Танец на песке

Её звали Сюзи. Короткое звонкое имя шло ей так же, как распущенные волосы, вечно пунцовые щёки, браслеты на тонких запястьях и джинсовые шорты, в обтяг сидевшие на круглых ягодицах. Юная, тонкая, гибкая, она любила постель и музыку — более чем достаточно, чтобы превратить месячные гастроли Джейка в круговорот безудержной страсти. В то прекрасное время любовь и свобода пронизывали всё. Наверху в очередной раз пообещали ограничить ядерные запасы, из Вьетнама выводили войска, Армстронг уже ступил на Луну. Той весной Калифорния утопала в цветущих флоксах, домохозяйки выставляли на окна горшки с бледными геранями, — тогда Джейк не знал названий, но густой цветочный запах пьянил и заряжал нетерпением. Напряжение, надежда, ожидание перемен, выливались в отчаянное стремление делать делать мир лучше. Джейк и Сюзи делали — как умели. Отзывчивая — вот какой была Сюзи. С одинаковой страстью предавалась танцу и любви, откликалась на перебор струн и прикосновения к полоске кожи между майкой и шортами. Отчаянно боялась щекотки и любила, когда ей расчёсывают волосы. Лёжа рядом с Джейком, считала отблески фар на потолке, а засыпая, сворачивалась трогательным клубком. Для Джейка она воплощала всё лучшее, что было в семидесятых: страсть, свободу и неудержимую жажду жизни. В тот раз Джейк был в Лос-Анджелесе не впервые, но город впервые открылся для него таким: пахнущим цветами, бензином и текилой, жарко дышащим, грохочущим барабанами, ревущим басами и гитарными соло через усилители. Тогда музыкантом был каждый третий, и каждый мнил себя звёздой. Лос-Анджелес отвечал им — принимал тепло, даже жарко: днём грел в лучах солнца, вечером — софитов, а ночью раскрывал нетерпеливые объятия, и Джейк не всегда утруждал себя узнать имя той, в ком безумный город воплотился этой ночью. Но с Сюзи вышло по-другому. Она ошарашила его не хуже текилы, которую пила, как воду, зажгла перед глазами искры ярче, чем белый порошок. Она просто подходила, награждала Джейка звонким поцелуем, и кровь приливала к щекам и не только. Это была Сюзи, что ещё сказать? Джейк отлично помнил вечер, когда после концерта они поехали на берег, прихватив выпивку и гитару. Сюзи танцевала для него одного под заполошный перебор струн. Песок летел из-под маленьких ног, звенели браслеты, развевались волосы. Сердца стучали в унисон, нервы были натянуты крепче гитарных струн, и когда Сюзи, обессиленная, упала в объятия Джейка, смеясь и тяжело дыша, он почувствовал себя счастливейшим человеком на земле. Их музыкой стали плеск волн и шорох песка, фонарем — луна. Они творили любовь, они были любовью. Джейк задавал ритм, Сюзи плела мелодию. К рассвету на шее Сюзи расцветали пятна от поцелуев, припухшие губы шептали слова песен. Восходящее солнце клало на белый песок нежные блики, румянило без того разгорячённые тела. Окунувшись в океан, Джейк и Сюзи возвращались в город по отпечаткам своих ног на песке и твёрдо верили, что оставят в истории более значимый след. *** За сорок лет Лос-Анджелес одновременно изменился и остался прежним. Джейк вырулил в боковой переулок, припарковался и заглушил мотор. Водителя он отпустил ещё утром и предвкушал спокойную прогулку по местам юности. Джейк возвращался в Лос-Анджелес много раз, но всегда как-то на бегу. То концертная программа не оставляла времени на прогулки, то он сам не хотел. В этом году ему исполнилось шестьдесят пять, примерно треть его сверстников покоилась под могильными плитами, и Джейку больше не хотелось откладывать. Он расстегнул воротник поло, отстегнул и убрал в бардачок дорогие часы — пусть ничто сегодня не напоминает о быстротечности времени. Хлопнул дверью машины и позволил суете городских улиц увлечь себя. Город стал чище, ухоженнее. Запах лаванды заглушал бензиновые выхлопы. Джейк рассеянно шёл сквозь толпу, ловя детали: новые шрифты на вывесках, новые бренды. Усмехнулся, отметив, как укоротились капоты машин: это тебе не старый добрый Додж или Крайслер, куда можно было уложить девчонку хоть вдоль, хоть поперек. Зато в воздухе по-прежнему витали свобода и вседозволенность. Джейк задержал взгляд на паре, стоявшей у ограды напротив магазина сувениров и не замечавшей никого вокруг. Парень наигрывал простую мелодию на симуляторе флейты, девушка пританцовывала. Запястье украшала тонкая золотая цепочка, волосы рассыпались по плечам, из-под укороченных джинс виднелись хрупкие щиколотки, у ключицы был наколот цветок флокса. Джейк рассматривал девушку с минуту, с усилием отвёл взгляд и нырнул в прохладный полумрак магазина. Прежде всего нужно было выбрать подарок жене. Вежливо отказавшись от помощи продавца, Джейк прошёлся по магазинчику. Сладости супруге нельзя — не позволяет здоровье. На туалетную воду у неё аллергия. Выбирать одежду без примерки рискованно — в последние годы супруга сильно прибавила в весе. Джейк сохранил неплохую форму, жена же стала живой иллюстрацией, насколько безжалостным может быть время. Четыре беременности, две из которых закончились раньше времени, букет хронических болячек… Усилиями врачей и косметологов она выглядела хорошо, но в каждом движении сквозил возраст. Она и не пыталась выглядеть моложе: выкладывала в Инстаграм фото без обработки, одевалась дорого и скромно, двигалась с королевским достоинством — неторопливо, плавно, грузно, словно бы гордясь, что пересекла шестидесятилетний рубеж. Хлопнула дверь, в магазинчик ввалилась та пара, которую Джейк рассматривал перед тем, как войти. Молодые, стремительные, гибкие. Девушка сразу цапнула коробку клубничных пралине, её спутник присоединил к покупке бутылку вина. Джейк быстро выбрал подарок: несколько винтажных табличек, заказал доставку в отель и вышел, не оглядываясь. К вечеру ноги привели Джейка к клубу, где он когда-то познакомился с Сюзи. Там мало что изменилось: новый владелец торговал прошлым. Джейк углядел свой портрет на стене среди прочих рок-звёзд, начинавших на этой площадке и беззвучно усмехнулся. Лохматый парень с гитарой мало напоминал респектабельного мужчину, которого Джейк каждый день видел в зеркале. Джейк выбрал столик в темном углу и заказал коктейль и лёгкий ужин. Теперь он был готов к встрече с прошлым. Клуб постепенно наполнялся людьми. Джейк скользнул взглядом по крепким молодым телам, толпившимся у барной стойки, а после выходившим на танцпол. Поковырял вилкой стейк лосося на пару, с сожалением отодвинул опустевший бокал и отрицательно качнул головой в сторону подскочившему было официанту: в двадцать можно было приговорить бутылку текилы и наутро быть свежим и бодрым, но к шестидесяти пяти печень стала менее покладистой. Шестьдесят пять, господи. Джейк всё же подозвал официанта и заказал воды: через полчаса пора будет выпить таблетку, а то не миновать головной боли. Положил подбородок на сплетённые пальцы и продолжил сканировать пространство взглядом. Он увидел её, когда воздух в клубе загустел, как желе, а разгорячённые танцоры начали сбрасывать рубашки. Она стояла в каких-то пяти ярдах от него: пританцовывала на месте, держа в руке бокал с малиновым ликёром и болтая с подругой. Светлые волосы, пунцовые щёки, тонкие запястья… Джейк думал ровно десять секунд. Подозвал официанта и указал на девушку: — Спросите, любит ли она текилу. Вблизи девчонка была меньше похожа на Сюзи. Даже в полумраке был виден толстый слой косметики, плечо украшала татуировка со змеёй, взгляд тоже был другим: холодным, расчётливым, деловым. И текилу она пила иначе: томно, манерно, закусывая изящно нарезанными ломтиками лайма в сахаре. Но она была лучшим, что мог найти Джейк спустя сорок лет. — Сколько ты хочешь за танец? — спросил Джейк, перебирая браслеты на её руке. — Для меня одного. И не здесь, а на берегу океана. Прошлое возвращалось. Будто не было сорока минувших лет, упорной карьеры, переоценки приоритетов, прогиба под изменившиеся вкусы аудитории, располневшей жены, её нездоровья, детей и намечающихся внуков. Джейк снова мчал к океану на первом попавшемся такси, сквозь открытые настежь окна орал старый добрый рок-н-ролл, и мягкие девичьи волосы щекотали ему лицо, а закат расцвечивал небо. Он привёл девушку на то самое место. Шёпотом выругался, поняв, что нет гитары, впрочем, искривлённые артритом пальцы уже не смогли бы выдать тот бешеный риф. Запустил подходящую мелодию на смартфоне и велел девчонке: — Танцуй! Она танцевала, и у Джейка останавливалось дыхание. Нет, это была не Сюзи: та плясала, как жрица, у этой в движениях скользила профессиональная плавность. Она призывала к любви, в то время как Сюзи творила любовь. Но маленькие босые ноги так же вздымали песок, волосы развевались, гибкие руки выделывали пассы, и Джейк всем телом потянулся к ней — нет, не к случайной девчонке. К юной и и звонкой Сюзи, навек оставшейся в прошлом. Неверными руками достал смартфон, выбрал ночной режим и принялся фотографировать. Музыка смолкла, и девчонка, тяжело дыша, опустилась рядом с ним на песок. Придвинулась близко, обдавая запахом текилы и клубничной жвачки, протянула: — Насмотрелся? Её губы были совсем близко. Мягкие, манящие. Шорты высоко открывали крепкие загорелые бёдра, рубашка обтягивала аппетитную грудь. — Насмотрелся, — хрипло выговорил Джейк. — Такси отвезёт тебя назад. Вот, — он сунул в ладошку смятые купюры, — только не трать их на текилу. Много пить вредно. Купи лучше ягодный смузи. *** Рассвет застал Джейка в номере. Горячий душ, бритьё, чай с мятой, первые новости. В Майами, где они с женой жили последние десять лет, было уже девять утра. Пора было звонить домой. На иконке контакта стояло недавнее фото жены: короткие светлые волосы облегают голову, как шлем, взгляд приветливый и серьёзный, овал лица повторяют два подбородка. Прежде чем нажать на значок, Джейк ещё раз просмотрел последние фотографии. На них была Сюзи — дикая, страстная, чистая. Такая, какой он увидел её сорок лет назад. Джейк не взялся бы считать, сколько у него было девушек. Многие слились в одну, но знакомство с Сюзи он помнил в мельчайших подробностях. Темнота и теснота ночного клуба, цветные пятна лиц под сценой, выхваченные прожекторами. Затем — те же лица, окружившие Джейка после концерта, вымотанного, взмокшего и совершенно счастливого. Он влюбился не сразу, пожалуй, день на третий, и пообещал, что будет верен ей до конца жизни. Пообещал жениться и увезти с собой. Верен до конца жизни. Касание экрана, ещё и ещё — фотографии улетали в небытие. Сперва Джейк хотел отослать их жене, но понял, что она только оскорбилась бы. Она прошла с ним путь от безымянного гитариста до звезды, поддерживала, не давала отчаяться. Шила ему первые концертные костюмы — безумные, в кружевах и блёстках, яркие, как их молодость. Потеряла здоровье, яркий румянец и ломаную резкость движений. Примирилась с неизбежным раньше Джейка. Напомнить ей о прошлом было бы истинным свинством. Очистив память телефона, Джейк снова коснулся экрана. Его губы тронула улыбка, когда жена ответила после второго гудка. — Сюзи, дорогая. Как ты? Прекрасно. У меня тоже всё хорошо, купил тебе кое-что. Нет, не скажу. Вернусь и узнаешь. Поцелуй от меня Молли. Пит звонил? Вот поросёнок. Значит, денег ему пока хватает. Не поверишь, город стоит, где и был. Изменился к худшему. Шумно, грязно и везде толпы китайцев. Ты правильно сделала, что не поехала. Как твоя печень? Значит, получше, чем моя. Ты умница. Люблю тебя. Прежде чем убрать телефон, Джейк задержал его в руках. В Сюзи изменилось всё, даже голос, но она по-прежнему умела согреть одним своим присутствием — даже находясь за три тысячи миль. Джейк подошёл к окну, прихлёбывая каркаде со льдом. Перед ним расстилался океан. Несмотря на ранний час, на пляже уже толпились люди. Они наверняка затоптали следы, что оставила ночная танцовщица. Если и нет — их вот-вот смоет отливом. Отставив пустую чашку, Джейк открыл ежедневник. Начинался новый день.