Кто спасет этот день

Заснуть удается только под утро. Уронив голову на руки, Питер проваливается в темноту своего подсознания. Как и каждую ночь, он надеется, что в этот раз кошмары не будут преследовать его. Как почти каждую ночь, он ошибается. Темный вагон поезда. Такие сны Паркер ненавидит больше всего. Все тело снова охватывает боль, пусть это лишь воспоминания, но во сне она кажется такой реальной, что хочется кричать. При всей своей способности к быстрому восстановлению, боль Питер ощущал, как любой другой человек. Каждый раз в таком сне он хочет, чтобы это быстрее закончилось, пусть даже собственной смертью от болевого шока. Но не темный вагон и боль главные в этом кошмаре. Питер уже знает, что будет дальше, но никак не может сопротивляться. Сценарий неизменен каждый раз, когда он оказывается в этом месте. Ему нужно найти Мишель. Паркер чувствует это и быстро оглядывается по сторонам. Здесь ее нет. Он переходит в следующий вагон, но там тоже пусто. Он идет дальше, осматривает каждый закоулок и каждый ряд несущегося непонятно куда состава. Но ЭмДжей нет нигде, и сердце начинает биться где-то у горла, когда он понимает, почему.  — Ее уже не спасти, Питер, — доносится сзади. В этот раз, костюм Мистерио немного другой. Более тусклый, видавший лучшие времена. Даже в темноте Питер замечает помятую грудную пластину и надорванный плащ. Что-то новое.  — Ее здесь нет. Это все не по-настоящему, — Питер уже наизусть знает свои реплики.  — Не по-настоящему? — смех Мистерио эхом прокатывается по всему поезду, — А ты уверен, Питер? Уверен?! Вагон превращается в лабиринт из зеркал. В каждом из которых отражается ЭмДжей, падающая вниз с небоскреба.  — Это достаточно реально для тебя? — наклоняется к нему Бек.  — Нет, — Питер спокойно переводит взгляд с зеркал на мужчину, — это не реально. И ты не реален. Реальный Квентин Бек сейчас спит, так что думаю, с меня достаточно твоего присутствия в моей квартире в одном экземпляре.  — Я не реален? — в голубых глазах Паркер видит безумие, — А ты, Питер? Ты уверен, что реален? Хватит! Паркер хочет проснуться. Ему нужно проснуться. Он отталкивает от себя Мистерио, но в этот раз что-то не так. Он чувствует что-то на своих руках, и когда опускает взгляд, видит, что его руки запачканы в крови.  — Что происходит? — он переводит взгляд на Бека. Тот улыбается ему полубезумной улыбкой, но Питер замечает, что весь костюм Мистерио перепачкан кровью, — ты ранен? Это кошмар. Не реальность. В реальности Квентин спит в комнате Питера, а не падает на пол в зеркальном лабиринте, истекая кровью. Питер пытается убедить себя в этом, когда падает на колени, протягивая руки, чтобы зажать рану.  — Достаточно реально? — Бек улыбается, и заходится кашлем. Кровь стекает по подбородку и шее, темная и густая.  — Нет-нет-нет. Пожалуйста, перестань. Пожалуйста, — Паркер старается зажать рану, но не особо получается. Чужая кровь сочится через пальцы и все льется и льется.  — Ты должен проснуться, Питер! — от громкого голоса Мистерио Паркер вздрагивает, — Питер! Проснись, Питер!  — Питер, проснись. Проснись, Питер. Он подскакивает на месте, когда его плеча касается чужая рука. В первые несколько секунд он не совсем понимает, где он: все еще во сне или уже в реальности. Олли Андерсон смотрит на него, нахмурив светлые брови. Она явно не ожидала найти его спящим сидя за кухонным столом.  — Ты плакал во сне. Приснился кошмар? Он быстро утирает глаза. Питер пока в состоянии только кивнуть в ответ. Тело бьет дрожь, а со лба капает пот. Он уже привык к такому утреннему состоянию.  — Я пойду приму душ и переоденусь. Он встает из-за стола и уже собирается выходить из кухни, как вдруг мозг подает сигнал бедствия: Олли Андерсон уже у него в квартире!  — Стоп! — он резко поворачивается, — Вы уже здесь?! Когда… Как?!  — У меня есть ключ, забыл? И я же обещала проверить, вернулся ли ты вчера домой после нашего разговора. А то вдруг «дружелюбный сосед» решил нарушить свое обещание? Она скрещивает руки на груди и окидывает побледневшего Паркера взглядом. Ему кажется, что она видит все насквозь. Она знает. А сколько она уже тут? И где тогда Бек? Что если в другой комнате его стережёт отряд агентов ЩИТа во главе с Фьюри?  — Я, — с губ срывается нервный смех, — да, я совсем забыл, извини. Пришел поздно и вырубился прямо тут.  — Я уже заметила, — Андерсон с сомнением окидывает взглядом кухню, — впрочем, я еще кое-что заметила. Питер замирает. Господи, ну и на что он надеялся, притащив Бека к себе? И при этом проспав приход агента ЩИТа? Гениально, Паркер, сработано на 10/10. Хочется врезать самому себе, но тогда, Олли точно упечет его в психушку. Хотя, может, там получше, чем в тюрьме. Куда его упекут за нарушение договора и за помощь преступнику.  — И что вы заметили?  — Пойдем, покажу, — агент выходит из кухни и направляется к ванной, — я очень удивилась, ведь отчасти, по этой причине я сюда так рано и приехала. Щелкает выключатель. Питер с опаской заглядывает внутрь, задерживая дыхание. Но ванная пуста. В смысле, все вещи на своих местах, так же, как и всегда. Но никакого Квентина Бека.  — О чем вы?  — О нагревателе для воды! — Олли кидает раздраженный взгляд на Питера, — ты же говорил, что он не работает.  — А, — Паркер подходит к крану и открывает его. Пальцы приятно греет теплая вода, — ну… Да, вчера я смог его починить, наконец-то. Поэтому так и устал. Ложь, ложь, ложь. Паркер понимает, что врать он никогда не научится. Он чувствует, как краснеют лицо и кончики ушей.  — Да, а мне никто не счел нужным сообщить, — Андерсон окидывает взглядом крохотную комнату, — на твоем месте, я бы тут еще на многое бы пожаловалась, конечно. Хотя, других свободных квартир у нас пока нет.  — И на том спасибо, — Питер старается выглядеть как можно более дружелюбным и точно не подозрительным. Главное — спровадить ее из квартиры.  — Можно я еще тут осмотрюсь? Черт! Паркер кивает, мысленно проклиная свою «везучесть». Почему именно в этот свой визит, агенту вдруг понадобилось проинспектировать его жилищные условия. Тем более, что переселять его никто и не собирается. Они снова перемещаются на кухню, где Андерсон осматривает кухонную технику. Судя по всему, она не особо остается довольна плитой, но не то чтобы Питер особо научился готовить за время своего вынужденного переезда. Затем, снова выходят в коридор. Питер сверлит взглядом закрытую дверь в спальню и молится всем богам, даже Тору, чтобы Квентину хватило ума смотаться из квартиры.  — Раньше, ты никогда не закрывал дверь, — Олли кидает на него странный взгляд. Она точно его подозревает.  — Да? Что-то не особо запоминаю, закрываю я дверь или нет.  — Я зайду? Она уже тянется к ручке двери, когда Питер перехватывает ее руку. Агент вопросительно приподнимает брови. Отлично сработано, Паркер! Совсем не подозрительно: перехватывать руку агента ЩИТа.  — Извините, я… У меня не прибрано.  — О, перестань. Я повидала достаточно на этой работе, чтобы подросток из Квинса мог меня чем-то удивить. Она выдергивает руку из захвата и все-таки открывает дверь. Паркер задерживает дыхание. Там негде спрятаться. От слова совсем. Под кроватью едва ли поместился бы он сам, что уж говорить о тяжело раненом Беке. Господи, только бы этому умнику хватило серого вещества, чтобы по-быстрому выскочить в окно. Ну, а хотя, как бы он выскочил с таким ранением? Они точно пропали.  — А это что? — доносится из спальни. Питер заглядывает в комнату. Тут тоже никого нет. Зато остались использованные бинты на полу. И кровавые разводы. Улики.  — Это, — Питер шумно сглатывает, — это я вчера порезался. Да, пришлось воспользоваться аптечкой, а то я даже и не знал где она тут у вас спрятана. Агент Андерсон снова переводит взгляд на бинты, а затем — снова на Паркера.  — Обо что можно было так пораниться? О контейнер с едой? Он замирает. Тысячи вариантов ответа проносятся в голове за считанные секунды, но ничего из того, что приходит на ум, особо не подходит для ответа агенту суперсекретной организации.  — Мне кажется, ты что-то не договариваешь, Паркер, — Олли носком ботинка откидывает бинт. Может, все-таки вырубить ее и скрыться? Нет, далеко он точно не успеет уйти… Думай, Паркер, думай!  — Э… Ну, я вчера купил банку консервов, хотел открыть и, — Питер разводит руками, — нож соскочил, ну в общем-  — Но на тебе ни царапины.  — Это все из-за регенерации, — Питер почти давится нервным смешком, — на мне все невероятно быстро заживает, сами же знаете. Можете спросить Фьюри! Вообще, порез был такой глубокий, я думал, что до кости достал и хорошо, что нерв-  — Можно и без подробностей, — перебивает его агент, — мне еще завтракать перед работой. Она еще раз окидывает взглядом комнату. Питер тоже осматривается, но ничего подозрительного (помимо окровавленных бинтов на полу) не обнаруживает.  — В следующий раз приедет агент Росс, — агент Андерсон кривит губы в усмешке, — постарайся прибраться тут до его приезда. У него небольшой пунктик на чистоту. Небольшой пунктик. В прошлый раз, Питер специально решил не прибираться перед приездом Росса, за что тот лишил его пакета с едой из любимой мексиканской забегаловки. Засранец просто унес его с собой, заявив, что принесет еду только в том случае, если в квартире будет идеально чисто. Отвратительно. Паркер кивает и обещает разобрать все коробки и разложить все по полкам. И обязательно выкинуть мусор. Он успевает наобещать еще очень много всего, пока Олли Андерсон наконец-то не покидает его квартиру и не запирает дверь на ключ.  — Шалость удалась! С победным кличем, Питер возвращается на кухню. Никого. Потом, он решает еще раз проверить ванную. И коридор.  — Квентин? — Питер заглядывает в спальню, но там тоже пусто. Как он мог так легко скрыться? Может, услышал, как подъезжала машина Андерсон и сбежал? И даже не посчитал нужным разбудить Питера. Хотя, учитывая тот уровень доверия, который у них был, это и не удивительно. Паркер качает головой и присаживается на край постели.  — Она уже ушла? Питер подскакивает на месте и сильно ударяется ногой о ножку кровати.  — Твою же мать, Бек! Мужчина возникает перед ним, словно из воздуха, вместе с парящим рядом дроном. Паркер потирает ушибленную ногу и хмурится: он все это время был здесь и не сбежал?  — Я думал, ты сбежал!  — В таком состоянии? , — мужчина в изумлении приподнимает брови, — Максимум моих возможностей сейчас — починить твой проклятый нагреватель для воды. Хоть бы спасибо что ли сказал. Так вот кто починил бойлер. Питер смущается, ведь он всерьез думал, что Бек успел смотаться до прихода агента и даже не посчитал нужным его разбудить.  — Спасибо, — удается выдавить из себя, приложив немного усилий. Не так-то просто благодарить бывшего врага.  — Не за что, — Квентин пожимает плечами, — без ГВЕН я бы не справился, но мыться под холодной водой — это какое-то извращенное удовольствие.  — Как ты это сделал? Тут же невозможно нигде спрятаться.  — Я и не прятался, — Бек указывает на ГВЕН, — запрограммирован не только становиться невидимым самому, но также может создать голограмму.  — То есть, ты просто стоял в углу, пока она тут ходила? — не смотря на неплохую придумку, Паркеру становится смешно от мысли, что Квентин простоял неподвижно весь тот час, что Олли провела здесь, — Я не услышал ни звука…  — А ты хотел, чтобы она меня нашла? — мужчина перешагивает через коробки, — Мы бы точно не выкрутились, Паркер, а я не в состоянии сейчас сбегать через открытую форточку.  — Это, — Питер кивает в сторону дрона, — неплохое применение твоих «иллюзий», согласен.  — А как ты думаешь мы вчера добрались до твоего дома? — Квентин кивает на свое детище. Стоп, что? Питер переводит удивленный взгляд с техники на мужчину и обратно. Это многое объясняет, например, что ни один прохожий даже взгляда не поднял, когда Паркер почти что тащил на себе Бека.  — Ты что, серьезно думал, что нас никто не заметит, если мы так пойдем по улице? — Квентин в изумлении приподнимает брови и несколько секунд изучающе смотрит на стоящего перед ним парня, — Господи, Паркер, да ты и впрямь наивен, как ребенок. Питер смущенно опускает взгляд. Его вчерашнее решение погеройствовать могло бы закончиться куда плачевнее, не будь у Бека его техники. Чем он думал, нарушая все статуты о секретности и условия собственной защиты и защиты тети Мэй? Почему-то осуждающий голос в голове очень похож на голос Старка. Его отвлекает включившийся телевизор. Квентин листает каналы, пока не находит новостной. Передают сообщения об очередном бедствии на другом конце земного шара. Ведущая безучастно читает сводку, пока в углу экрана на повторе крутят видео, в котором люди спасаются бегством из рушащихся домов. Затем, следующая новость: очередной скачок цен вызвал панику у населения.  — Ничего нового, — задумчиво произносит Бек, присаживаясь на кровать и морщась от боли, — это даже странно.  — Почему странно? — Питер присаживается рядом и тоже приклеивается взглядом к экрану.  — Потому что: во-первых, я не смотрел новости уже почти два месяца, и во-вторых, моя команда должна была что-то предпринять вчера. Бывшая команда. Питер переводит взгляд на Бека. Тот внимательно читает бегущую внизу экрана строку новостей, пытаясь там что-то выискать.  — Зачем им что-то предпринимать? Они же думают, что убили тебя. Мужчина только усмехается в ответ. Он отрицательно качает головой и переводит взгляд на Паркера.  — Они знают, что я жив. Знают, что успел унести с собой ГВЕН. Вот когда они увидят мой труп, вот тогда они и успокоятся.  — Почему они вообще хотят твоей смерти? Ты же ими руководил, вроде как. И снова эта ухмылка. Питер пытается понять сидящего перед ним человека, но не может. Как доверять тому, кто уже доказал, что он лжец и обманщик?  — Я не руководил ими. Я оказался в нужное время в нужном месте. Смог уговорить их действовать по определенному плану. В моих интересах, да. Но это не означает, что они изначально хотели того же, что и я.  — И чего же хотят они?  — Власти, — пожимая плечами, будто ответ так очевиден, отвечает Квентин.  — Тогда, чего хотел ты? Бек не успевает ответить. Программа новостей прерывается на рекламу, и начинает играть грустная музыка. На экране появляется изображение здания Старк Индастриз, находящееся сейчас на реконструкции. Гигантский небоскреб затянут лесами. «Наследие Старка не будет забыто» — гласит гигантская надпись. Следом, появляются записи интервью Тони, в которых тот с гордостью представляет один за другим свои проекты.  — Вы это серьезно? — как-то обреченно спрашивает Квентин, делая звук потише, — Когда они, наконец, перестанут уже оплакивать его? Ну умер он, окей, каждый день умирают тысячи людей по всей планете! Почему мы все должны горевать именно из-за него?  — Перестань, — предупреждающе произносит Питер. Но Бек уже не слышит его. Он вскакивает со своего места и начинает мерить шагами комнату.  — Когда же они поймут, кто он на самом деле. Вор и обманщик, всего лишь богатый алкоголик, в которого попала шрапнель!  — Остановись, Бек.  — И не подумаю, — мужчина останавливается прямо перед ним, — ты наивен, Паркер! А Тони просто использовал тебя, как и всех, кто его окружал. И он выбросил бы тебя так же, как и меня в свое время. Только ты не испытаешь этого, к сожалению или к счастью. Потому что он ум-  — Хватит! — Питер вскакивает на ноги и оказывается перед Квентином одно мгновение, — Еще одно слово про него и клянусь, тебя придется отдирать от асфальта.  — Да брось, Питер, — в голубых глазах снова появляются искорки безумия, — мы же оба знаем: ты мне ничего не сделаешь. Питер впечатывает его в стену с такой силой, что тот довольно ощутимо ударяется затылком о стену. Квентин морщится и инстинктивно прикрывает рукой то место, где только недавно разошлись швы. Питер не обращает на это никакого внимания. Плевать на рану, Квентин снова перешел все допустимые границы.  — Не смей, понял? Не смей так говорить о нем, — произносит Паркер через зубы, глядя на самодовольное лицо.  — Ты действительно его любил, — с грустью произносит Бек, и кажется, что сейчас он говорит совершенно искренне — если бы ты только знал, Питер…  — Да что он тебе сделал, что ты так его ненавидишь? Он спас нас. Спас меня и еще миллиарды жизней, пожертвовав собой, как ты не понимаешь?  — Хочешь, я расскажу еще кое-что о твоем обожаемом мистере Старке, а? Как он сказал мне, что работа всей моей жизни была бесполезной херней, а затем присвоил это изобретение себе и презентовал на своем Старк Экспо? Или, может, как уволил меня и еще нескольких разработчиков, которые отказались молча подписывать бумаги и передаче прав на свои программы Старк Индастриз? Питер немного ослабляет хватку, но не отпускает руки. Очередная ложь? Бек хороший актер, но Питер видит в его взгляде столько обиды, что начинает сомневаться — а все ли это игра.  — Но нет, кто бы нам поверил. Ведь Тони Старк — гений, он не только устраивает вечеринки, но и помогает всем людям на планете. О, так он еще и талантливый инженер, механик, программист, ученый. Сколько же титулов у него, надо же! Ты никогда не задумывался: в Старк Индастриз работает несколько тысяч сотрудников. А известен один лишь мистер Старк. Питер делает шаг назад. Он видел, как трудятся программисты, как что-то разрабатывается в отделе НИОКР, но никогда он даже не сталкивался и уж тем более, не разговаривал с теми, кто там работал. Безликие сотрудники в рабочей одежде то и дело заходили и выходили из стеклянных дверей, ведущих в отделы. Но их никак не представляли. Делали вид, что их и нет. Питеру казалось, что это обычные исполнители. Похоже, все было не совсем так.  — Подумай, Питер, — Бек растирает шею и сам делает шаг навстречу, — я всего лишь хотел, чтобы меня заметили. Чтобы мою работу оценили, а меня пригласили на презентацию не в качестве декоратора, а в качестве исследователя, разработчика, который создал дополненную реальность с целью ускоренного прохождения людьми психологической реабилитации. И как отплатил мне твой обожаемый Тони Старк? Он уволил меня! Просто выкинул на ближайшую помойку, как и все то, что переставало приносить пользу.  — Только ты немного ошибаешься, — Питер находит в себе силы выдержать взгляд Бека, — Старк был героем. Да, у него были и недостатки. Но он был героем. А вот ты, Бек… Ты никакой не герой. Ты — просто преступник, прикрывающийся своей обидой. Как они опять пришли к этой точке? Снова готовы вцепиться друг другу в горло (в буквальном смысле), причем, второй раз за эти сутки. Питер больше не чувствует удовольствия от того, что срывается на Бека. Он чувствует себя паршиво.  — Не извиняйся, — опережает его мужчина, когда тот только успевает открыть рот, — это в твоей природе, Питер. Ты действительно хороший человек, не такой, как я. И не такой, как Старк.  — Хватит, — просит его Паркер, устало прикрывая глаза.  — Я серьезно. Поэтому он и приметил тебя, — пожимает тот плечами, — потому что видел, что ты гораздо лучше. Ты был нужен ему больше, чем он был нужен тебе. Питер не знает, что на это ответить. Что это ложь, заблуждение, бред сумасшедшего. Что Тони был не просто ментором, но почти что отцовской фигурой, которой в жизни молодого парня не было с тех пор, как умер дядя Бен. Питер снова собирается возразить Беку, когда по телевизору снова возобновляют новости с экстренным прямым включением. Журналист, зябко поеживающийся в совсем тонком пальто, возбужденно рассказывает о вторжении в Капитолий, в Вашингтоне. Питер и Квентин переглядываются.  — Это они?  — Пока не знаю, — Бек подходит к телевизору и делает звук погромче, — я надеюсь, что нет.  — Мы ведем свой репортаж с Капитолийского холма, где буквально полчаса назад открылся портал в другое измерение, — передает репортер, — напоминаю тем, кто не особенно следит за политическими новостями: сегодня Конгресс и Сенат должны были принять окончательное решение по поводу очередной инициативы о супергероях. От начала заседания прошло только десять минут, когда в небе над Капитолием появился портал, из которого вылетели два летающих средства. На экране появилось видео, на котором видно, как буквально из неоткуда материализуются небольшие беспилотники, направляющиеся к Капитолию. Питеру они чем-то напоминают летающие челноки читаури. Неужели снова вторжение? — Как вы видите, эти неопознанные летающие объекты направились к зданию. Полиция и охрана, постоянно присутствующие в Капитолии, не оказали никакого видимого сопротивления, и объекты оказались внутри. Находится ли в этих аппаратах кто-либо, сказать трудно. Пока, никто из членов Сената или Конгресса не обращался с заявлениями. Похоже, что нас ждет очередной разговор с другой инопланетной цивилизацией, но с кем именно — пока непонятно. Вдруг, за кадром раздается крик. Затем, еще один, а потом — стрельба. Репортер и оператор новостей падают на землю. Камера показывает лишь асфальт и убегающих прочь от Капитолия людей.  — Похоже, в Капитолии стреляют. Да! Там стрельба. Боже, что происходит, там же… Где армия? Где вообще все?! Крики репортера заглушают новые звуки выстрелов. Картинка с камеры сменяется картинкой с вертолета, находящегося, видимо, недалеко от места происшествия. Журналисты и простые зеваки убегают прочь от холма. Белое здание высится на фоне серого дождливого неба. Слышны выстрелы, но ни огня, ни даже вспышек с такого расстояния не видно.  — Что это, Бек? — Питер переводит взгляд на мужчину. Тот неотрывно смотрит на экран, нахмурив брови. Он выглядит задумчивым, как будто его мысли витают где-то далеко. Кадры снова меняются. Теперь уже показывают студию новостей, где перепуганная ведущая все время поправляет микрофон-петличку. Ее голос дрожит, как будто она вот-вот расплачется. — Пока, мы не знаем точной цифры, но стало известно, что несколько конгрессменов убиты. С нами в гостях Джон Кейден. По счастливому стечению обстоятельств, он оказался сегодня не в Вашингтоне, а в Нью-Йорке. Почему, конгрессмен Кейден? — У моей дочери обострился бронхит, пришлось сидеть с ней допоздна, — Кейден разводит руками, — в результате, ночью я проспал и не успел на самолет. Мне кажется, это Провидение, не иначе.  — Вы знаете хоть что-то о том, что сейчас происходит в Капитолии? Вам кто-то звонил из ваших знакомых в Сенате или Конгрессе?  — Нет, я сам пытался им позвонить, но телефоны отключены, — конгрессмен шумно сглатывает и нервно улыбается в ближайшую камеру, — но я уверен, что с ними все в порядке. Ведущая хочет сказать что-то, но Кейден останавливает ее жестом. Мужчина снова в ярко-красном галстуке. Питеру этот цвет кажется неуместным, особенно сегодня. Ему вообще не нравится этот Джон Кейден. Есть в нем что-то отталкивающее. — Я не хочу делать поспешных выводов, мы пока не обладаем достаточной информацией. Я все это понимаю, но все-таки, не кажется ли вам странным, что это чудовищное нападение случилось именно сегодня? Когда обсуждается закон о возможном введении ограничений на использование супергероями своих сверхспособностей.  — Что он делает? — Питеру кажется, что это все очередной кошмар. Сейчас он должен проснуться. Должен заставить себя поверить, что все это не реальность. Ведь так? Квентин продолжает молча сверлить взглядом экран. Он смотрит на этого человека по ту сторону экрана. На его мимику, жесты, слушает его речь. Беку тошно, но он видит себя на месте Джона Кейдена, ведь это была его идея — поместить подставного сенатора или конгрессмена и руководить им. Это была его задумка и его план. Но вместо обычного тщеславного трепа этот человек говорил о совершенно других вещах: о запрете, об арестах и сворачивании всех инициатив по сотрудничеству с супергероями.  — Они объявляют охоту на супергероев, — наконец, произносит он глухо. Квентин чувствует на себе испуганный взгляд Питера. И как бы ему ни хотелось сказать, что все будет хорошо, он понимает — дальше будет только хуже. Если кто-то не придет на помощь. Если они вдвоем не смогут исправить эту ситуацию.