Institution of Love

Я тебе посвящаю столько стихов, Что вокруг тебя вечно смеется лето. Я тебя вынимаю из всех грехов И сажаю на трон доброты и света. Говорят, что без минусов нет людей. Ну так что ж, это я превосходно знаю! Недостатки я мысленно отсекаю, Оставляя лишь плюсы души твоей. Впрочем, только лишь плюсы души одной? А весь образ, таящий одни блаженства?! Коль творить тебя с радостью и душой - То выходит действительно совершенство. Я, как скульптор, из песен тебя леплю - И чем дольше, тем больше тебя люблю! Э. Асадов

Стив никак не переставал поражаться тому, как быстро исцелялось необыкновенное тело Баки – как всего через несколько часов после выстрела, который прошил его грудь, Баки был способен довольно легко передвигаться. Его мышцы и плоть уже срастались воедино, Баки уже мог самостоятельно приподниматься, перемещаться, менять положение. Он был в состоянии сидеть, лишь только слегка ссутулившись и уложив голову на плечо Стива, а его рука нежно сомкнулась на чужой ладони. Стиву казалось, что его сердце собирается пробить грудную клетку. Он мог чувствовать дыхание Баки – слышать, как бьётся его сердце, пока они сидели в тускло освещенной гостиной с кружками кофе, приготовленного для них Стивом, которые стояли с краю стола, разнося по воздуху ароматный пар. Тело Стива полностью согрелось, точно так же, как и у Баки. Панорамное окно, расположенное за диваном, было занавешено, а на его стекле мороз выткал изящный паучий узор, в то время как рыхлый февральский снег начал кружиться в темном холодном ночном воздухе. Но внутри всё было окутано теплом и робким прикосновением – повторным изучением того, что, как они думали, потеряно навсегда. И здесь… с головой Баки, лежащей у него на плече и их переплетенными пальцами… Стив подумал, что это был самый интимный момент, который они когда-либо разделяли. Любая близость, что была между ними в классическом смысле этого слова, была продиктована неуверенностью, отчаянием и чувством долга, и она никогда не заходила далеко. Там всегда присутствовал элемент страха – страха, что если не сделать всё правильно или не сделать вовсе – это в результате приведёт к потере того, что они ценили дороже всего. Раньше их близость была окутана предположениями и заблуждениями. Это оказывало влияние исключительно на Баки, который верил, что Стив совершенен и непогрешим, и что ему нужно отдавать себя, чтобы сохранить его любовь. Но теперь всё было по-другому… Теперь Баки знал, что мужчина, который его любил, был просто личностью… просто человеком - ошибающимся, отстраненным и имеющим недостатки. Несовершенным и прекрасным. И когда они начали всё сначала – когда они сидели там вместе, Баки стал задаваться вопросом – а не в том ли причина, почему он не мог полюбить Стива раньше, что человека, в которого он пытался влюбиться, и вовсе не существовало в природе. Но теперь он не старался влюбиться в позолоченного спасителя… Он только начинал влюбляться в человека. В обыкновенного человека со своей собственной борьбой, изъянами и сердцем, которое по какой-то причине любило Баки… Теперь Стив мог почувствовать пульс Баки на своей ладони, услышать тихий шорох его дыхания и ощутить едва заметные следы этого дыхания на обнаженной коже над воротником рубашки, словно туда легонько села бабочка. Тёплый воздух, казалось, окружил их коконом, обвиваясь всё плотнее и плотнее, чтобы сплести из слёз в их душах что-то более прекрасное, чем каждый из них мог себе представить. И Стив прижался ближе, впитывая нежность и близость, которую они, наконец-то себе позволили после столь долгого времени и после такого сильного страха и неуверенности. Баки сместился, чтобы податься навстречу движению Стива, и пристроился рядом с ним поудобнее, его свободная рука сдвинулась, чтобы пройтись по груди Стива сквозь свитер, запоминая ощущение от крепкого изгиба мышц под тканью. Они просидели прямо здесь, на диване несколько часов. Ночь была на исходе, сменяясь утром, и кофейник был совершенно пуст, но душа Баки по-прежнему была голодна, несмотря на тихие разговоры, которые они вели на протяжении нескольких часов. Так или иначе, их все ещё не было достаточно. - Расскажи мне больше… - тихо пробормотал он, рассеянно играя с вязкой свитера, и его взгляд поднялся, всматриваясь в лицо человека, который его любил… с которым он прожил больше года и только теперь начал узнавать. И чем больше Баки выяснял, тем больше хотел знать. Он желал знать всё, что только можно узнать о Стиве Роджерсе, и он хотел поделиться с ним каждым маленьким кусочком воспоминаний о себе. Он хотел узнать Стива на самом интимном и уязвимом уровне и жаждал быть достойным того доверия, которое Стив возьмёт и вложит в пугающие, покрытые кровью руки Баки. Стив удивленно посмотрел на него, и его губы изогнулись в теплой, искренней улыбке. - Бак… - тихо рассмеялся он. – Что ещё ты хочешь знать? Я рассказал тебе о своей работе, о том, как попал в исправительные учреждения. Я рассказал тебе о том, куда ходил в школу, и том дерьме, в которое вечно ввязывался – о драках – о нарушениях общественного порядка, которые я совершал… о любимых учителях… путешествиях… истории, которые я рассказывал детям в своем квартале… и о том, как я всегда хотел назвать своего будущего ребенка. Что ещё ты желаешь знать? Губы Баки слегка растянулись. Было странно снова ощущать улыбку. В тот первый месяц он почти с ней освоился… почти к ней привык. А потом всё расползлось по швам и разрушилось прямо у него под ногами, и Баки больше не практиковался. Он забыл, с какой нежностью этот жест пронзал его душу… как неизменно менялись черты Стива, приобретая это обожающее выражение, когда он мельком смотрел на его лицо. Он забыл, какие исключительно хорошие ощущения вызывает улыбка, и с горечью подумал, что позволил этим эмоциям стать чуждыми. Хотя, теперь… Теперь это ощущение вновь начало чувствоваться более естественным. Теперь его губы с лёгкостью растянулись в улыбке, и что-то внутри Баки подсказало ему, что если ему очень повезёт, это может стать ещё легче. - Расскажи мне о своем первом поцелуе… - тихо сказал он, а его прикосновение прошлось по груди Стива, будучи таким рассеянным - таким невинным – не продиктованным ничем, кроме глубоко укоренившегося желания быть рядом с ним – прикасаться к нему – узнавать его. Выражение лица Баки было мягким и нежным, а взгляд голубых глаз, отливающих сталью, отстраненным. Стив моргнул и посмотрел вниз с удивлением, так мило написанным на его открытом честном лице. - Мой первый поцелуй… - практически переспросил Стив, прежде чем осекся и взял паузу, вспоминая. Его бровь слегка изогнулась, а взгляд устремился вверх. – Мой первый поцелуй… Он случился, когда мне было двадцать один… - сказал Стив, наконец, сосредоточившись на воспоминании, опустив голову и посмотрев на Баки. Ладонь Стива теперь уже нежно не переплеталась с пальцами Баки, сместившись, чтобы легким касанием дотронуться до металлических пластин на его руке, ощущая гладкие тонкие швы. - Это как-то уныло, я знаю, - признал Стив, пожав плечами. – Но я уже рассказывал тебе, каким был в детстве… - Расскажи мне ещё раз… - пробормотал Баки, прижимаясь ближе, и Стив тихо рассмеялся, звуча так, словно его сердце разорвется от любви и обожания, которые переполнили его грудь настолько, что она заболела - настолько, что Стив почувствовал, как у него трещат рёбра. - Лааадно, - выдохнул он, заканчивая смеяться. – Я был самым тощим куском кожи и костей, какой ты только можешь себе вообразить… - И? – подстегнул Баки, когда дыхание Стива подсказало, что он может остановиться, и тот опустил взгляд со скептической улыбкой. - И я всё время болел и постоянно терзал сердце своей матери, пытаясь всё время упасть замертво… - И? – нажимал Баки… в очередной раз… потому что он не представлял, что ему когда-нибудь надоест слушать о Стиве и его изначальном облике – о том, кем он был в душе, что так отчетливо видно по этим воспоминаниям о хрупком маленьком мальчике с птичьими костями и тонкой, словно папиросная бумага кожей. Стив улыбнулся, нежно перемещая пальцы вверх по металлической руке, от предплечья к плечу, а затем ещё выше, пока нежно не сжал его челюсть. - И… я всегда ввязывался в драки, где не мог победить, ведь отчего-то… даже если я знал, что меня изобьют на тротуаре… это стоило того, даже если просто означало, что у кого-то слабого был шанс ускользнуть. Это была… гм… ещё одна причина, по которой у моей мамы болело сердце, - сказал Стив, глядя на Баки с угасающей улыбкой. – Честно говоря, скорее всего всё это беспокойство за меня и убило её, - произнес Стив, и его голос немного понизился, прежде чем, вскорости, он встряхнулся. Он уже рассказал Баки о Саре и о том, что с ней случилось… о том, как повлияла на Стива её кончина, и… по общему признанию, он справился с ней не так хорошо, как ему бы того хотелось. Но Баки просто позволил ему выпустить это наружу. Он просто позволил Стиву подавиться воздухом, отвернуться и пробормотать извинения, пока он вытирал глаза. Он ни разу не почувствовал ни капли презрения или насмешки от вида своей уязвимости, и душа Стива с тихим стоном вздохнула от облегчения. - В-в любом случае, - запнулся Стив, быстро возвращаясь к исходной теме. – Только после того, как мне исполнилось двадцать, я начал перерастать эту угловатую нескладную фазу… Я перенес операцию, чтобы исправить проблемы с сердцем, так что я действительно смог привести себя в форму и не умереть, и наконец-то снял свои очки со стеклами толщиной, как в бутылке из-под колы, которые носил всё время, пока рос и вставил линзы, так что… я думаю… возможно, у меня были красивые глаза или что-то ещё… - Стив фыркнул, - Но по какой-то причине, эта девчонка – Пегги, проявила ко мне симпатию. Стив слабо ухмыльнулся, застенчиво наклонив голову, как делал всегда, когда смущался, судя по наблюдениям Баки. - Я никогда не пойму, почему. Она была великолепна… талантлива. Она была отличницей, изучающей три специальности, которая в свободное время преподавала дзюдо и кикбоксинг, так что она превосходила меня практически по всем возможным направлениям, но… по какой-то причине… она сама стала добиваться меня, что… не имело никакого смысла, если оглядываться назад, но… меня не пришлось долго уговаривать. Это наверное был первый раз, когда кто-то проявил ко мне какой-то интерес, но… через некоторое время мы начали встречаться, - сказал он, потирая большим пальцем пальцы Баки. – Вроде как… неофициально, я думаю. В основном это было просто совместное времяпрепровождение, а не официальные «свидания», и однажды мы зависали в тренажерном зале после её занятий по кикбоксингу, и… у меня возникла мысль, что, возможно, я смогу победить её в спарринге, - улыбнулся Стив. - Полагаю, ты ошибался, - тихо сказал Баки, а его глубокие голубые глаза со стальным отливом, метнулись к Стиву, когда он еще теснее прислонил голову к его плечу, потирая мягкую точку между большим пальцем и костяшками Стива, в то время как металлические пальцы нежно играли с вязкой свитера. Стив издал слабое фырканье. - Как же чертовски я ошибался, - усмехнулся Стив и повернул лицо, на мгновение останавливаясь, чтобы оставить нежный осторожный поцелуй на его виске, задержавшись там на долгое время. Баки прогудел, плавно запрокидывая подбородок. Стив ласково провел костяшками пальцев под его подбородком, подаваясь назад и нежно сжимая руку своего любимого. - Она выбила из меня всё дерьмо, - улыбнулся Стив. – Я попытался сделать ход, который никогда бы не сработал, и она разбила мне губу, - тихонько фыркнул он от этого воспоминания. – Она сказала, что я сам виноват, но могу сказать, что она всё равно плохо себя чувствовала… Она промыла мне губу и дала пакет со льдом и… через минуту она убрала лёд и поцеловала меня. Это было… вроде как холодно, и поначалу я был слегка ошеломлён, потому что меня никогда раньше не целовали, и моя губа онемела из-за льда, но… это было хорошо, - рассеянно пробормотал он. – Пегги была удивительной леди, но это было неподходящее для нас время. Баки нахмурился и слегка обхватил ладонь Стива. - Если бы оно было подходящим, ты бы до сих пор был с ней? – спросил он, а его голос понизился до бормотания, и Стив моргнул, а потом стремительно опустил взгляд. Стив выгнул бровь. - Баки… ты ревнуешь? – спросил он, звуча слегка удивленно, а Баки посмотрел вниз с мрачной гримасой. От этого выражения в груди Стива всё перевернулось, а его рот изогнулся в легкой улыбке, а рука снова поднялась, чтобы нежно обхватить подбородок Баки, разворачивая его лицом к себе. - Бак… это не имеет значения, - пробормотал он. – Да… я любил Пегги, но то, что было в прошлом, в прошлом и осталось, и нет смысла задаваться вопросом, как бы всё обернулось. Важно то, что я люблю тебя. Сейчас. Никого другого… Это всё, что имеет значение. Глаза Баки взметнулись вверх, брови приподнялись, а взгляд стал непреклонным, словно сталь. И Стив почувствовал странное легкое покалывание, бегущее от основания позвоночника, когда узнал это выражение лица Баки, которое было точно таким же, когда тот впервые встретился с Шерон. Ревность. И каким-то странным образом, это выражение почти заставило Стива улыбнуться. Баки никогда не позволялось испытывать настоящие человеческие эмоций в качестве актива Гидры. Ему никогда не позволяли хотеть, любить, испытывать счастье или грусть или ревность. Он был вынужден проявлять себя как живое существо только по необходимости и никак иначе. Следовать приказам. Быть использованным. Быть вынужденным убивать. Как у заключенного у него было ненамного больше выбора, чем у Гидры. Но теперь… теперь Баки демонстрировал, причем всё больше и больше с каждым днём, крошечные кусочки личности, которой он, возможно когда-то мог быть. Благодаря трещинам в своем программировании, Баки показывал проблески того темноволосого мальчика одетого в форму, с яркими глазами, легкой озорной улыбкой, фуражка которого была дерзко наклонена в сторону. Баки показал себя очень эмоциональным, очень нежным и теперь, после всего, через что он прошёл – и очень ранимым человеком. Он был застенчивым и неуверенным и жаждал любви. Он был ревнивым, и хотя это не всегда было приятной эмоцией – несмотря на то, что она была сложной и запутанной – это была эмоция, и она принадлежала ему, а ещё это была та эмоция, которой он готов был поделиться со Стивом. Стив тепло и нежно ему улыбнулся, лаская большим пальцем щёку и челюсть Баки. - Бак… я весь твой… обещаю, - пробормотал Стив, медленно приподнимая его подбородок и прижимаясь к слегка напряженным губам Баки в самом нежном и осторожном поцелуе, на который только был способен. Он прервал этот хрупкий контакт только для того, чтобы снова его поцеловать – просто ещё один легкий, сладкий клевок, прежде чем Стив полностью откинулся назад, поглаживая волосы Баки. - Но… на самом деле, Бак… я действительно рад, что эта тема всплыла, потому что я думаю, нам надо кое о чем поговорить. Баки моргнул, и его голубые со стальным отливом глаза заметались, а всё выражение его лица прошило слабой искоркой нервозности, поэтому Стив успокаивающе сжал его руку. - Всё в порядке, - тихо сказал он. – Ничего плохого, обещаю… на самом деле… я действительно надеюсь, что это поможет, - спокойно говорил он, и толика подозрений исчезала из взгляда Баки. Стив облизнул губы, и его сердце бешено забилось в груди. Это… это было то, чего он пытался избежать с тех самых пор, как Баки стал жить вместе с ним. Этот разговор приводил его в ужас, потому что… после того, как Баки провел всю свою жизнь в плену, влача жизнь, словно опасное животное в рамках правил, ограничений, стен и цепей… Последнее, что хотел сделать Стив – дать Баки ещё больше правил. Но Стив видел, что произошло в отсутствии границ. В отсутствии понимания. Они развалились на части. Они рассыпались по кускам, и каким-то чудом, Стиву дали второй шанс выдержать все жизненные невзгоды бок о бок с любовью всей его жизни. Но они нуждались в помощи. Им нужна была структура, а так же понимание комфорта и дискомфорта, границ и ключевых позиций друг друга. Стиву нужны были рамки, да и Баки тоже. Им обоим нужно было четко понимать уровень их комфорта, а так же то, что допускалось и не допускалось между ними, как в паре. Стив был в ужасе от того, что очертит Баки границы, опасаясь того, что станет в его сознании ещё одним обработчиком. Но после всего этого, Стив знал, что им нужны эти границы. Им нужны были рамки, чтобы выжить, как здоровой паре. И теперь, когда они начали приходить к пониманию, за кого решили отдать свои жизни, пришло время узнать о том, с чем будет комфортно этому человеку. Стив сместился вперед на диване, желая размяться, но не осмеливаясь выпустить руку Баки. Прошло так много времени с тех пор, как ему было позволено такое тактильное утешение, что он хотел впитать в себя так много, как только было доступно человеку. Поэтому Стив удовлетворился тем, что потеребил нитку на рукаве свободной рукой. - Думаю, мы должны обсудить наши правила, Бак… я…я не хотел делать этого раньше… раньше я не хотел вводить ограничения и требовать этих ограничений от тебя, но… мне кажется, они нам нужны. Я… я считаю, они нужны нам, чтобы всё было хорошо, - Стив запнулся, и его внутренности вспыхнули от нервозности. Даже в этот самый момент Стив не был уверен, насколько хорошо это воспримет Баки. При всем при том, что ограничения были необходимы, Баки все ещё мог отреагировать своим обычным способом – испугом. Баки не двигался. Он бесшумно облокотился на Стива, его лоб нахмурился, пока он это обдумывал, а взгляд бегал взад-вперед. Его первоначальной реакцией было подавить панику, но он тотчас же запихнул ее обратно. Стив не собирался крайне жёстко связывать его правилами, приказами и руководствами, которые он никогда не сможет поколебать. Он не собирался говорить Баки, что тому позволено спать исключительно на полу или у подножия кровати – или что ему нужно исполнять распоряжения с полным подчинением. Он не собирался требовать, чтобы Баки встречал его возле дверей на коленях и с открытым ртом, если он хочет сохранить его доброту. Стив не такой… И никогда таким не был. И чем больше Баки его узнавал, тем увереннее он был. Стив не собирался использовать эти правила, чтобы причинить ему боль, поэтому Баки заставил себя задуматься над тем, как он намеревался помочь им этими ограничениями. Чтобы сохранить его в безопасности и сделать их отношения здоровыми. Некоторое время спустя, Баки слегка кивнул. - Хорошо, - тихо сказал он, наклонив лицо и без страха встретившись взглядом со Стивом. – Каковы правила? Стив моргнул, а его сердце сбилось с ритма, когда он коротко вздохнул. - Н-нет, Бак, это… - он запнулся, перестраивая свои мысли в уме. Баки должен был абсолютно ясно это понимать. Стив закрыл глаза, издав рваный выдох, который тут же втянул обратно. - Я не собираюсь просто ввести для нас кучу правил, - тихо сказал он. – Я хочу поговорить с тобой. Хочу поговорить о том, с чем тебе удобно и с чем удобно мне, и что мы можем сделать, чтобы помочь с этим друг другу, чтобы… то ч-что у нас с тобой происходит… могло развиваться. Я хочу, чтобы наши отношения были здоровыми, Бак, и у нас уж точно было не лучшее начало, так что… если мы начнем всё заново… я хочу начать с прочной основы. Если быть полностью честным с самим собой, то Баки не был уверен, как к этому отнестись. То, что говорил Стив… это звучало хорошо. Это звучало тепло, безопасно и чисто, как и должно быть в его новой жизни. Но это не отменяло того факта, что Баки никогда не учили тому, как устанавливать свои границы. Такие понятия, как комфорт, согласие и границы не имели отношения ни к Гидре, ни к тюремной системе. Никого это не заботило. Согласие даже не являлось предметом выбора в самом широком понимании слова, тем более, касательно конкретики того, что действительно могло понравиться Баки. Но понимал он данный термин или нет, Баки был уверен, что Стив проведёт его через это. Стив ему поможет, и это будет хорошо для них обоих. Баки медленно кивнул, с любопытством глядя на Стива, будто бы ища подсказки. Всё это было для него ново, и он хотел сделать это правильно. Баки хотел попробовать и разобраться, чтобы заставить Стива гордиться. Но он хотел этого и для самого себя. Он хотел стать лучше. - Хорошо, но… ты - первый, - сказал Баки, желая получить четкое представление, о какого рода вещах они со Стивом должны поговорить. Как только он получит о них представление, Баки был совершенно уверен, что сможет последовать за ним. Стив моргнул, а затем кивнул, а его взгляд упал на Баки, пока он раздумывал о границах, которые ему нужны, чтобы дать Баки ясное представление о том, какого рода разговор должен состояться между ними. - Ладно… прежде всего… я…я хочу, чтобы ты знал, что это сейчас и твой дом тоже, Бак, - сказал Стив. Это не обязательно было правилом, но Баки заслуживал того, чтобы чувствовать себя спокойно и комфортно в собственном доме. И кто сказал, что эта дискуссия обязательно должна была закончиться строгим списком, который неукоснительно подчинялся предписаниям? Это не было конечной целью. Конечная цель состояла в том, чтобы заново сложить пошатнувшуюся базу, на которой строились их отношения, чтобы, наконец-то поставить её на прочный фундамент. - Этот дом – наш. Тебе никогда не нужно спрашивать у меня, можно ли тебе что-то съесть и что-нибудь надеть или где-нибудь сесть. Всё это – наше, - настаивал Стив, сжимая его руку. – И я хочу, чтобы ты был счастлив и… и чувствовал себя здесь комфортно… Баки не шевелился в течение минуты, впитывая сказанное. Эту привычку будет тяжело пошатнуть, но… было бы интересно, попытаться встать с постели посреди ночи, когда он ощущал острый приступ голода. Раньше он никогда бы и не мечтал об этом, но… это был его дом. Его убежище. Ему не нужно было просить разрешения, чтобы поесть или чтобы принимать другие решения. Баки неспешно кивнул. - Твоё пространство – моё пространство? – спросил он, глядя на Стива, и тот легко улыбнулся. - В какой-то мере, - ответил Стив. – Я хочу, чтобы ты комфортно себя чувствовал в этом доме, но… твоё собственное пространство всегда будет приветствоваться, - сказал Стив, мягко проводя пальцами по его волосам. - Я… я знаю, что действительно тебя оберегал… и действительно не хотел выпускать тебя из виду, поскольку боялся, что что-то случиться, но… я знаю, насколько ты силён, Бак… - тихо сказал Стив, встретившись с ним взглядом. – Я имею в виду, что… знаю, что мне не нужно с тобой нянчиться, как с ребенком, - запнулся Стив, поглядывая вниз. – Мне бы не хотелось прийти и обнаружить, что ты просто исчез, но… если ты оставишь записку только для того, чтобы я не волновался, ты можешь делать всё, что хочешь, ходить туда, куда захочешь, а я… я должен отпустить ситуацию. Я знаю, что ты можешь позаботиться о себе… Идея пойти куда-нибудь без Стива была пугающей и… смутно заманчивой. По мере того, как к Баки возвращалось всё больше индивидуальности и автономии, ему хотелось независимости и самодостаточности, которые у него отняли. Ему нравилась мысль, что можно взять что-то из этих качеств обратно, даже если и крошечными частями за раз. - Я… думаю, что хочу собственную комнату, - нерешительно рискнул Баки, пока программирование в голове вопило, что это неправильно – что он не должен просить об этом сам. Но ему было позволено. Он был своей собственной личностью, и ему разрешалось этого желать – Стив даже поощрял это. Стив посмотрел вниз, и его сердце немного сжалось внутри. Он любил спать рядом с Баки по ночам… любил чувствовать, как поднимается и опускается его грудь при дыхании. Он обожал ощущать, как Баки прижимается ближе с неуловимым, расслабленным вздохом. Но Стив, невзирая ни на что, кивнул. - Хорошо… - спокойно сказал он. – Если хочешь, я…я могу обустроить для тебя гостевую комнату. Баки моргнул, поднимая глаза. -Ох, н-нет, не для сна… - запротестовал Баки, уловив выражение лица Стива. – Я… я имел в виду просто… просто место, чтобы там побыть. Например, для учёбы, - сказал он, ухватившись за правильное слово. – Я хочу какое-то место, где смогу думать и… и писать. Хочу пространство, где я смогу поработать над тем, чтобы собрать свою память воедино. Стив встретился с ним взглядом, и выражение смиренного согласия на его лице треснуло по швам. Он ласково взял лицо Баки в свои ладони, наклонился и подался вперед губами, чтобы нежно его поцеловать. - Конечно… - выдохнул он с мягким тихим смехом. – Конечно. М-мы можем переделать гостевую комнату… можем вместе поработать и сделать там такой ремонт, какой ты захочешь. Всё в твоем распоряжении, - пробормотал Стив, снова нежно его целуя. – А когда ты закончишь сжигать полночное масло, то сможешь вернуться ко мне в постель, - выдохнул Стив, обрадовавшись, что Баки просит то, чего он хочет, и тому, что он всё ещё будет засыпать в конце дня, слушая его сердцебиение. Баки наклонился, чтобы ответить на поцелуй, и его рот слегка сжался под губами Стива. Стив приблизил его лицо вплотную к себе, нежно и чувственно целуя Баки в течение нескольких долгих минут, прежде чем отстраниться, опустив ресницы. - И… говоря о постели, - сказал Стив, а его щеки слегка покраснели. – Я… я думаю, нам следует поговорить об этом… о сексуальных границах. С чем некомфортно тебе, и с чем мне… думаю, мы слишком долго это откладывали, - пробормотал Стив, коснувшись большим пальцем влажной, мягкой нижней губы Баки, и его взгляд неспешно на ней задержался. Стив ни за что не хотел испытывать ощущение, что Баки снова принуждают. Баки кивнул, его глаза доверчиво закрылись, когда Стив проследил очертания его губ. - Прежде всего… никто и никогда не обязан ничего делать, ладно? – пробормотал Стив. – И даже если секс станет постоянной частью наших отношений, даже если мы уже будем им заниматься, и ты и я всегда должны иметь право сказать «нет» в любое время, - тихо произнес Стив, желая прояснить этот вопрос, даже если они решат, что, возможно, это просто не будет частью их любви. Потому что Стив уже был полностью вовлечен. Ничто не могло его заставить меньше любить Баки, включая отношения без секса. Для него нет ничего важнее, чем Баки. Баки снова кивнул, касаясь своим лбом лба Стива. - Ты… ты всё равно будешь меня любить, даже если я тебе не отдамся. Это был не вопрос, а утверждение. Утверждение, над которым Баки работал, чтобы принять его сердцем. - Мне… мне не нужно заниматься с тобой сексом, - тихо сказал он, поднимая глаза, и пока он смотрел на Стива, Баки охватило знакомое ощущение. Это было то чувство, которое он испытал, глядя на Стива в тот день, когда они вернулись из центра ветеранов, но… более чистое… менее беспорядочное. В тот день он смотрел на своего красивого ласкового спасителя, и очень маленькая, очень напуганная часть него хотела такой близости для себя. Но большая часть толкала Баки вперёд, потому что Стив этого заслужил, и он был напряженным и отстраненным, когда заслуживал почувствовать себя расслабленным и удовлетворённым. Теперь же Баки смотрел на обладающего недостатками, неподдельного человека, который его любил, и чувствовал то же крошечное, неуверенное желание, но на этот раз… без каких-либо обязательств. Он мог хотеть этого для себя. Может быть не прямо сейчас, но он мог, и часть него уже это делала. Баки потянулся вверх, возвращаясь к тому, чтобы играть с тканью рубашки Стива, прослеживая изгибы его тела под ней. - А… если я буду… чего бы ты хотел? – тихо спросил Баки. – И чего не хотел? Стив моргнул, будучи удивленным, и его щеки окрасились легким румянцем. Он не ожидал такого вопроса. Он был доволен тем, чтобы закрепить основные принципы согласия и оставить всё, как есть, но… то, что говорил Баки, звучало как реальная перспектива. - Ох… - сказал Стив севшим голосом, быстро собирая мысли в кучу. Стив знал, что подобного рода дискуссии были для Баки неизведанной территорией, и его слова были для Баки единственным исходным пунктом. Он должен быть предельно ясным и честным. - Мне… мне было бы не по себе от всего, что причиняет тебе боль, - тихо и искренне сказал Стив. – Я знаю, что это действительно работает для некоторых людей, но… не для меня. Мне было бы от этого некомфортно. – Его лоб слегка нахмурился, пока он думал. – Мне… не нравится задыхаться, - сказал Стив, оглядываясь на Баки. – Но я вроде как люблю, когда меня тянут за волосы. – Это признание привело к ещё более глубокому румянцу на щеках Стива. – Я не хочу делать что-либо, что тебя унижает… я хочу относиться к тебе хорошо… хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности и что тебя уважают… - мягко сказал Стив, потому что даже если его границы связаны с тем, что он будет делать с Баки, они всё ещё оставались действующими границами. Он немного сдвинулся, чтобы наклониться и клюнуть Баки в уголок рта. - А ты? – тихонько спросил он, зная, что это может быть минным полем. С историей сексуального насилия Баки… ему может быть трудно об этом говорить, а Стиву трудно слушать. Но именно поэтому это было так важно. Глаза Баки заметались, а его взгляд стал немного отстраненным. - Со мной… никогда не обращались нежно, - тихо сказал он, переводя взгляд то на Стива, то на свои руки, когда зрительный контакт становился чересчур интенсивным. – Мне… мне не нравится, когда меня бьют. Не нравится, когда меня связывают или надевают наручники… - Баки почувствовал странный спазм в животе. Ему никогда раньше не позволяли говорить подобные вещи. Это был первый раз, когда ему разрешено было сказать, чего он хотел, а чего - нет. - Я… - Баки запнулся, нахмурившись. – Я не… не знаю, смогу ли быть снизу, - чуть слышно сказал он, не уверенный насчет того, не станет ли это серьезным препятствием для Стива… Он выглядел как человек, для которого быть сверху – обычное дело. Он, вероятно, не привык быть принимающим и… возможно, он этого не захочет. Может быть, Баки просил слишком много. Но он подвергался такому насилию на протяжении многих лет, и его доверие было сильно подорвано. Даже мысль о том, что его возьмут, вызывала внутреннюю реакцию тошноты в самом низу живота и… даже со Стивом, Баки не был уверен, что сможет. Он не мог на это согласиться… Баки просто надеялся, что Стив всё ещё захочет его. Но Стив просто кивнул, а его взгляд был ласковым, наполненным нежным пониманием. - Всё в порядке, - пробормотал он. – Всё в порядке, нам не нужно этого делать… Есть множество других вещей. Тебе никогда не придётся быть снизу, если ты не захочешь, Бак… - нежно произнес Стив, наклонившись, чтобы поцеловать его висок, а затем щёки и кончик носа. Стив был гибким в этом плане. Он не был травмирован и оскорблен, как Баки, и хотя тот оказался прав в том, что Стив раньше не был снизу, он был более чем готов попробовать. Стив хотел любовь всей своей жизни всеми способами, какими он только захочет. В любом случае, Баки доверил бы ему себя, и если это означало, что Стив научится получать удовольствие, будучи снизу, то именно так он и сделает. Потому что это было огромным шагом для Баки. Это был скачок доверия, и Стив хотел сделать всё возможное, чтобы оправдать это доверие. Баки более чем этого заслуживал. Баки моргнул, его глаза вспыхнули удивлением. - Всё… в порядке? – осторожно спросил он, всё ещё нервничая, а его сердце колотилось в груди. Но Стив только улыбнулся, ещё раз нежно его поцеловав. - Конечно… - пробормотал он. – Я… я этого хочу, и если так ты сможешь мне довериться, я абсолютно с этим в порядке… я хочу, чтобы это было хорошо для нас обоих… - мягко сказал Стив. – Я хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо. Хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности, а если у тебя нет ощущения безопасности, когда ты снизу, я не возражаю, если мы никогда этого не сделаем… всё что угодно, лишь бы тебе было комфортно… - выдохнул он, оставив легчайший поцелуй на закрытых веках Баки. Баки издал тихий хриплый вздох и поднял взгляд, уставившись на Стива так, словно никогда не видел его раньше – не взаправду, как будто он смотрел на него сквозь совершенно другой объектив. - Я… я хочу этого… - тихо признался он, быстро потупив взгляд. – Раньше это было сложно, но… это больше не так, я… я хочу, Стив… - пробормотал он, полностью упирая руку ему в грудь. – Я… я хочу этого с тобой… хочу знать, какие ощущения испытываешь, к-когда… когда это хорошо. Сердце Стива пустилось в груди вскачь, а взгляд взметнулся вверх. Но когда он это сделал, Баки тоже поднял на него глаза, и всё что увидел в них Стив – это робкую надежду, уверенность и доверие. Баки доверял ему… Он ему доверял… И Стив мог практически зарыдать. Рука, которая удерживала челюсть Баки, медленно скользнула по его шее, мягко очерчивая горло, а язык Стива выскользнул, чтобы нервно облизнуть губы. - Сейчас? – приглушенно и неуверенно спросил он, и голубые глаза Баки, отливающие сталью, продолжали удерживать взгляд Стива; спокойно и серьёзно, и чем дольше Баки смотрел, тем больше его сомнения и страхи переходили в статичный фоновый шум. Потому что Стив не причинит ему боли. Он никогда не причинит ему боли. Он позаботится о нем. И он отнесется к нему с добротой. - Сейчас…