Кто спасет этот день

Ненависть. Питеру кажется, что он весь состоит из нее. Пальцы сжимаются на чужом горле еще сильнее, и он знает, еще чуть надавишь на пальцы — хрустнут позвонки. Бека не станет. Теперь, навсегда.  — Ты превратил мою жизнь в ад, — он не уверен, что мужчина слышит его. Собственный голос кажется глухим и тихим, — ты забрал у меня все: мой дом, мою семью, моих друзей… Действительно, у меня нет причин оставлять тебя в живых. Он смотрит на побагровевшее лицо. Тот, кому он так доверял, кто, казалось, станет новой опорой в этом мире. Паркер ненавидит и себя в этот момент, за то, что так легко попался.  — Ну, — каждое слово дается Квентину с трудом, — так убей меня. Ты не единственный, кто хочет это сделать. И так и следовало бы поступить. Сжать пальцы и услышать негромкий хруст. Но вот в чем проблема: Питер Паркер не убийца. Как бы он ни ненавидел Бека, он не мог убить его. Даже после всего, что тот сделал.  — Нет, — пальцы разжимаются резко, и мужчина заходится кашлем, пытаясь восстановить дыхание, — я не сделаю этого.  — Бежишь от ответственности?  — Просто я не такой, как ты. Я не убийца, — Питер поднимается, пытаясь отряхнуть грязные колени. Квентин на это усмехается и тоже пытается подняться. Но только приподнявшись, он снова падает на землю.  — Да что с тобой, — Питер не хочет ему помогать. Правда, не хочет, но получается как-то само. Он наклоняется и чуть отводит пальто в сторону. Справа, на толстовке расплывается темно-алое пятно.  — Видимо, швы разошлись, — Бек прижимает руку к пострадавшему месту и нервно улыбается, — видишь, теперь ты можешь идти по своим делам. Думаю, если не ты, то кровотечение точно прикончит меня. Паркер не удерживается и закатывает глаза. Королева драмы, ну как он мог забыть об этом.  — Ты же понимаешь, что теперь я не могу тебя просто так тут бросить, — он окидывает взглядом пустынную улицу, — разве что, могу вызвать полицию. Пусть разбираются с «ожившим героем». Он замечает испуг на бледном лице. Питер не задает дальнейших вопросов, только делает вид, что роется в карманах в поиске телефона. Беку совершенно не нужно знать о том, что всю электронику у Питера конфисковали еще три месяца назад, а с внешним миром его соединяет лишь защищенная телефонная линия ЩИТа.  — Нет! Только не в полицию.  — Тогда в скорую? Уверен, ты сможешь придумать увлекательную историю своего спасения, — Паркер с садистским удовольствием смотрит на мужчину.  — Нет, — Квентин прислоняется к стене и выдыхает сквозь зубы. Похоже, ему действительно плохо, — лучше тогда сразу убей меня. Совесть колет Паркера куда-то под ребра. Ну конечно, ему придется волочить Мистерио домой, пытаясь при этом не попасться никому на глаза, а затем прятать у себя, прямо под носом у Фьюри. Да, Паркер уже смирился с тем, что его тупой героизм приводил к таким проблемам. Наверное, это и была главная причина, почему он вообще оказался в такой ситуации и почему ЭмДжей решила, что жизнь в вечном ожидании, в принципе, не для нее.  — Они найдут меня сразу же, как только выяснится, что я все-таки жив, — Бек переводит взгляд на Питера, и впервые с их знакомства видно, что тот в отчаянии.  — Кто? ЩИТ? Правительство?  — Нет, мои… Моя команда, так скажем. Поворот получается нехилым. Видимо, не у одного Человека-паука жизнь пошла по наклонной. Это приносит некоторое удовлетворение.  — Ладно, Бек. Пойдем, — он наклоняется и, обхватив мужчину за пояс, поднимает того на ноги. Он успевает сделать только один шаг, когда вдруг спиной чувствует чье-то присутствие. Паучье чутье никогда не обманывает. Паркер резко отпускает Бека, отчего тот снова едва не оказывается на земле, но вовремя успевает опереться на стену. Парень разворачивается всем корпусом в сторону внезапно возникшей угрозы, но его руку перехватывают.  — Нет, стой! — Квентин буквально повисает на Питере, не давая нанести удар, — это… Это не угроза.  — В смысле? — Питер оборачивается на пустую улицу и резко выдыхает, когда прямо над ними буквально из воздуха материализуется дрон. Ну конечно! Никуда без старых трюков.  — Все в порядке, это ГВЕН.  — Гвен? — Питер переводит взгляд на зависшую над ними технику.  — Не Гвен, а Г. В. Е. Н. — генетически верная единая нано-система. Должна была быть, но закончить я успел только одну модель, — Бек ослабляет хватку, когда Питер опускает руку.  — Такой себе акроним, — Паркер действительно замечает, что дрон не боевой и чуть расслабляется. А что если Бек снова врет? И рядом еще дроны? Сколько из них боевых?  — Это единственный, — мужчина делает взмах рукой и дрон снова становится невидимым, — ты бы почувствовал, Питер. Чутье тебя еще не подводило. Это действительно так. Он не чувствует угрозы, а значит, иллюзия только одна. Питер закидывает руку мужчины себе через плечо.  — Не думай, что мне жаль тебя. Или, что я хочу помочь тебе. Я просто не умею по-другому, это… Как болезнь. Они медленно выходят на оживленную улицу, стараясь не привлекать много внимания. Питер то и дело пониже опускает капюшон и старается обходить идущих навстречу прохожих, не задев их. Он представляет, как, должно быть, странно они с Беком смотрятся: двое промокших с головы до ног людей, еле идущих по улице. Прибавьте к этому то, насколько подозрительно эти двое кутаются в одежду и всячески избегают попадания на них уличного освещения. Питер сам бы себя заподозрил и позвонил бы в полицию. Но Нью-Йорк на то и Нью-Йорк — никому ни до чего нет дела. После «щелчка» людей не так уж и сложно чем-то отвлечь от любимых смартфонов. Поддерживать Квентина стало труднее — Питер буквально тащил мужчину на себе. Чуть повернув голову, Паркер выругался про себя: тот побледнел еще сильнее и почти не открывал глаз. Только обморока на людной улице им еще не хватало. Вспоминая те несколько уроков по оказанию первой помощи, которые он не проспал, Питер вспомнил, что нужно разговаривать с человеком, чтобы тот мог хоть на чем-то сконцентрироваться. Осталось подумать: о чем им говорить? Снова начать ругаться? Нет, там было что-то про «позитивное мышление», или это уже из курса психологии?  — ГВЕН. «Генетически верная» — что ты имел ввиду? Бек немного пришел в себя. Как исследователь, Паркер его понимал — о своих достижениях хочется рассказать всем и каждому.  — Это система, которая знает мой генетический код. И даже если электронику взломают, она никогда не сможет выстрелить в меня, — Питеру не надо даже поворачивать голову, чтобы понять, что Квентин улыбается.  — Что, тебя тогда действительно задело на мосту? Питер старается не вспоминать этот момент. Как Квентин заваливается на бок и держится за живот, глотая ртом воздух. Как стекленеет взгляд, как в последний раз сжимаются пальцы, в попытке остановить кровотечение. Даже после того, что Мистерио сделал, Паркеру было больно смотреть на то, как тот умирает. И даже смерть этот человек умудрился превратить в один из актов своего извращенного спектакля.  — Да, — мужчина кивает и резко втягивает воздух из-за резкой боли в боку, — не смертельно, но довольно неприятно.  — Как получилось обмануть ЭДИТ?  — Обижаешь, Питер Паркер. Я же программист, как-никак. Использовал лазейку и «вычеркнул» себя из поля зрения, как только она перешла к другому владельцу. Она просто не видела меня, когда ты снова надел те очки. На это Питер только ухмыляется. Он никогда не поймет Бека или ему подобных. Так хотеть власти, чтобы быть готовым даже умереть за нее. По мнению Паркера, все это выглядело довольно жалкой попыткой самоутвердиться.  — Но ты выжил, — они сворачивают с перекрестка и оказываются в начале Линкольн плейс.  — Да, — мужчина кивает и плотнее прижимает руку к ране, — я выжил. Линкольн плейс встречает их тишиной и изредка проходящими пешеходами. В доме Питера, как обычно, не горит ни одно окно. Опять же — подозрительно, но кто Паркер такой, чтобы спорить с правилами ЩИТа о секретных квартирах.  — Это твой дом? — пока Питер роется в кармане в поисках ключа, Квентин успевает осмотреться, — Довольно милый, мне казалось, что адрес был другим.  — Это и не мой дом. Нам пришлось переехать, после того, как ты решил опубликовать свое «предсмертное послание». Питер еле сдерживается, чтобы снова не начать кричать на Бека. Останавливает только то, что они сейчас на улице, и услышать их может кто угодно. Дотащить Бека до квартиры было только половиной дела. Питер молится, что где-то на кухне или в ванной есть аптечка с бинтами и антисептиком. Они едва не падают едва преодолев порог, спотыкаясь о коробки с вещами.  — Ты тут точно живешь один? Тут такой бардак…  — Если что-то не нравится, то могу позвонить Фьюри, — щеки заливает краска, хотя в данном случае, Бек — последний человек, ради которого Питер стал бы убираться в квартире.  — Нет-нет! Все отлично. Квентин примирительно улыбается. Он насквозь промок и явно замерз. Из-за повышенного метаболизма, Питеру почти никогда не бывает холодно, но вот обычному человеку лучше переодеться во что-то сухое и не пропитанное кровью. Питер втаскивает Квентина в первую попавшуюся комнату. Ею оказывается спальня. В которой еще больше коробок и разбросанных вещей. Опустив мужчину на кровать, он переводит дух.  — Так, — Паркер замирает, не зная что ему сначала сделать, — сейчас, я дам тебе одежду.  — Лучше достань аптечку, — пятно на толстовке стало темно-алым, за то время, пока они шли до дома, — все остальное не так важно. Ну да, конечно. Питер отправляется на поиски и успевает проклясть все на свете: от нерасторопности агентов ЩИТа до своей собственной любви к беспорядку, пока не находит то, что нужно. Аптечка действительно обнаруживается, на верхней полке кухонного шкафа. Приходится подпрыгнуть, чтобы достать ее.  — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — молится он, надеясь, что там не только Аспирин. Но, к счастью, там оказываются и бинты и антисептик. Даже антибиотики, правда, Питер не совсем уверен, что их срок годности еще не истек. Судя по слою пыли на крышке, аптечку не открывали год или два. Он бегом возвращается в спальню, готовясь похвастать своей находкой и вскрикивает, едва не напарываясь на дрон.  — Какого хрена эта штука тут делает?! Бека же такой расклад ничуть, кажется, не беспокоит. По мановению руки, техника приземляется на стол и выключается.  — Она проводила анализ моего состояния. Спасибо, что так вежливо обращаешься к моей технике, Питер. На такую наглость Паркер даже не знает что ответить. Ему что, теперь эту Гвен звать, как обычного человека? Бек точно двинулся, надо было это понять уже давно. Но Питер просто стоит, сжимая в руках коробку. Хочется запустить ею в это самодовольное лицо, или набрать Хеппи. Тот уж точно не будет церемониться с этим гением преступного мира.  — Держи, — он протягивает аптечку, и разворачивается, чтобы уйти, — ванная дальше по коридору. Правда, горячей воды почти нет, так что согреться не особо получится. Я мог бы помочь…  — Спасибо, я справлюсь и сам, — довольно грубо прерывают его. Бек одобрительно кивает головой, изучая содержимое аптечки, совершенно не обращая внимания на стоящего перед ним супергероя, — можешь идти, я тебя не держу. Питер вылетает из спальни пулей. На кухне он с такой силой ударяет кулаком по столу, что лаковая поверхность покрывается трещинами. Почему он позволяет обращаться с собой таким образом? Этот человек попросту не заслуживал того, чтобы ему помогали. То, что с ним случилось — полностью его вина, и если быть честным, Питер примерно понимал причину, по которой бывшие соратники сами захотели избавиться от Квентина Бека. Более нетактичного, самодовольного, эгоиста трудно себе представить. Чтобы не вариться в собственной злости, он решает позвонить Неду. Друг всегда помогал ему отвлечься в сложной ситуации. Защищенной линией можно пользоваться только по два раза в неделю на один телефонный номер. Это уже второй, а значит, выходные пройдут без отдушины.  — Здорово, Паркер! Лидс снимает телефон после первого же гудка. Питер улыбается, прижимая телефон плотнее к уху.  — Как твои дела, Нед?  — Да прекрасно, бро! Мы с Бетти снова вместе, — выпаливает друг, прежде, чем успевает спохватиться, — то есть… Ну как бы не совсем, это еще может сто раз поменяться, ну…  — Нед, перестань. Я знал, что это случится, рано или поздно, — Паркер смеется и представляет, как сейчас по ту сторону провода краснеет его друг, — не переживай, я только рад за вас.  — Да, это понятно, просто с тех пор, как… Ну, ты сам знаешь, с каких пор, это стало для нас сложной темой для разговора. Они договорились не обсуждать Мишель. С тех пор, как каждодневные звонки запретили, их с ней общение стало измеряться шестью часами в неделю. И ему и ей этого было катастрофически мало. А тут еще и начало нового года и выпускные экзамены. Питер слушал рассказы ЭмДжей и так завидовал, что не может снова посещать занятия, прогуливаться с ней после уроков до дома и держать ее за руку. «Все скоро разрешится» — обещала она каждый раз, за секунду до того, как повесить трубку. Ему оставалось выдыхать «окей» в прерывистые гудки. Но время бежало вперед, прошел месяц, затем начал тянуться второй. В их разговорах, она все чаще упоминала имена ребят, которых он не знал. Особенно одного парня из параллели. Они вместе сидят на биологии, и как бы она хотела, чтобы они познакомились! Питер закусывал губу от беспомощности и все врал, что все скоро закончится. Они стали разговаривать все реже. Пару раз на звонок никто не отвечал. И Паркер все понимал. В глубине души, он знал, что так будет. И когда настал тот день, когда Мишель начала объясняться с ним извиняющимся тоном и длинными путанными предложениями, начинающимися с «я хочу с тобой поговорить, но я не знаю, как будет правильно», он уже знал, что все кончено. Мистерио разрушил еще и это. В своих воспоминаниях, он все еще держит Мишель за руку в аэропорту и ловит на себе ее лукавый взгляд. Там он счастлив. В уголках глаз предательски начинает щипать. Нужно срочно менять тему.  — Как дела с учебой?  — Да, — заминается Лидс, — все, как обычно. Поверь мне, ничего нет хуже контрольной по физике, когда тебя нет рядом. Я совершенно не знаю, что делать, бро! Это прост- Из спальни вдруг доносится громкий крик. Черт, Бек! Кажется, Нед тоже услышал его, потому что перестал рассказывать о своих школьных проблемах и затих.  — Питер? У тебя там все в порядке?  — Э, — Питер жмурится, силясь придумать оправдание, — да! Оставил включенной игру, и кажется, забыл поставить на паузу. Черт, пойду сбегаю отключу ее, пока меня там не понизили до первого уровня. Извини, что так коротко поболтали! Пока!  — Стой, Питер, ты же говорил, что у тебя забрали приста- Паркер вешает трубку прежде, чем Нед попытается разрушить его хилое оправдание. Он бегом возвращается в комнату. Питер не знает, что ожидает там увидеть: Фьюри, который вдруг решил проверить как поживает «дружелюбный сосед», или бывших соратников Мистерио с вооруженными дронами? Но нет, в спальне никого, кроме Квентина нет. В воздухе стоит резкий запах антисептика. На постельном белье видны капли крови, и Питер проклинает себя еще раз за то, что не догадался хотя бы снять пододеяльник и простыни до того, как усадил туда Бека. Мужчина в раздражении отбрасывает окровавленные бинты на пол и кривится от боли, сделав слишком резкое движение.  — Прости, я прервал твой разговор, — Бек снова выглядит так, словно вот-вот упадет в обморок. Лицо приобрело сероватый оттенок, а губы плотно сжаты, — кажется, я переоценил свои силы. Питер кивает, но не спешит бросаться на помощь. Снова натыкаться на грубость Бека ему не хочется. Но тот решает все за него — протягивает чистый бинт, пропитанный антисептиком.  — Помоги мне затянуть повязку, Питер. Пожалуйста.  — Ты от кровопотери становишься более вежливым? Учту на будущее. Но все же берет бинты. Квентин убирает руки, и Паркер невольно задерживает дыхание: справа, начиная от третьего ребра и вниз, почти до низа живота идет ровный шов. Наверху стежки плотные, но внизу шов немного разошелся, и теперь оттуда текла кровь.  — Как это случилось? — Питер наклоняется и прижимает намоченный бинт к кровоточащей ране. Квентин тихо стонет, но уже не кричит.  — Один из идиотов, который подумал, что я им больше не нужен, раз Мистерио больше нет. Бить надо было точнее, но лазером получилось неплохо. Хорошо, что я предусмотрел такой вариант и успел захватить с собой хотя бы ГВЕН. Без нее, я бы наверняка умер.  — Ты сам наложил швы? — Питер поднимает удивленный взгляд на Квентина. Тот утвердительно кивает и едва улыбается уголками губ.  — Да, получилось не совсем удачно, но внутренние органы не задеты и ребра целы. Говорю же — дилетанты. Паркер берет оставшиеся бинты и начинает потихоньку обматывать торс неудавшегося злодея. Как-то запоздало приходит осознание, что Бек сидит перед ним без худи и футболки, а пальцы Питера то и дело касаются прохладной кожи. Бисексуальность — это явно не подарок, что бы там ни говорили некоторые девчонки в старших классах. Питер надеется, что свое раскрасневшееся лицо можно объяснить тем, что в доме достаточно тепло. В крайнем случае, аллергическая реакция.  — Долго же они собирались это сделать, — Питер посильнее стягивает бинт, от чего мужчина тихо ругается себе под нос.  — Они не хотели больше идти за мной. Они не смотрят на мир так же, как я.  — Что, их больше не прельщало мировое господство любой ценой? — выходит немного резче, чем обычно. Но Питеру уже надоело вести себя так, как правильно. Уж перед кем, а перед тем, кто чуть не убил его и всех его друзей, он не обязан изображать Человека-паука.  — Я не хотел мирового господства. Питер отстраняется. Квентин выглядит уставшим и измученным. От того героя, которого он встретил в катакомбах Венеции, ничего не осталось. Разве что взгляд. Все такой же прямой, как будто этот человек уже все знает про все твои проблемы и готов предложить посильную помощь. Невероятно.  — То есть, все эти разрушения были для чего-то еще? Типа, ты вдруг решил просто так уничтожить миллионы людей? Повисает пауза. И снова ложь. Питер не знает, почему это все еще его расстраивает, но факт остается фактом. Он отходит к окну и только в этот момент замечает, что руки перепачканы в крови. Она уже высохла и теперь разводами покрывает ладони и пальцы, неприятно стягивая кожу.  — Я не хотел, чтобы были жертвы, — доносится сзади, — план был рассчитан так, чтобы потери были минимальными.  — То есть, я, мои друзья, Хеппи, Ник Фьюри и почти все агенты ЩИТа входили в «минимальные потери»? А как же Венеция? Лондон?  — С Лондоном все сложнее. Там, я немного… увлекся. Питер в два счета преодолевает расстояние между ними и нависает над Беком. Тот чуть отклоняется назад, но не делает попыток защититься. Да и что он может сделать в таком состоянии?  — Так ты это называешь? За что, Бек? — он чувствует, как внутри снова раскрывается старая рана.  — Фьюри бы рано или поздно догадался, — Квентин делает неопределенный жест рукой, — не думал, что он тебе так дорог, учитывая, что он и его организация держат тебя здесь, как в тюрьме.  — Это тебе нужно сказать спасибо.  — Но не я тебя во все это втянул, — Бек пожимает плечами и морщится, когда шов снова дает о себе знать, — изначально. Снова манипуляции. Питер усмехается — старый трюк больше не сработает.  — А друзья? Они-то тебе что сделали?  — Та девушка… Мишель, да? Она нашла голограмму и отдала ее тебе. Она была угрозой, а я не мог допустить, чтобы план сорвался из-за какой-то девчонки.  — Не смей так говорить о ней, — резко прерывает его Питер, — не смей даже упоминать ее имя. Он вспоминает ее испуганный взгляд там, в Лондоне. Перепачканное пылью лицо и дрожащие руки.  — Я не хотел причинять вред ни тебе, ни твоим друзьям, — снова пробует объясниться Бек, — вы вообще здесь были ни при чем, это была моя миссия, мой момент. Правда, Питер, я не хотел, чтобы так вышло. Снова этот взгляд. Честный и открытый. Питер закусывает губу и отворачивается, чтобы не ударить этого человека. Взгляд падает на коробки с вещами. Может, там найдется что-то из одежды для Квентина. Питер ненавидит свою «правильность» и желание помогать другим. Его воротит от этого, но ничего поделать с собой он не может. Тони бы точно не стал так делать.  — В коробках лежат вещи, — собственный голос кажется глухим, — бери, что подойдет. Чужая кровь на руках окончательно засыхает и Питеру хочется поскорее смыть ее с себя. Он уже разворачивается, чтобы уйти, когда Квентин снова начинает говорить:  — Я знаю, ты мне не веришь, Питер. И я прекрасно понимаю, почему. Но я хочу, чтобы ты знал: тебя я убивать не хотел. Паркер усмехается. Еще утром он думал, что Бек умер, что он остался призраком прошлого, которое теперь будет преследовать его всю жизнь. Но нет, он не только жив, но еще и сидит у него в спальне. Кажется, что это параллельная вселенная. Или одна из иллюзий Мистерио.  — Ты бросил меня под поезд. Раскрыл всему миру мое имя. И теперь каждый, кого я когда-либо помог арестовать, знает где я живу и с кем. Я не могу спать по ночам из-за кошмаров, почти каждый раз, когда я засыпаю, то не понимаю: вижу ли я сны или так и не смог выбраться из твоих иллюзий. Так что вряд ли ты действительно понимаешь, почему я не верю тебе. И почему никогда не смогу тебя простить.  — Мне жаль.  — Мне все равно. Питер запирается в ванной на целый час. От холодной воды руки немеют, но он все трет и трет пальцы, хотя кровь давно уже смылась. Ему кажется, что эта кровь как-то попала в его организм и теперь наверняка отравит его изнутри. Сделает похожим на Бека, заразит его безумием. Он перебирается на кухню и долгое время сидит там в полной тишине. Слышно, как из его спальни доносятся какие-то звуки. Наверняка, Квентин уже успел перетрясти половину коробок. Спустя какое-то время, все звуки стихают. Питер поудобнее устраивается на стуле и смотрит в окно. Наручные часы показывают двенадцать. На их улице тихо, не слышно даже машин. Только где-то вдали то и дело разносится звук полицейской сирены. Питеру не хватает шума города. Гул автомобилей, разговоры прохожих создают белый шум, который не дает полностью погрузиться в воспоминания. Но стоит оказаться в тишине, и образы из прошлого оживают. В своих воспоминаниях, он снова переносится на тот мост. Слышит звук прогремевшего выстрела и старается не расплакаться от отчаяния и обиды, когда пальцы сжимают запястье человека, который был ему небезразличен. Он признался себе не сразу в том, что за то недолгое евро-турне успел влюбиться в Мистерио. Паркер влюбился в него, как влюбляются в красивую вещь. Но, как и большинство красивых вещей, Квентин Бек оказался пустышкой. Лишь тенью того, в кого Питер так безоговорочно поверил.