Кто спасет этот день

Дождевые капли сбегают по стеклу, оставляя после себя тонкие дорожки. Питер прослеживает их путь пальцем, ощущая кожей холод стекла иллюминатора. Через несколько минут они покинут Нью-Йорк. Все дальше от дома, — невесело думает Паркер. Но на этот раз он, хотя бы, не один.  — Пора, — отвлекает его от невеселых размышлений Хеппи, хлопая по плечу, — пристегнись, парень. Скоро взлетаем. Паркер возится с ремнем безопасности — пальцы словно немеют и не слушаются. Да возьми же себя в руки уже, Паркер! Ему почти удается справиться, когда его руки перехватывают. Слышится характерный щелчок — пряжка ремня застегнута.  — Редко летаешь? — с сомнением смотрит на него Бек, садясь в кресло напротив.  — Дело не в этом, — натянуто улыбается ему в ответ Питер, чувствуя укол совести где-то под ребрами. Ему неловко даже смотреть в сторону Квентина. Да, из-за него они и оказались сейчас в этой ситуации, в этом самолете и теперь вынуждены лететь в Вашингтон, чтобы все это исправить. Но именно он, Питер, виноват в том, что теперь и у Бека нет дома, в который тот смог бы вернуться, если у них все получится. Око за око, — он никогда не руководствовался этим принципом. Да, он мог злиться, но никогда бы не смог ответить так же, как поступили с ним самим. Кто-то говорит, что от мести становится легче, но Паркер чувствует себя паршиво и ему точно не легче от того, что по его вине все те вещи, что олицетворяли немногое хорошее, что было в жизни Квентина, теперь обратилось в пепел. В глазах начинает предательски щипать, и он трет глаза, стараясь прогнать подступившие слезы.  — С тобой точно все в порядке? — заметив то, с каким ожесточением парень трет глаза, спрашивает Бек, — Питер, да что с тобой!  — Все в порядке, — отвечает он слишком быстро, — правда, все отлично. Самолет трогается с места. На взлетном поле кроме них никого, и джет недолго плутает, прежде чем выехать к своей взлетной полосе. Сердце привычно замирает, когда самолет начинает разгон. Ухает вниз, когда шасси отрываются от асфальта и начинает биться чаще, когда они вырываются из плена низко висящих облаков и, преодолев белую пелену, оказываются в голубом небе, оставляя Нью-Йорк, все уменьшающийся, позади. Питеру всегда нравилось летать. Будь то в костюме Человека-паука или в самолете, ощущение скорости и перепады высоты всегда завораживали его, так же, как и понимание того, что его от земли отделяют несколько тысяч метров пустоты. Спустя несколько минут, они набирают необходимую высоту. Хоган включает режим автопилота и ненадолго возвращается к ним, в салон. Питеру хватает одного взгляда, чтобы понять, что у него не очень хорошие новости:  — Звонок от Фьюри, — мужчина выуживает смартфон из нагрудного кармана пиджака, — только не думай сбрасывать, Питер. А то и так не понятно. Питер нажимает «ответить» и выводит на громкую связь, ловя благодарный взгляд от Квентина.  — Паркер, твою мать, и как мне на такое реагировать?! — сразу же идет в наступление директор ЩИТа, — я не для того отмазывал вас с Человеком-аквариумом, чтобы вы при первой же возможности снова умудрились влезть по самые уши в дерьмо! Бек пропускает мимо ушей «прозвище», которым наградил его Ник Фьюри и только устало прикрывает глаза, когда директор снова пускается в рассуждения по поводу того, куда именно Питеру стоит засунуть свой энтузиазм и насколько глубоко увязли и ЩИТ и Мстители из-за них обоих.  — Я не хотел, чтобы так получилось, — негромко возражает Паркер. Он и сам понимает, насколько глупо звучит его аргумент, — мы старались избежать разрушений, мистер Фьюри. Никто даже не пострадал!  — В новостях сказали по-другому, — отмахивается Фьюри, — Джеймсон сегодня по всем каналам вещает, насколько низко пали супергерои. И, кстати! Бек, раз уж ты слушаешь нас так внимательно, что еще даже ни слова не вставил, то можешь быть доволен. С тобой сделали даже отдельный сюжет: Мистерио на службе у Человека-паука! Невероятно занимательные теории.  — Никто не пострадал, — возражает Питер, — я сам видел, и Бек тоже! Верно? Он переводит взгляд на мужчину. Тот поджимает губы, но не торопится отвечать. Питер откидывается на спинку кресла и непонимающе смотрит на Бека. Ну давай же, скажи же что-нибудь, ведь ты был там со мной!  — Что именно они сообщили? — вместо этого, спрашивает Квентин.  — Трое погибших и минимум десять пострадавших, — уже спокойнее отвечает ему Фьюри, — у вас нет выбора — полетите в Вашингтон. Кейден вечером снова будет давать комментарий по поводу своего законопроекта. Сейчас? Питер хмурится: без костюма, без дронов? Какой смысл лететь к тому, кто пытался тебя убить, даже не взяв с собой никакого оружия?  — Я думал, что он прилетит для этого в Нью-Йорк, — все еще не совсем понимая, что происходит, произносит он, — какое тогда преимущество у нас, если мы летим в Вашингтон…  — Нет, моя радость! — выходит из себя директор, — Из-за тебя все переиграли. Теперь, преимущество на их стороне. Если план и сможет сработать, то только сегодня. Питер вскакивает со своего места. Сжимает руки в кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах. Он злится: на Фьюри, на Джеймсона, на глупых людей по всему миру, которые так легко верят в ту ложь, которую им галлонами скармливают СМИ. От этой несправедливости хочется закричать или сломать что-нибудь. Он больше не может это все слушать. Вскидывая руки, Паркер уходит прочь, оставляя Бека в одиночестве, если не считать Ника Фьюри на другом конце провода. Мужчина отключает громкую связь. Понижает голос, чтобы ни Паркер, ни Хеппи не услышали его:  — Что насчет сделки?  — Сделка? — судя по голосу, Фьюри забавляет этот вопрос, — Скажи спасибо, что ЩИТ все еще защищает вас.  — Тогда для чего вы все это затеяли, привезли нас в аэропорт? Для чего был нужен Паркер, если сделки нет? — не выдерживает Квентин. Его порядком достали эти игры в политику от директора ЩИТа, — У вас что, свои договоренности?  — У меня «договоренности» с совсем другими людьми, Бек. Благодаря мне и ЩИТу вы все еще живы и летите в Вашингтон. Думаете, не будь на то санкции, ваш самолет бы смог вылететь? И смог бы находиться в воздушном пространстве? Включи мозги, парень!  — Тогда что мешает мне перейти на другую сторону? — угрожать в данном случае бесполезно, он это знает. Эта попытка буквально кричит о собственной беспомощности, но Квентин теперь хватается за любую возможность. Самому тошно от того, насколько жалко звучат его попытки выкрутиться. Фьюри наверняка записывает разговор, чтобы потом похвастаться перед всеми подчиненными — смотрите, как я умею дергать за ниточки!  — Ничего. Но, как ты уже это понял, плохие парни довольно редко побеждают, — скучающий тон Ника Фьюри бесит едва ли не больше, чем его слова, — Снова хочешь быть плохим парнем, Бек? И он действительно может перейти на сторону Кейдена. Стать его правой рукой, снова взять ниточки кукловода и привычно встать в тени. Но он и там будет предателем. Тем, кто сбежал от своей команды и работал против своих же людей. Тем, кто примкнул к супергероям, хотя сам же клялся, что ненавидит их всех. В этот момент, Квентин окончательно осознает, что попался. Петля, так ловко наброшенная ему на шею, затянулась и теперь начинала душить, заставляя его, как цирковую мартышку, следовать указаниям.  — У вас ловко получилось, — признает он, усмехаясь.  — Обманул обманщика, — соглашается Фьюри, — они знают, что вы летите. Так что, в твоих же интересах играть свою роль и не давать Паркеру раскисать.  — Я не обязан с ним нянчиться, — чуть быстрее, чем следовало бы, отвечает на это Бек.  — Странно, мне казалось, что тебе это даже стало нравиться. Он отключается прежде, чем директор ЩИТа успеет сделать еще один настолько же «прозрачный» намек. Нет выхода. Больше всего, именно чувство собственной беспомощности всегда злило Квентина. Но если раньше можно было опереться на кого-то, запастись терпением и, затаившись, потом вернуться и отомстить, сейчас у него не было другого варианта, кроме как продолжать идти вперед. В данном случае — лететь в Вашингтон, прекрасно понимая, что обратно он может и не вернуться. Они могут не вернуться. Нужно принять решение. Квентин переводит взгляд на выключенный экран смартфона, взвешивая все варианты.  — Где Паркер? — он возвращает телефон Хеппи, заглядывая в кабину пилотов. Взгляд невольно цепляется за логотип Старк Индастриз на приборной панели. Ну конечно же. Хоган кивает в сторону хвоста самолета:  — Только поаккуратнее с ним.  — Не сахарный, не растает, — фыркает Бек. Но улыбка сползает с лица, когда он видит Паркера. Тот возится с голограммой своего костюма и изредка утирает нос рукавом. Рядом, в специальном боксе, система уже начала создавать основу костюма привычной красно-синей расцветки. Стоит признать, материалы у корпорации действительно со временем стали лучше — ткань выглядит практически как броня. Но он же не костюм пришел осматривать. Мужчина окидывает Паркера взглядом: красные глаза с головой выдают, что совсем недавно парень плакал. Бек ненавидит себя за то, что вместо обычного презрения к проявлению чувств, он испытывает сострадание.  — Фьюри недоволен, — пытается хоть как-то начать диалог.  — Он всегда недоволен. Как и они все, — Паркер шмыгает носом и горько усмехается, поднимая взгляд, — можешь гордиться собой. Все-таки ты оказался прав.  — В чем?  — В том, что они готовы поверить всему, что угодно. Я спасал их столько лет! Ночами патрулировал, возвращал украденные вещи, вытаскивал детей из горящих квартир. Окей, пару раз спас мир. Я сейчас не набиваюсь на комплименты, но разве я не заслужил хоть капельку признания? А они так быстро поверили в то, что я — злодей! Сначала об этом сказал ты, затем — Джон Кейден и Джеймсон! Джеймсон, да его сайт похож на сообщество тех парней, которые носят шапочки из фольги! Его речь становится все быстрее. Щеки заливает румянец, пока Питер меряет шагами небольшое помещение, опустив взгляд вниз. Только панической атаки им не хватало.  — Питер, у тебя истерика, попробуй глубоко вдохнуть, — Квентин медленно шагает вперед, стараясь не делать резких движений.  — Нет! — вскидывает руки Паркер, — Я столько лет старался быть полезным! Быть нужным! Я все время пытался быть «дружелюбным соседом», но оказалось, что как бы тебя не превозносили, тебя так легко просто взять и выбросить?! Это… Это жестоко, это неправильно! Снова хочется придушить Старка и всех этих мстителей в придачу. Кто сказал, что отправить ребенка на войну — отличная идея? Как юношеский максимализм можно вписать в политические игры взрослых?  — Я знаю.  — Да откуда тебе, ты же, — Питер осекается, вдруг понимая. Да, откуда ему-то знать. Повисает неловкая тишина. Паника, захлестнувшая с головой, отступает, но тут же на место ей приходит чувство вины.  — Прости, — Паркер вцепляется в собственные волосы, в отчаянии. Почему все, к чему он бы ни прикоснулся, заканчивается так? Сейчас, Бек развернется и уйдет. И будет абсолютно прав, потому что Питер не имел права говорить такое. Только не после того, что видел в той квартире, не после того, как узнал всю историю. Но мужчина не уходит. Наоборот, делает еще один шаг вперед, затем, еще один, пока не оказывается совсем рядом.  — Я понимаю, ты злишься. Потому что ты жизнью рисковал ради них. И вот их благодарность, но Питер, это не так! Ты их переубедил вчера, переубедишь сегодня, когда они услышат тебя. Все эти доводы буквально сквозят фальшью. Не лучшая речь, Бек признает это, но у них почти не осталось времени. Через полчаса, они приземлятся под Вашингтоном, а дальше, их обоих ждет полная неизвестность.  — Я не злюсь, я, — Паркер шмыгает носом и закусывает губу так сильно, что Квентину кажется, что сейчас пойдет кровь, — Я даже не знаю, что чувствую. Отчаяние? Словно то, что я делал, оказалось чем-то неважным, чем-то, что легко отбросить в сторону. У него в голосе сквозит отчаяние. Наверное, так выглядел сам Бек, когда его проект в Старк Индастриз заморозили. Но вместо того, чтобы тихо плакать, как Питер, он закатил скандал. Попробовал бороться, но проиграл, получив на руки коробку с вещами и «волчий билет» от Старка с пометкой: нестабилен. Кажется, что все медленно начинает разваливаться на куски. Он это понимает, как никто другой. Аккуратно перехватывает чужие ладони, отводя от покрасневшего от слез лица. Цепляет пальцами подбородок, заставляя поднять на себя взгляд.  — Это все было не зря, Питер, — произносит он четко, так, чтобы Паркер понял, — все то, ради чего ты рисковал и за что боролся. Это все не зря. Парень дышит часто и прерывисто. Буквально слышно, как в этой вихрастой голове роятся мысли. Пальцами Бек ощущает частый пульс, и понимает, что его слова никакого особого эффекта не возымели. Черт, у них и правда осталось мало времени для того, чтобы привести Паркера в чувство. Их первый поцелуй не должен был быть таким. Соленым от слез, со сбившимся от страха дыханием. Питер действительно, похоже, приходит в чувство. Распахнутые глаза смотрят с удивлением. Несколько секунд они стоят так, замерев в довольно неловкой позе. Даже поцелуем это сложно назвать — простое соприкосновение губ. Что он сделает? Оттолкнет? Испытывать на себе силу удара супергероя не особенно хотелось. Квентин успевает рассмотреть несколько вариантов, но все равно вздрагивает от неожиданности, когда чувствует почти невесомое прикосновение ладони к своей щеке. Этого жеста хватает, чтобы прикрыть глаза и снова поцеловать Паркера, теперь уже по-настоящему. Это странно. Неловко. Он хочет сказать об этом Питеру, когда они все-таки отстраняются друг от друга. Но все мысли куда-то улетучиваются, когда он видит надежду в чужом взгляде. Питер буквально светится, стараясь спрятать искреннюю улыбку в подрагивающих уголках губ. Он должен знать об условиях сделки, о том, что должно произойти в Вашингтоне.  — Питер, я, — он осекается. Паркер действительно не умеет врать. Он и сейчас с головой выдает свои чувства. Если он расскажет ему сейчас, то Кейден вряд ли купится на такую приманку. Как бы это ни звучало, но Бек признает — Фьюри прав. Для того, чтобы иллюзия сработала — нужна и правда тоже. Отвратительно только, что правдой должно стать преданное доверие.  — Что? — Питер хмурится, видя беспокойство во взгляде мужчины, и наверняка думает о том, что это касается только того, что только что произошло между ними. И пусть совесть все же проснулась в Квентине, он все еще достаточно эгоистичен, чтобы не лишать себя хотя бы этих взглядов.  — Ничего, — он улыбается в ответ, надеясь, что улыбка не выходит слишком фальшивой, — твой костюм уже готов?  — Черт! — спохватывается тот, быстро отворачиваясь к боксу. ПЯТНИЦА уже закончила с новой броней и терпеливо ждала подтверждения.  — Применить последние изменения?  — Да, — хмурясь, подтверждает Питер. Он уже и забыл, что вносил какие-то доработки после того полета в Лондон.  — Система ЭДИТ успешно интегрирована, — сообщает система. И только тут до него доходит, что именно сейчас произошло.  — О, — Питер оборачивается, бросая неуверенный взгляд на Бека, — я не знал, что они вернут мне…  — Все в порядке, — мужчина кивает на костюм, — система принадлежит тебе. Питер с сомнением смотрит в ответ. Он сам прекрасно помнил выражение лица Бека тогда, на мосту. Ту решительность, с которой он защищал систему до последнего. Разработанную когда-то. Бек был не прав, но значило ли это, что Питер имел право на эту систему? Он и сам знал, что тогда, что и сейчас, он не был тем, кому стоило доверить такую систему.  — Ты не считаешь, что она должна быть у меня, — он делает рукой неопределенное движение в сторону бокса, — ЭДИТ.  — Нет. Ну конечно. Питер поджимает губы, но согласно кивает. Он бы ответил точно так же.  — Она не должна быть ни у кого такой, какой ее сделал Старк, — продолжает Квентин, получая в ответ удивленный взгляд, — слишком много ответственности на плечах того, кто будет иметь к ней доступ. Питеру хочется думать, что это честный ответ. Между ними снова повисает неловкая пауза, и если учитывать, что произошло между ними не больше пяти минут назад, то все только усложняется. Он видит, что Бек ему не все рассказывает. Не может не заметить его настороженность и то, как он хмурится, когда думает, что никто не смотрит. Питер хочет поговорить с ним, сказать, что все будет хорошо, хотя и сам в этом не особо уверен. Может, у них еще будет время. Когда-нибудь, когда этот ужас с Вашингтоном и ЩИТом останется позади. Когда у них будет время.  — Готовьтесь к выходу, — прерывает их молчание голос Хеппи из динамика, — через пятнадцать минут высажу вас.  — В каком смысле? Паркер понимает, в чем дело, и просто смеется, получая в ответ непонимающий взгляд.  — Думаю, тебе тоже понадобится костюм, — он усмехается, замечая ужас на лице Квентина. Похоже, теперь придется успокаивать кого-то другого. Мужчина едва ли сохраняет остатки самообладания и просто отрицательно качает головой, повторяя, как мантру:  — Ни за что. Пять минут уходит только на то, чтобы уговорить Бека прыгнуть из самолета. Доводы, что приземлиться в аэропорту им никто не разрешит, и нет, под нами не десять километров, мы не умрем без кислородных масок, не работают.  — Паркер, у меня нет суперспособностей, — Квентин в ужасе смотрит на то, как красно-синяя броня закрывает тело парня, — меня не кусал радиоактивный паук и мне не кололи никаких супер-сывороток. Я — обычный человек. Умный и изобретательный, но при этом абсолютно нормальный. Если выбросить меня из самолета, я умру. Понимаешь ты это, Паркер? Я умру!  — Спокойно! — не выдерживает Питер. Он роется в проектах ПЯТНИЦЫ, ища один из файлов. Должен же был быть где-то здесь.  — Протоколы за предыдущие полгода были частично удалены или заблокированы, — сообщает система. Черт!  — У нас осталось десять минут до высадки, вы готовы? — снова напоминает о времени Хоган.  — Нет, — хором отвечают оба. Питер в отчаянии роется в проектах. Кто бы не копался тут, он удалил единственный проект, который был нужен Паркеру. Он почти сдается, когда в голову приходит идея:  — ЭДИТ, проверь наличие заблокированных протоколов за последние полгода. Как найдешь, разблокируй, — подумав, Питер добавляет, — пожалуйста.  — Выполняю, — отвечает система. Несколько файлов открываются в виде отдельных голограмм.  — Это что, — Бек проводит рукой по одному из проектов, рассматривая детали вблизи, — шутка? Темно-зеленая броня получается довольно тяжелой. Питер уверен, что тот костюм, который был у Квентина раньше, был гораздо легче. Но зато этот смотрится, действительно, как доспехи рыцаря из другого измерения. Наручи и грудная пластина загораются синеватым свечением. Все-таки использовать оборудование из Старк Индастриз очень удобно — пять минут, и ты уже экипирован. — Как тебе? — Питер чувствует гордость от того, что именно он сообразил это сделать, — если идти к ним, то только так.  — Я выгляжу, как идиот, — Бек осматривает свое отражение придирчивым взглядом, — я и шага не смогу сделать в этом всем, а ты предлагаешь мне прыгнуть из самолета.  — Ты не будешь прыгать, — улыбается Паркер, — ты полетишь. Бек не выдерживает и начинает смеяться. Да что не так со всеми этими супергероями? Конечно, он понимает принципы полета, тренировался в аэротрубе, чтобы быть убедительным на проекциях, но чтобы полететь в реальности? Он слышал, что даже Тони Старку потребовалось несколько попыток прежде, чем он смог летать в своем костюме. А у них осталось пять минут до высадки!  — Я разобьюсь, — обреченно заявляет он Питеру, — или задохнусь. Черт, этот плащ меня сейчас задушит! На самом деле, он немного лукавит. Тот костюм, который у него был раньше, был легче, но неудобнее. Этот же словно дополнял его и никак не стеснял движений. Но Паркеру совсем не обязательно знать о том, что ему даже нравится то, как он двигается и как себя чувствует в этом костюме. Еще подумает, что Бек и вправду захочет стать супергероем.  — Я помогу, — ободряюще заявляет парень. Он уже успел надеть маску, поэтому голос кажется приглушенным. Ему не хватает ГВЕН. Иногда, Квентин просто перебрасывался с системой парой слов. Придется создавать все с нуля. Вряд ли его люди оставили ее в покое, поняв, что никак не смогут взломать систему. Надевая на голову шлем, он и не надеется услышать что-то, и дергается от неожиданности, когда его приветствует механический женский голос:  — Вход в систему авторизован. Начать работу, мистер Бек?  — Да, — он невольно закатывает глаза. Естественно, что предустановкой Старк ставил свою любимую ПЯТНИЦУ во все свои костюмы. С тех пор, как Джарвис отделился и стал Виженом, других изменений не предвиделось.  — Активирую режим защиты, — сообщает система, — герметичность — 100%. Двигатели в порядке. Стоп, что? Какие двигатели? Бек осматривает костюм и только тут замечает небольшие механизмы у щиколоток и у запястий.  — Я точно умру, — сообщает он Паркеру, который уже готовится к прыжку. Разве что не подпрыгивает на месте от нетерпения.  — Не бойся, — парень ободряюще хлопает его по плечу, чуть растягивая прикосновение, — я тебя поймаю. Вот она — супергеройская романтика. Квентин не уверен, что это именно то, чего ему остро не хватало всю жизнь.  — Минута, — сообщает по громкой связи Хеппи, — спасибо, что выбрали наши авиалинии. Переведите ручку у люка в вертикальное положение и не забудьте сгруппироваться перед прыжком. Желаем вам хорошего полета и мягкого приземления!  — Шутник хренов, — сквозь зубы произносит Бек. Люк открывается. Питер протягивает ему руку, и он хватается за протянутую ладонь, подходя к самому краю. А затем они падают в пустоту. Это невероятно страшно. Беку кажется, что страшнее этого ничего быть просто не может. Даже удар лазером и ощущение того, как жизнь практически покидает тело с утекающей кровью, не сравнятся с тем, что он испытывает сейчас, вцепившись в плечи Паркера, падая вниз, на приближающийся город.  — Перегрузка, — сообщает ПЯТНИЦА, и Бек хочет рассмеяться от того, насколько это глупо звучит. Естественно, у него перегрузка — он падает, — перегруппируйтесь и включите двигатели.  — Давай! — Паркер отцепляет руки и сам расправляет что-то наподобие «крыльев». Как какая-то белка-летяга. Он совершенно не понимает, что ему надо делать. Пару раз переворачивается в воздухе, пытаясь принять горизонтальное положение. В голове укореняется мысль, что вот это все — конец.  — Активирую экстренный протокол, — сообщает ПЯТНИЦА. И тут Бек действительно готов начать молиться на технику Старка. Двигатели включаются резко, от чего его чуть не подбрасывает в воздухе. Скорость падения снижается, пока он не зависает, с трудом, но удерживая баланс. Плащ, как бы странно это ни звучало, удерживает его, не давая завалиться вперед, в то время как двигатели, встроенные в перчатки и сапоги, удерживают его в вертикальном положении.  — Ты справился! — выходит с ним на связь Паркер, — Давай, приземляйся, я жду! Он слышит восхищение в голосе парня, и как бы Бек не отрицал этого, но он гордится собой. Гордится сообразительным мальчишкой, благодаря которому он сейчас не разбился, а завис в воздухе, в нескольких километрах от земли. Как какой-то Железный Человек. К счастью, высадили их не на крыши домов, а на небольшом пустыре. По крайней мере, меньше шанс запутаться в высоковольтных проводах.  — Аккуратнее, немного правее, вот так, — направляет он сам себя, выравниваясь, стараясь не снижаться слишком быстро. Ну да, не супергеройское приземление, но он, хотя бы, останется жив. Он оказывается в крепких объятиях, как только ноги касаются земли. Удивленно выдыхает и несмело обнимает в ответ. Система отключает режим защиты, и шлем исчезает так же быстро, как и появился. Ноябрьский ветер холодит лицо, и Квентин делает несколько глубоких вдохов, осознавая, что он все-таки жив. Питер смотрит на него по-другому, так, как смотрел раньше. Будто в другой жизни. Возникает стойкое ощущение дежавю. И история скоро повторится: от доверия к предательству, и Бек не уверен, что у них будет третий шанс начать все заново.  — Не думал, что я снова когда-нибудь его надену, — криво усмехается мужчина. Питер несмело улыбается в ответ. Он хочет ему сказать, что теперь он видит перед собой того, за кого Квентин выдавал себя несколько месяцев назад. Героя. Но страх и неуверенность все же сдерживают его, и вместо того, чтобы признаться, Питер еще раз сжимает Бека в объятиях, улыбаясь, когда слышит удивленный вздох. Пусть чутье и молчит, но Питер не может просто так снова полностью довериться Квентину. Да и может ли он теперь вообще полностью доверять кому-либо?  — Идем, — он кивает в сторону виднеющихся вдалеке домов, — думаю, у нас не так много времени. А нам еще мир спасать!  — О, только давай без этих вот мотивационных речей, — морщится Квентин, — меня и так вымотал этот полет.  — Человек-паук и Мистерио! Звучит неплохо, — не слушая его, продолжает Питер, — спасители супергероев.  — Все, перестань.  — Мы спасем этот день! Магия и паутина, — парень будто не слышит предупреждений, — можно даже такой логотип придумать, знаешь, Нед может нам помочь…  — Паркер!  — Ладно-ладно. Понял. Они продолжают идти в сторону домов. Бек обнаруживает у своего костюма режим невидимости и активирует его. Хотя, те, к кому они направляются, уже наверняка знают о том, что они здесь. И несколько черных внедорожников, вывернувших из-за угла в лучших традициях, только подтверждают его мысли.  — Не беги! — останавливает он Паркера, — Нам нужно поехать с ними.  — Зачем? — тот бросает на него недоуменный взгляд. Потому что так мне будет проще сделать вид, что я предал тебя, — думает Квентин. И пока к ним приближаются несколько сотрудников службы безопасности, он успевает пожалеть, что среди прочих сверхспособностей, Паркер не умеет читать мысли.