Танец на песке

Механический уборщик методично сметал мусор с подъездной аллеи. Горьковатый запах прелой листвы смешивался с угольным дымом. Лаура вдохнула знакомый с детства запах осени и подступающих холодов. Пикантности ему добавляли гниющие в выгребной яме овощные отбросы — борьба с урожаем была в разгаре. Однако сегодня в букет вплетались ноты резкого мужского одеколона, исходящие от письма, которое Лаура держала в руке. — Не знаю, что и сказать, — обратилась она к матери, стоящей за спиной. — Я не собиралась замуж сразу после выпуска. Тем более, в Парламенте снова спорят, нужно ли девушкам образование. Глупо получить диплом и посвятить себя семье! Констанс де Ламартен исполнилось пятьдесят, но годы не согнули её спину, затянутую в тугой корсет, и почти не выбелили волосы. — Граф Дальгейм богат и, говорят, передовых взглядов. Он не будет возражать, чтобы ты училась дальше. Их библиотека славится древними манускриптами, ты сможешь приглашать на приёмы цвет научного сообщества. Граф пишет, что Шато-де-Дальгейм нужна хозяйская рука и он уверен, что ты справишься. Шато-де-Дальгейм представлялся Лауре типичным замком из романа — промозглым и тёмным, по ночам там раздаются шаги и стоны, а в непогоду кто-то стучит в окна. Она поёжилась и положила руки на батарею. В их особняк недавно провели паровое отопление, но шахтёры опять бастовали, уголь подвозили с перебоями, и было прохладно. — Говорят, будто замок проклят. А ещё — будто Дальгеймы оборотни — она помахала письмом, в конце которого был оттиснут герб — летучая мышь над башней. — Конечно, говорят! Ты же знаешь, как дорого сейчас содержать эти замки. Только на туристах и выживают. Вот станешь графиней Дальгейм и сама станешь придумывать жуткие легенды, лишь бы привлечь посетителей! Я пригласила графа встретить с нами День всех святых. Узнаешь его поближе и решишь, соглашаться или нет. Маскарад — лучшее время заглянуть под маску, не так ли? *** — Должна сказать, граф, вы выбрали весьма своеобразный наряд для маскарада! Констанс, одетая монахиней, обмахивалась веером и с любопытством оглядывала почётного гостя. Граф Дальгейм явился на бал Всех святых в красном колпаке палача и таком же плаще. Лаура нарядилась червонной дамой — в алое с белым — и с некоторым трепетом подмечала, как хорошо смотрятся их с графом костюмы вместе. Сейчас колпак был снят, и Лаура разглядывала лицо своего жениха: бледное, с орлиным носом и горящими тёмными глазами. — Это дань традиции, мадам. Род Дальгеймов овеян легендами. Приходится поддерживать. — Надеюсь, вы не держите при замке настоящих палачей? — осведомилась Констанс. — В качестве антуража. — Разумеется, нет. Должен сказать, мадам, мой замок — больше музей, чем дом. Я ни в коем случае не настаиваю, чтобы моя жена жила там. Как вы смотрите на свадебное путешествие на побережье? Вилла с видом на море, верховые прогулки в тени кипарисов, к завтраку — абрикосы из собственного сада? — Звучит прекрасно. Однако позвольте сразу кое-что уточнить, — заявила Констанс, складывая веер. — Лаура — умная и способная молодая девушка. Вы же, разумеется, заинтересованы в наследниках, а не в умной жене. — Посмею удивить вас — нет. Я буду рад передать родовое имя дальше, однако не для этого я избрал в жёны мадемуазель Лауру. Она — удивительная девушка. Её красота, такт и тонкий ум вдохнут новую жизнь в род Дальгеймов. Я прошу об одном — провести первую брачную ночь в замке. Как дань традициям. А дальше я клянусь, что уделю всё внимание способностям вашей дочери. Пусть она сама решает, когда пожелает обзавестись потомством и где мы будем жить. *** — Что ж, комплименты он говорить умеет, — шепнула Констанс дочери, когда обе удалились от графа на достаточное расстояние. — И явно очень богат. Что скажешь? — Он, конечно, странноват… Но, думаю, мы можем принять его предложение. — Я тоже уверена, что ты справишься. Констанс сжала руку дочери и спрятала улыбку за веером. *** До замковой стены доехали на паромобиле, но дальше граф велел подать карету. По земле стелился странный розоватый туман. Ухнула сова, в ветвях сверкнули чьи-то жёлтые глаза. Над болотами вставала круглая багровая луна. Лауре — ныне графине Дальгейм — казалось, будто она перенеслась лет на триста назад. Она вздрогнула, услышав тоскливый вой. — Волки, — подтвердил граф. — Опять расплодились. Не бойтесь, мы будем дома раньше, чем они нападут. — Почему вы не устроите на них охоту? — Свадебные хлопоты отвлекли, — развёл руками граф, но в его улыбке Лауре почудилось что-то зловещее. — Ничего, моя дорогая, охота начнётся совсем скоро. — Долго ещё ехать? — спросила Лаура, плотнее запахиваясь в шаль. — Нет, — глухо ответил граф. — Вам недолго осталось… ждать. Вскоре из тумана выступили газовые фонари на крыльце замка, и Лаура вздохнула с облечением. Её провели в великолепную ванную, облицованную мрамором, горничные намылили и расчесали волосы и подали старинное платье с тяжёлой вышивкой. В спальню Лаура входила как королева, высоко неся голову со сложной причёской, шурша парчовым подолом. В камине тлели поленья, свечи выхватывали из мрака очертания огромной кровати с балдахином, в окно лился лунный свет. Граф ждал её с кубком вина в тонких пальцах. Перед ним лежал узкий нож старинной работы. — Вы — наследница древней крови, как и я, — объявил граф, хватая её за руки и усаживая на резной стул. — Ваши предки забыли родовое имя, но я, изучив десятки трудов и переписей, смог вас найти. Мне сказочно повезло, что последняя носительница магии оборотней оказалась девушкой на выданье, а её родители — так падки на богатство! Лаура попыталась освободиться, но лезвие уже оцарапало её руку. — Сегодня вернутся времена, когда Дальгеймы могли взаправду оборачиваться в гигантских летучих мышей! Сегодня над башней замка вновь захлопают крылья и разбегутся в ужасе волки и люди! — Вы обманули меня, граф, — дрожащим голосом проговорила Лаура, глядя, как её кровь капает в вино. — Я обещал раскрыть ваши способности, вашу скрытую сущность. Вот она — в этих каплях. Ваша кровь поможет моей воскреснуть. Вы правда полагаете, что у вас есть иные способности? — Вы обещали виллу на побережье и что я сама всё буду решать. — Разве? Я лишь спросил, как вы смотрите на такую возможность. И ни словом не намекнул, что буду прислушиваться к вашим решениям. Он полоснул кинжалом по своей руке. Их кровь смешалась с вином, и граф осушил кубок одним долгим глотком. — Первую брачную ночь я проведу тоже в зверином облике. Надеюсь, это не создаст вам больших неудобств. А сейчас попрошу у вас поцелуй — позже это будет затруднительно. Лауру передёрнуло, когда его губы прильнули к её губам, а язык ворвался в рот, наполнив его солоноватым вкусом вина и крови. В окно брызнул лунный свет, а часы пробили полночь. — Пора! — выкрикнул граф. — Сегодня Шато-де-Дальгейм обретёт истинного хозяина! В следующий миг он скорчился, съежился. На вытертый ковёр упали камзол, рубашка и остальная одежда. Хлопнули кожистые крылья, по комнате заметалась летучая мышь — только не гигант, а обычный шерстокрыл. — Измельчала древняя кровь, — улыбнулась Лаура. — Что ж, граф, вы не обманули — своим ритуалом раскрыли мои истинные способности. Мы с мамой знали, что справимся. Она наблюдала, как незадачливый оборотень с отчаянным писком бьётся о стулья и сбивает безделушки с каминной полки. Затем потянулась, выгнулась. Парчовое платье с тихим шелестом скользнуло на пол. Мягкий прыжок — и мышь, пискнув в последний раз, затихла в когтистой лапе. На подоконник вспрыгнула большая кошка — нет, настоящая чёрная пантера! Потянулась, привыкая к новому обличью, полюбовалась собой в лунных лучах и мягко спрыгнула в сад. Вскоре с болот донёсся отчаянный визг, в котором никто не признал бы волчий голос. Охота началась. Шато-де-Дальгейм обрёл хозяина.