Половина его души

Я вздрогнул, но тут уткнулся носом в крепкое плечо и почувствовал запах соли и мёда. Широкие ладони скользнули по спине, голова почему-то закружилась. Вверху прогремел гром. - Горан, ты с ума сошёл? – еле слышно спросил я, понимая, что не хочу выбираться из объятий. - Вот ещё, - еле слышно шепнул он в мою макушку. – Просто понял, что от меня постоянно сбегают. И надо брать счастье в свои руки. Я потерял дар речи от такой наглости. Попытался вырваться, но меня стиснули крепче. - Тише, а то выбегут продавцы. Ты этого хочешь? – тихо рассмеялся он, словно понимая, что моё сопротивление продиктовано: «Так нельзя», а не желанием, чтобы меня отпустили. Мысли предательски путались, ни о чем не хотелось думать кроме того, чтобы прижаться крепче, вдохнуть аромат его кожи и прикрыть глаза. Потому что непонятно откуда взялся холодный ветер, а в объятиях Горана так уютно и сладко. «И все пялятся», - обожгло словно кипятком. Я заозирался, но на удивление улица была пустынной. Время такое, что ли? - Отпусти, а? – тихо попросил я. – Это… - Ты этого хочешь? – невинно поинтересовался он. Я поднял голову и посмотрел прямо в янтарные глаза: - Я хочу понять, что хочешь ты. Янтарное пламя хлынуло в мою кровь, понеслось сумасшедшим пламенем, не давая вдохнуть, выбивая из головы все здравые мысли. Его пальцы скользнули по моему плечу, кожа вспыхнула, и ледяной ветер больше не был страшен. Горан не произнес ни слова, но почему-то было всё ясно. Это не игра. И не желание победы над глупым мальчиком. Но… нет, мне ничего непонятно. - Для этого не нужно бегать от меня, как от огня, - мягко произнес он, взяв мою руку и сжав пальцы. – Куда ты направлялся? Мне всё же удалось осторожно отступить на шаг – больше никто не удерживал, но вот руку Горан отпускать не собирался. И я чувствовал, что уши всё же горят от смущения. - Мне… - горло почему-то пересохло, говорить получалось с трудом. Где-то внутри черной змейкой прополз страх. – Мне позвонили только что и сказали, что ждут на улице Кровавый мост. Думаю, что заблудился кто-то из наших. Горан задумчиво посмотрел, потом с сожалением выпустил мою руку. Я успел испугаться, что он сейчас уйдет. И тут же отругать себя за такие мысли. - Пошли, - сказал он, не терпящим возражений голосом. – Посмотрим. Возражать было не разумно, поэтому я последовал за Гораном. С неба уже срывался дождик, но пока ещё слишком мелкий, чтобы открывать зонт. Мы прошли мимо кафедрального собора, который впечатлял своей массивностью и молчаливым величием. Не портило даже то, что один из острых шпилей находился на реставрации. - Ты же раньше был в Загребе? – осторожно поинтересовался я. Пусть внутри нервничал, но при этом не забывал смотреть по сторонам. Потому что город зачаровывал, мягко обнимал и… улыбался. Даже под дождем. Странное ощущение, но такое… приятное. - Был, - кивнул Горан, - не один раз. Мне нравится Загреб. Город-пряник. Я покосился. Вот как. Значит, у нас сходится восприятие. «Вкусная» столица, и добавить больше нечего. - Здесь у меня живут друзья, - сообщил он, - некоторые коллеги. Поэтому и наведывался нередко. - А… - А ты рад, что оказался тут? – быстро спросил Горан. Я немного растерялся, но тут же сказал чистую правду: - Очень. Мне всё тут нравится. На меня бросили очень задумчивый и долгий взгляд. Так, я что-то не так сказал? Горан не спешил что-то пояснять, но всё так же внимательно смотрел. - Да что такое? – не выдержал я, остановившись. Дождь припустил сильнее. - Если будем так идти, то промокнем, - неожиданно невозмутимо сказал он, ухватил меня за рукав и потянул за собой. Пришлось практически бежать, потому что до Кровавого моста оставалось всего ничего. Вообще, улочка крохотная, страшное название получила, потому что тут давно и правда был мост, на котором бились жители соседних поселений. Ну ещё говорят, что тут казнили ведьм. Легенды страшные, намного больше и выше, чем сама улица. - Мы пришли раньше, - заметил Горан. Улица была пустынна. Только дождь и свет из окон домов. Ещё работал маленький книжный магазинчик. Хорошенький такой, так и тянет заглянуть. - Странно, - протянул и глянул на часы. Как раз двадцать минут. Может быть опаздывает? Хотя интуиция неожиданно подсказала, что звонивший не придет вовсе. Отогнав эти мысли подальше, я глянул на витрину книжного магазина. Зайти и посмотреть, пока ждем? Ну вряд ли кто-то будет так шутить в чужом городе. Ведь это же нелепо. Чувствуя себя несколько неловко, я всё же открыл зонт и попытался поднять его так, чтобы спрятать от капель и себя, и Горана. Тот улыбнулся уголком губ, мягко перехватил металлический стержень, накрыв мои пальцы своими. По телу пронесся разряд молнии. В янтарных глазах полыхнуло пламя. Дышать стало невозможно, сердце заколотилось как ненормальное. - Горан, - шепнул я пересохшими губами. - Да-а-а? - выдохнул он, склоняясь ко мне всё ближе. - Что ты… - еле слышно выдохнул я, и следующий миг сумасшедше горячие губы обожгли мои собственные, больше не давая вымолвить ни слова. От поцелуя подогнулись ноги, голова закружилась, а воздух почему-то показался безумно ледяным и сладким. А ещё я почему-то оказался нереально близко к Горану, практически вжатым в широкую грудь. И в этот миг было совершенно всё равно, что кто-то может нас увидеть и что-то сказать. Совершенно неважно, что рядом хлещет такой дождь, если б не зонт, то мы бы промокли до нитки. Неожиданно что-то затрещало над головой. Я поднял взгляд и невольно охнул. Зонт расцвел словно огненный мак, языки пламени горели мягко и ярко, завораживая зрелищем. - Что это? – еле слышно прошептал я. Горан ни капли не испугался, правда, в янтарных глазах отразилось удивление. - Ничего себе, - хрипло произнес он. – Вот тебе и легенда… И что-то такое было в его голосе, что я тут же позабыл про зонт и прижался к его губам сам, целуя так, как никого до этого. Но при этом отчетливо понимал: никого другого целовать и не хочу. Только его. Безумие. Просто безумие. Но почему же тогда так хорошо? И кажется совершенно правильным то, что зонт вопреки всем законам физики сменил свой цвет, превратившись в пламенное кружево? - Мне нравится, Стас, - шепнул Горан мне прямо в губы. – И ты нравишься. Рядом громыхнул гром, молния едва не ослепила молния. Но я почему-то улыбнулся счастливо и ненормально, ни капли не испугавшись бушующей стихии. Потому что внутри горел ясный огонь, согревая и принося неведомые доселе ощущения. - Ты мне тоже… - начал было я, но потом снова глянул на зонт. И видно так выразительно, что Горан тихо сказал: - У нас есть легенда про шестинские зонтики… Она по-разному рассказывается, но в ней говорится, что если под темным зонтом поцелуются те, кто по-настоящему влюблён, то он станет красным. У меня пропал дар речи. Но зонтик даже не думал принимать прежний облик и радовал глаз цветом насыщенного рубина. - Горан, что это за чертовщина? – еле слышно спросил я. – Зонтики не меняют цвет от поцелуев, город не смотрит в спину, а кошмары, приснившиеся ночью, не обретают физическую оболочку. И посмотрел прямо на него. Пусть на губах ещё хранился пряный дурман его поцелуев и хотелось оказаться подальше от Кровавого Моста и молчаливого книжного магазинчика, я понимал, что пора разобраться с тем, что вокруг происходит. Из янтарных глаз исчезли радостные искорки, Горан стал совершенно серьёзен. Некоторое время, как мне показалось, подбирал слова, но потом только кивнул и сказал: - Пошли. Я расскажу. Заодно и поедим. Я снова бросил взгляд на безлюдную улочку, где мне назначили встречу. Попытался перезвонить, но вызов тут же сбросили. Ладно, подождём. К тому и правда хочется есть. Горан быстро утянул меня вниз по улице, с которой я так и не ступил на Кровавый мост. Мы юркнули в уютное маленькое кафе, где по залу разносились аппетитные запахи выпечки и жареного мяса. Желудок тут же намекнул, что к черту всю мистику, пора есть! Перед нами оказалось меню, я скользнул взглядом по страницам. К собственному изумлению отметил, что часть написанного прекрасно понимаю без переводчика. Правда, именно что часть… Поэтому пришлось обратиться к помощи Горана. - Нет-нет, - покачал он головой, - морепродукты только на побережье. Тут неплохо, но там все намного свежее. И вкуснее. Поэтому советую лучше взять это. Он ткнул в то, что называлось «пршут» с гарниром. Решив, что Горан явно разбирается в хорватской кухне лучше, я не сопротивлялся. В итоге нам принесли изумительно ароматный картофель с золотистой корочкой, пршут, который по вкусу напоминал испанский хамон, только… несколько подкопченный, оливки, салат из свежий овощей и красное вино. Насколько я не люблю сухое, но тут оно превосходно. Впрочем, как и весь ужин. Горан смотрел на меня с едва заметной улыбкой. Возникало странное ощущение, что ему нравилось просто наблюдать. Даже за такими незамысловатыми вещами, как я ем. Стоило только это осознать, как щеки тут же запылали румянцем, хоть сам этого и не видел. Нашёл на что таращиться, маньяк! - Так вот, ты обещал рассказать, - сказал я, стараясь хоть немного взять себя в руки и оставить в покое тарелку, где ещё осталась половина порции. – Что происходит? Горан немного задумчиво посмотрел на меня, потом кивнул, покрутив вилку в руках. К своей еде он ещё не прикоснулся. - Хорошо, Стас. Как часто тебе снятся странные сны? Вопрос ввел меня в ступор. Я явно ожидал не этого. Едва не подавился вином, но Горан любезно постучал меня спине, а потом ещё огладил пальцами под лопатками, за что тут же получил недовольный взгляд. Усмехнулся довольно и принялся за еду. - Да, Стас, я слушаю. Ответ очень важен. Я задумался, чуть нахмурился: - Давно. В какой-то момент я понял, что могу получить ответ на вопросы, мучавшие меня уже несколько лет. Странные сны и холодящие кровь кошмары снились давно, но особо яркими стали после смерти матери. Всё время казалось, будто что-то пытается прорваться из мира грёз в реальный мир. Это я отчетливо понимал утром, едва проснувшись. Но потом ощущения стирались под заботами и беготней. О чем я и рассказал Горану. Он внимательно выслушал и подлил мне вина. - Так вот, Стас, это всё неспроста. - Почему? - Потому что ты – медиум-сноходец.