, - сказал Баки, и его голос был тихим и мягким, а взгляд встретился с глазами Стива. И Стив растерялся. И пока он находился в таком состоянии, Баки воспользовался возможностью. - Я… поцеловал тебя первым, Стив… Это произошло не из-за твоего положения, а потому что… ты боролся за меня… ты доставал мне книги, выводил на улицу и говорил, что не веришь, что я был монстром. Ты помог мне вспомнить своё имя и… я хотел этого. Баки мог увидеть сомнения в выражении лица Стива… склонность цепляться за свою вину точно так же, как делал сам Баки, и он болезненно приподнялся, опустив взгляд. - Раньше… до тебя… я не мог вспомнить время, когда хотел к кому-нибудь прикоснуться или поцеловать… я это делал… я подчинялся, но… никогда этого не хотел… и я захотел тебя поцеловать, - осторожно сказал Баки. Взгляд Стива встрепенулся. - Я помню… - тихо признался он, опустив взгляд, теперь уже сидя на диване рядом с Баки, и едва его касаясь, за исключением случайного столкновения внешней части их бёдер. Стив вспомнил удивление, которое почувствовал и то, как внезапно обрушилась его сдержанность, когда он поцеловал Баки и ответ, и последовавшую за этим панику. Но Баки поцеловал его первым. Он этого хотел. В запале всей своей вины Стив почти убедил себя, что тот поцелуй тоже был его идеей. Какая-то крошечная часть узла внутри него ослабла от этого напоминания. - Ты не был готов к отношениям, - всё же тихо заметил Стив. – Я знал, что ты не готов меня полюбить, и… - Ты сказал мне, что всё в порядке… - мягко напомнил ему Баки. - … что любить сложно, а мне ещё сложнее, чем кому бы то ни было… что даже если я не смогу полюбить тебя в ответ, ты всё равно позаботишься обо мне… так, как я того заслуживаю, - с небольшими запинками сказал он, потому что единственное ощущение, с которым он всегда боролся, было чувство, что он не заслуживает любви Стива. Но Баки не мог принять мысль о том, что Стив верит, что он загнал его в угол самой лучшей вещью, которая когда-либо с ним случалась. Баки неуверенно протянул руку и нежно накрыл ею ладонь Стива, глядя прямо на него. - Ты заботился обо мне… - тихо сказал он. – Ты не причинял мне боли… ты… ты относился ко мне, как к человеку. Ты был лучшим, что когда-либо со мной случалось, и… - Баки запнулся, делая судорожный вздох. – Ты был таким хорошим… таким… идеальным… и когда всё это изменилось, я просто… это случилось по моей вине. Последние слова были произнесены с горечью. Подавленно. Потому что Стив был совершенством. Он был добрым, красивым и идеальным, и Баки утащил его до самого уровня ада и разорвал его жизнь в клочья. Ведь как кто-то подобный Стиву мог оказаться виноват? Стив во все глаза уставился на Баки. Баки смущенно моргнул, отводя взгляд в сторону. «Что?» - пробормотал он, и вверх по его шее к самым щекам пополз румянец, вызванный стыдом. Стив смотрел на него в течение долгого мгновения, и его лицо постепенно приобретало печальное выражение. Эта была она – не единственная – но одна из главных насущных проблем в их отношениях. Для Баки Стив был совершенством. Для Баки эта пропасть, разросшаяся между ними, была исключительно его виной, и даже такая мелочь, как упавшая тарелка, заставляла его падать на колени. Потому что это была его вина. Потому что Стив был идеальным. Он стиснул его руку в слабом, болезненном пожатии. - Я не такой… - тихо сказал Стив. – Бак… я не идеален. Баки вернул пожатие, покачав головой. - Не говори так… - пробормотал он. Потому что это было всем, что знал Баки. - Я не такой… - снова упорствовал Стив, и в его тоне послышались слабые отголоски настойчивости. – Я был безрассуден с моей влюбленностью в тебя, и из-за этого меня уволили. Я должен был находиться там, рядом с тобой на протяжении всей той подготовки к суду, но я был небрежен, и вследствие этого ты остался на несколько месяцев наедине с охранником, который причинял тебе боль. Когда это произошло, я опустился дальше некуда. Я не следил за твоими делами так, как следовало бы делать. Я даже не мог заставить себя встать и принять душ! – сказал Стив, с отчаянием глядя на Баки. – Я не идеален, Бак… я лежал в одной и той же одежде несколько недель подряд. Я был уставшим, грязным и злым. Моя одежда воняла словно прокисшее молоко и казалось, что кто-то подвел мне глаза черным цветом. А когда я вернул тебя, то стал защищать сверх всякой меры. Я был в ужасе от всего, что могло причинить тебе очередную боль, и едва выпускал тебя из поля зрения. Когда финансы покатились под откос… я отгородился от тебя. Мне казалось, я так сильно испортил наши отношения, что все мои поступки только принесут тебе вред, и… и я не мог этого вынести… - голос Стива слегка дрогнул от отчаяния. – Я не мог вынести мысли о том, чтобы причинить тебе боль… о том, что ты совершаешь какие-то действия, потому что чувствуешь себя обязанным… потому что я сделал недостаточно, чтобы помочь тебе оставить это позади… Я отдалился от тебя, Бак, - прохрипел Стив, глядя на него наполненным болью взором. – Я отдалился от тебя и заставил тебя почувствовать себя так, словно ты в этом виноват, и из-за этого тебя ранили. Это из-за меня… я не… я не идеален, я… я…даже не смог позаботиться о человеке, которого люблю. Баки не хотел этого слышать… Он…он… этот человек, которого он описывал, не был Стивом. Человек, которого он описывал, был опрометчивым, поглощенный собственными мыслями и беспокойным. Человек, которого он описывал, не мог заставить себя принять душ в плохие дни и не мог позвонить, чтобы разузнать о любимом человеке. Человек, которого он описывал, был неприятным и принимал плохие решения – вредные решения – он был склонен к ошибкам и являлся простым смертным. Не Стив, этот… этот человек не был Стивом. Он должен был быть идеальным. Баки нахмурился. - Это… неправда… - предпринял слабую попытку Баки, когда одно из его основополагающих понятий внезапно жестоко обрушилось. – Стив… это неправда. И Стив страдальчески фыркнул. - Да, Бак… это правда. Я был сущей катастрофой задолго до того, как тебя повстречал. Я… я сделал это с нами, Бак. Я облажался с нами так сильно, что упустил всю суть того, что происходит, и… я хочу это исправить, - мягко сказал Стив, глядя на Баки. – Если ты меня простишь… я хочу попытаться ещё раз… я хочу исправить то, что между нами произошло. Баки почувствовал сдавливание и напряженный спазм в груди, что-то вроде паники, сжимающей его внутренности. - Я… я не могу, ты не сделал ничего плохого, - запротестовал он, убирая руку от Стива, но тот потянулся, вернув ее обратно, и нежно, умоляюще сжал. - Да, я сделал, Баки. Пожалуйста… - молил Стив. Он хотел, чтобы Баки его простил. Отчаянно. Он в этом нуждался… не только для себя, но и для Баки… Баки должен был признать, что Стив не является этим непогрешимым существом. Или же подобное просто-напросто будет происходить снова и снова. - Баки… послушай, я всё время бываю неправ. Я не всегда знаю, как лучше, и даже что я вообще делаю! Я собираюсь говорить глупое дерьмо, терять самообладание и принимать безрассудные решения, потому что именно так и поступают люди, - настаивал Стив. – Я стараюсь быть для тебя самым лучшим, но не всегда могу с этим справиться, и в самые худшие времена я бываю скверным, обременительным и несовершенным. И я буду действовать тебе на нервы или в чем-то облажаюсь или скажу что-то глупое, но это не значит, что я не люблю тебя… Последние несколько слов выскользнули у Стива судорожным вздохом, и он отчаянно сосредоточил взгляд на глазах Баки. - Это не изменится… В мой лучший или худший день, я по-прежнему буду тебя любить… но те дни, когда я проявляю себя с худшей стороны, будут случаться… и ты должен это знать… должен это понимать… пожалуйста… Баки моргнул, озадаченный выражением лица Стива. Оно было настоящим, открытым и честным, и внезапно Баки, словно ведром свинца поразило то, насколько это было правдиво для Стива. Каким-то образом, Стив в это верил… он верил, что… ход мыслей Баки резко нарушился. Стив вовсе не тот, кто угодил в ловушку скроенной по шаблону веры. Это был он сам. Баки медленно выдохнул, и у него заболела голова, когда он в отчаянии посмотрел на Стива… сквозь эту позолоченную тонкую обертку, в которую его измученный разум завернул фигуру своего спасителя. И внезапно Баки увидел человека, который сидел рядом с ним на диване. Не божество. Не ангела. Мужчину… в свитере, спортивных штанах и двумя парами носков, надетых друг на друга… с накинутым на плечи одеялом, с хлюпающим носом и покрасневшими от холода глазами… с растрепанными волосами и мрачными, глубокими морщинами от тревожных, проведённых без сна ночей. Он был болезненно реальным – болезненно несовершенным – и болезненно человечным. И это ввергло Баки в ступор. Он сглотнул, опустил взгляд, а затем снова поднял, но слова Стива оказали своё влияние. Золотой сияющий спаситель исчез, и Баки смог увидеть, как Стив лежал на диване в одежде недельной давности, не в силах заставить себя пошевелиться. Он смог увидеть плохие решения и безрассудство, и это почти ужасало. Но это все ещё был Стив. Вот только сейчас… сейчас Баки смотрел на него… и не знал, кто он такой. - Баки? – мягко спросил Стив, а в его взгляде вспыхнуло беспокойство. Он немного сдвинулся с места, где сидел, нежно сжимая руку Баки, которая обмякла в его ладони. Баки просто таращился на него. Между его бровей залегла складка, и он смотрел на Стива так, словно едва его узнавал. Это нервировало, и Стив за него волновался. - Бак… - снова осторожно попытался он, осмеливаясь протянуть руку… осмеливаясь мягко прикоснуться самыми кончиками пальцев к его челюсти. – Поговори со мной… - тихо предложил Стив, и Баки моргнул, а его взгляд сфокусировался с пронзительной ясностью. - Я ничего о тебе не знаю. Сердце Стива неудержимо заколотилось в груди, а взгляд заметался от растерянности и беспокойства. Это не то, что он ожидал услышать. Он не понимал, что это означает, и Стив, облизнув губы, слегка наклонился вперед. - Что ты имеешь в виду? – тихо спросил он. – Бак, мы… мы знаем друг друга больше года, ты… - Но я ничего о тебе не знаю, - снова настаивал Баки, его брови нахмурились ещё сильнее, и он поднял руку, обхватив вторую ладонь Стива там, где она упиралась в его собственную челюсть, сжимая ее в своей собственной. – Я не знаю, кто твоя семья или что тебе нравится, а что нет. Я не знаю твоего любимого цвета или песни или что заставляет тебя почувствовать себя лучше, когда ты расстроен. Всё, что я когда-либо выучил о тебе – это то, что ты был ко мне добр… это всё, что я когда-либо удосужился выучить, - голос Баки стал тихим и виноватым, а взгляд забегал. – Ты бросил ради меня всю свою карьеру и нашёл для меня место в своей жизни… а я даже не удосужился узнать, кто ты… - Бак… - мягко попытался Стив, но Баки поднял голову и, наконец-то, что-то в его голове встало на своё место – на правильное место – где ему и полагалось быть. - Нет, - возразил он низким и нежным голосом. – Ты прав. Всё это… это пошло неправильно. Мне нужно простить тебя за это, и… и я прощаю… я прощаю, Стив… - тихо сказал он, и голос Баки внезапно наполнился убеждённостью, когда он сжал руки, со всей серьезность подняв глаза на Стива. – Но я не ошибся. И я не запутался, – напирал Баки, прежде чем его взгляд опустился туда, где обе руки Стива, сжимали его собственные, а дыхание Стива согревало кожу. Они сидели вплотную. Баки поджал одну ногу под другую, а его корпус был развернут к Стиву. Его глаза были опущены, а Стив сидел прямо впритык к нему, пока их руки переплелись между собой. Баки мог сосчитать бледные веснушки на щеках и носу Стива. - Я не запутался, - снова сказал он. Тихо и серьёзно. – Я был эгоистом… Единственное, что я знал о тебе… это то, что было для меня полезно… что ты был добрым и ласковым, и что ты не причинишь мне вреда, но… это просто черты характера, они … они - это не ты. А я позволил им быть тобой, - мягко сказал Баки, выглядя виноватым и пристыженным, а его взгляд опустился к коленям. Стив должен был принять этот недостаток, точно так же, как Баки изо всех сил старался принять недостатки Стива. Без них, они были не людьми, а просто двумерными идеями, которые пытались любить друг друга. Он медленно выдохнул, его наполненное мукой лицо устремилось к Баки. Но, как и у самого Баки, истина – хотя она была и болезненной – нашла там своё место. Стив послал Баки малюсенький, дрожащий кивок. - Хорошо… - мягко и тихо сказал он, а его взгляд неуверенно остановился на Баки. – Хорошо… я… - Стив сглотнул, делая ещё один судорожный вдох, – я думаю… нам предстоит много работы, но, прежде всего… не уходи, - тихо взмолился Стив. – Я… я хочу всё исправить. Я хочу сделать это правильно, и… и узнать тебя, но… пожалуйста, не уходи… Взгляд Баки вспыхнул, его глаза медленно поднялись, прежде чем встретиться с отчаянным взором Стива, а его собственное лицо выражало открытость и серьезность. - Я… никогда этого не хотел, - ответил он, и его голос вышел неожиданно хриплым, а горло сжалось. – Не взаправду. Я просто… хотел, чтобы ты был счастлив. Стив страдальчески кивнул. Это было единственное, что он точно так же когда-либо желал… Но они не знали друг друга. Не по-настоящему. Они не знали как разговаривать друг с другом… как заботиться друг о друге, и они оба по-своему пытались это сделать. И всё пошло не так, как надо… очень, очень неправильно. Но это не должно быть окончено. - Я знаю, - сказал Стив, пристально глядя на него в ответ. – Я тоже… Долгую секунду спустя, Стив подался вперед, высвободив одну руку из захвата Баки, и коснувшись его челюсти, а всё выражение его лица наполнилось нежностью. - Могу я тебя поцеловать? – пробормотал он, наблюдая за сменой эмоций Баки. Удивление. Облечение. Что-то похожее на застенчивость. Баки слегка наклонил голову, а его взгляд опустился к губам Стива. - Да… - пробормотал он, позволяя Стиву сократить дистанцию. Поцелуй вышел нежным, медленным и безмятежным. С сомкнутыми губами, сладкий и… робкий. Первый поцелуй повторился заново на пороге нового старта. Как будто весь осадок прошлого был смыт подчистую. Стив осторожно склонился к нему, зная, что Баки нужно было быть аккуратным с тем, как он двигался. Он обхватил ладонью челюсть Баки, нежно притягивая его ближе, а глаза Стива были закрыты, когда он приоткрыл чужие губы настолько, чтобы просто прихватить нижнюю губу Баки собственными губами. Он издал тихий стон, закрывая глаза, в то время, как его рот стал податливым, доверчиво позволяя Стиву вести в поцелуе. Но Стив не углублял его. Он оставил его таким, как есть – нежным, затяжным и интимным. Баки издал тихий гул, когда Стив отстранился, его глаза по-прежнему оставались закрытыми, а губы легко ласкали рот Стива, пока они пили дыхание друг друга, впитывая близость, которой лишали себя на протяжении недель. Тишина окружила их, словно шелковым коконом, а тепло от присутствия друг друга прогоняло даже воспоминания о холоде. Баки прижался ближе, снова нежно целуя Стива, а его сердце билось спокойнее, чем за все эти несколько недель. - Мне жаль, что так случилось… - выдохнул Баки, а его глаза по-прежнему оставались закрытыми. – Но… я так же отчасти этому рад… я хочу узнать тебя, Стив… - пробормотал Баки, а его слова вышли с запинками, когда Стив поцеловал его между этими признаниями. – Я… я хочу знать всё… Стив выдохнул в губы Баки, и его скованное напряжением сердце внезапно затрещало от облегчения, когда он протянул руку и сладко прижал рот Баки к своему собственному. - Мне на ум не приходит ничего другого, что я охотнее предпочел бы сделать.