Превозмогая боль

      Этот кабинет выглядел богато, но девушка сомневалась, что это может быть иначе. В этом помещении находились дорогие кресла, обтянутые настоящей кожей, и, сидя в них, ты чувствовал самую настоящую роскошь. Вся стена, что находилась слева от широкого окна, занимала шкафами с полками, которые ломились от самых разнообразных книг. Хината подумала о том, что кресла в этом кабинете были поставлены специально так, чтобы её кресло было направлено именно к этой стене с книгами. Смотря на доктора психологии, что сидел напротив в точно таком же кресле, невольно взгляд возвращался к книгам на полке.       Возможно, этот мужчина тем самым хотел подчеркнуть то, каким умным он был, но Хината ещё раздумывала о том, что он просто любил читать книги по психологии в перерывах между своими пациентами. Она не верила в то, что всё же очутилась у психолога, но это когда-то должно было случиться. Её физиотерапевт прожужжал её отцу все уши о надобности психолога, уверяя того, что все проблемы Хинаты именно в голове. Девушка нисколько не верила в это, ведь на снимке, что сделали несколько лет назад, было видно, как седалищный нерв был зажат между позвонками, что означало, что она не могла ходить. Хината сама видела эти снимки, и то, что всё исправно, она не верила, так как ноги до сих пор её не слушались.       И вот сейчас, сидя в кресле, Хината осматривалась по сторонам, пытаясь найти своё инвалидное кресло. Как только её привезли в этот кабинет, её осторожно пересадили в это дорогое кресло, а затем увезли куда-то её кресло так, чтобы она не могла его видеть. Доктор начал расспрашивать её о всякой ерунде, и Хината гадала о том, когда же он начнёт с ней говорить «по душам».       Но проходило пять, десять, пятнадцать минут, а психолог продолжал говорить о самых незначительных вещах в мире. Но зато тогда, когда он наконец-то затронул нужную тему, Хината перестала так этого ждать. Девушка хотела сбежать из этого места, но она осталась без своего кресла, а кричать во всё горло о том, чтобы за ней пришли, она не хотела. Хината считала это несколько странным и позорным, не в силах даже позаботиться о себе и уйти от того разговора, который ей не нравился. Поэтому она продолжала сидеть на месте, чувствуя себя загнанной в угол.       — То есть вы хотите сказать, что я сама не желаю встать на ноги? — спросила в упор Хината, слегка сжимаясь в мягком кресле.       Возможно, это был ещё один ход, сидя вот так перед друг другом в одинаковых условиях. Тем самым психолог не только не давал ей покинуть его, но и делал их наравне, создавая иллюзию того, что Хината не была кем-то особенным. Складывалось ощущение, будто она сама пришла в этот кабинет и сама же без проблем может встать, чтобы выйти из помещения. Но Хината не могла. Это была лишь подстроенная иллюзия.       — Так и есть, — просто ответил доктор, сложив руки в замок.       Он выглядел беззаботно. Мужчина средних лет, с тёмными зачёсанными волосами, затронутые лёгкой сединой. На его носу находились прямоугольные очки, которые делали его вид ещё больше похожим на «профессора», а его клетчатый лёгкий свитер уносил его в далёкие года, когда так ходить было ещё модно. Хоть он и был достаточно не молод, но от него пахло вкусным дорогим одеколоном, и смотря на его опрятность, можно было догадаться, что мужчина не бедствовал. Но Хината до сих пор не могла поверить, как можно было целыми днями сидеть в кабинете и выслушивать чьи-либо проблемы. Особенно в её случае, когда и проблем то не было.       — Это какой-то бред, — фыркнула девушка, начав испытывать злость от их разговора.       — Вы испытываете отрицание. На самом деле, думаю, в вашей ситуации вы давно прошли пять стадий принятия своего положения. Ведь вы знаете, что это такое?       — Это те стадии, где сначала идёт отрицание, потом гнев, торг, депрессия и принятие?       — Да, те самые, — ответил психолог, кивнув головой. — Я смотрю, вы начитанная девушка. А вы знали о том, что на самом деле это пять стадий принятия смерти? Была такая женщина, Элизабет Кюблер-Росс, психолог из Америки, которая из наблюдений за реакцией больных после оглашения им смертельного диагноза, выделила пять стадий. Со временем мы все стали применять их в другом русле, но факт остаётся фактом.       — Но я не умираю, — возразила Хината.       — Нет, не умираете, — подтвердил доктор. — Но свою особенность вы приняли за смерть. Когда вы узнали о том, что на всю жизнь останетесь в инвалидном кресле, думаю, вы прошли все эти стадии, разве не так?       Хината задумалась об этом, припоминая те времена. Она была ещё совсем маленькой, чтобы понять всё это, но это прозвучало как гром среди ясного неба. Девушка поняла смысл происходящего лишь спустя несколько дней, а может, и недель, когда поняла, что чувствительность к ногам не возвращается.       — Скорее всего, так и было.       — Мы должны вспомнить все те стадии, что вы прошли, — проговорил доктор, а затем поднялся на ноги.       Хината следила за тем, как мужчина подошёл к массивному столу, который стоял у окна, и нагнулся, чтобы открыть дверцу. Оттуда он достал несколько белых листов и твёрдую папку, а также синюю ручку. Все эти принадлежности он передал Хинате, когда подошёл к ней, а затем сел обратно в кресло.       — Я вам дал листы бумаги, чтобы вы написали на каждом о той стадии, что пережили. Начните с «отрицания». Вспомните те чувства, что бурлили в вас, когда произнесли те ужасные слова. Опишите их на бумаге. Вспомните всё, до малейших деталей. Будто сейчас это вы тогда.       — Но я тогда была совсем ребёнком, — попыталась возразить Хината, с недоумением смотря на листья бумаг у себя в руках.       — Но вы всё помните. Ваше подсознание запечатало внутри вас каждое сказанное слово. Пишите, будто это происходит в настоящем времени.       Хината нахмурилась, а затем взглянула на белый лист бумаги в своей руке. Она сложила листья пачкой, а затем переместила на твёрдую папку, взяв в руку ручку. Тысяча мыслей промелькнули в её голове, но Хината не знала, с чего начать писать. Смутные сомнения начали одолевать её, но, посмотрев на своего доктора, она увидела уверенный кивок, который как бы направлял её к действиям. Вздохнув, девушка сняла с ручки колпачок и стала описывать то, как это было.       «Отрицание.       Я совсем маленькая и не понимаю, где нахожусь. Кругом бегают врачи, которые сменяются постоянно, и никто не может сказать, что со мной. Мне постоянно дают различные лекарства, множество обезболивающих, которые опьяняют моё сознание, заставляя не плакать и находиться в постоянном забытье. Операции, операции, операции — им нет конца, и после каждой новой, следует другая. Я устала от всего этого, но меня пичкают надеждой, что я встану на ноги. И вот, когда мне обещали это после последней операции, которая должна была решить всё, — ничего не произошло. Я не встала на ноги, у меня не появилась чувствительность, а затем сказали, что я навсегда останусь в инвалидном кресле. Этого просто не может быть. Я не верю в то, что никогда не смогу вновь гулять. Я только смирилась со смертью матери и эта новость повергла меня в шок. Я не верю до конца в то, что происходит и что говорят эти люди, а раз за разом срываю с себя катетеры, опрокидываю капельницы и пытаюсь встать. С моих глаз текут слёзы, когда я падаю на холодный пол, не в силах встать на ноги, но я ожидаю, что эта пустота пройдёт. Она пройдёт через секунду, минуту, но я встану на ноги и смогу пойти. Всё это не могло произойти со мной. Это просто плохая шутка; неудачная шутка, которая слишком затянулась. Как и та шутка, что мама больше никогда не вернётся. Я могу ходить. Это всё не правда.»       На последнем слове её рука дрогнула, и Хината выдохнула, опустив ручку. Все эмоции, что были скрыты в ней, начали рваться наружу, но девушка пыталась справиться со слезами, что хотели накатиться на глаза. Хината стала сильнее и она не хотела выпускать своих внутренних демонов, что давно жили с ней, и с которыми она научилась мириться. Казалось, эти воспоминания возвращали её в тот самый день, который она хотела забыть. Это было давно и это было под семью замками, которые она плотно закрыла.       — Тяжело? — спросил доктор, смотря на лицо Хинаты, которое стало значительно хмурее по сравнению с началом их разговора.       На девушке не было лица, и психолог видел стремительные перемены. Он видел ту боль, что отразилась в глазах Хьюга, когда та начала писать на белой бумаге, создавая своё признание. Мужчина видел, как перекосилось в определённый момент её лицо, а затем видел капли слёз, что появились в уголках её глаз.       — Не просто, — тихо выдохнула девушка, поднимая взгляд.       — Это была первая стадия. Зачастую мы сначала не верим в то, что с нами произошло, думая о том, что это просто чья-то неудачная шутка. Мы отрицаем то, что это могло произойти именно с нами, ведь кругом миллионы людей, и почему это выпало именно на нас? Эти вопросы постоянно крутятся в голове и от них никак не сбежать.       Казалось, Хината впервые за весь их сеанс наконец-то его слушала. Она впитывала его слова, как губка, принимая всю сказанную правду. Видя в каждом его слове отклик её мыслей, девушка поражалась всему происходящему. Опустив голову вниз, она пробежалась взглядом по написанному тексту, сжимая край бумаги в кулак.       — Теперь вторая стадия. Гнев. Опишите то, что чувствовали на этой стадии.       Хината знала, что писать. Теперь её действия были уверенней, и девушка перевернула лист, и положила его под низ, взяв новый белый листок. Ручка тут же вновь оказалась в её руке, и Хината стремительно начала описывать все те эмоции, что бурлили в ней.       «Гнев.       Я смотрю на тех детей, что ходят счастливые под окнами, и понимаю, что ненавижу их. Они счастливы, они беззаботны, в то время как я прикована к инвалидному креслу, не в силах встать. Моя судьба решена, и мне предстоит всю жизнь просидеть в доме, взаперти, подальше от остальных людей. Я завидую тем детям, что могут играться на детских площадках, в то время как у меня нет ничего из этого. Я знаю, что ненависть к этим детям неоправданна, они мне ничего не сделали, но я ненавижу их всех! Почему я лишилась детства? Почему они играют, в то время как я всего этого лишена? Гнев одолевает меня, и я сержусь на всех. На невинных детей, которые просто проживают своё счастливое детство, пока я не могу этим наслаждаться. На своего отца, который допустил ту роковую ошибку, и из-за которого у меня отняли мать и способность ходить. Он виноват во всём, и я ненавижу его наравне со всеми. Я ненавижу и тех врачей, которые делали операции. Они мучали моё тело, мучали моё сознание, зная прекрасно, что я не встану. Зачем было так сильно мучать, если исход и так был понятен? Я злюсь и на тех людей, что просто проходят мимо меня. Они смотрят на меня, как на калеку, а я завидую им за то, что они полноценные, в отличие от меня. Они способны передвигаться и наслаждаться полной счастливой жизнью, в то время как я вынуждена сидеть взаперти. Я лишена жизни, лишена свободы, лишена детства. Моё предназначение — это гнить в клетке, не в силах выйти из неё. Я никогда не встану.»       — Вы, наверное, думаете, что во всём виноваты врачи? В вашем горе виноваты здоровые люди? Все, но не вы сами?       Хината подняла тяжёлый взгляд, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Девушка сжала в руках ручку, переполненная отрицательными эмоциями. Она вновь вспомнила какого это - испытывать гнев и ненависть к людям, и эти эмоцией волной окутывали её. Девушка будто впала в те времена, когда со злостью смотрела на прохожих, завидуя им. Они имели то, что должна была иметь она, ведь, в отличие от них, она не заслужила всего этого. Она не заслужила такую тяжёлую судьбу.       — Что там следующее? — хрипло спросила Хината, переворачивая лист.       — Торг, — спокойно произнёс психолог, закинув ногу на ногу.       Взяв ручку, Хьюга начала быстро писать эту стадию, помня, что пыталась сделать в те моменты. Она пыталась слушаться отца, делать всё, что от неё требовали, в надежде, что всё наладится. «Торг.       Я делаю всё, что мне говорят. Я надеюсь на то, что судьба смилуется и изменит то, что сделала. Я верю в то, что Бог существует, и он видел все те старания, что я предприняла. Я пытаюсь делать гимнастику и все те упражнения, что велят мне врачи. Я хожу на все процедуры, которые и не такие приятные, но всё равно делаю это ради того, чтобы пойти. Учебники стали моими друзьями, и я учусь от ночи к ночи, чтобы отец увидел, какая я молодец. Чтобы кто-то всевышний увидел, что я стараюсь и заслуживаю прощения. Я учусь, чтобы заслужить то прощение, и я каждый день совершаю добрые поступки, чтобы меня простили за все грехи. Я простила отца за то, что именно из-за него погибла мама. Также простила и за то, что именно из-за него это произошло со мной. Я пытаюсь договориться с судьбой, чтобы она дала мне ещё один шанс, и чтобы пойти, я делаю всё, что в моих силах. Я даже не обращаю внимание на капризы своей маленькой сестры, которая не понимает, что я не могу с ней играть, как раньше. Я прощаю все взгляды, что бросают на меня окружающие. Я всё прощу, но, пожалуйста, сделай так, чтобы я снова стала ходить. Я готова на всё, готова сделать всё что угодно, но, пожалуйста… Дай мне ещё один шанс.»       Хината выпустила из рук ручку и подняла свой взгляд на психолога, который задумчиво смотрел на неё, не моргая. Она уже не обращала внимание на него, чувствуя, как из неё выжали все соки. Девушка описала третью стадию и поняла, что у неё не осталось никаких сил. На той стадии Хината была полна надежд, что если она будет слишком хорошей, то всё изменится, но этого не произошло.       — На этой стадии люди часто пытаются совершить сделку с судьбой. Больные загадывают, допустим, что они поправятся, если монета упадёт орлом. Каждый спасается, как может.       — Я тоже пыталась спастись, — прошептала Хината.       — Но у вас началась четвёртая стадия. Депрессия. Опишите её.       Тяжело вздохнув, на мгновение девушка откинулась в кресле. Ей не хотелось вспоминать то отчаяние, что преследовало её в тот момент. Она была в депрессии на протяжении многих лет, и, казалось, лишь недавно вышла из неё. Это время было наполнено горькими слезами и отчаянием, что находились в её сердце. Когда Хината выровнялась в кресле, она вновь взяла ручку в руки и принялась писать. На сей раз медленнее, чем в предыдущие разы.       «Депрессия.       Мне не хочется ничего. Я потеряла всякую надежду на что-либо. Я училась столь много, что тратила всё своё время, не жалея ни сил, ни здоровья. Я слушалась во всём, прощала всех, но всё было бестолку. Отчаяние захватило меня, и я не знала, куда деться. Я понимала, что настал тот самый конец. Годы шли, а я так и не могла встать на ноги. Не понимая того, почему это случилось именно со мной, губя меня на протяжении многих годов. Сестра постоянно пытается начать беседу, но я не хочу с ней говорить, так же, как и видеть. Её жизнь наполнена красками, и я не понимаю, почему ей досталось всё, в то время как мне именно такая жизнь. Я живу взаперти, не в силах встать, не в силах насладиться жизнью. Мне не позволяют гулять, не позволяют заводить новые знакомства, не позволяют жить. Они боятся и тем самым только усугубляют моё положение. Я не хочу видеть косые взгляды прохожих, поэтому и сама не заметила, как перестала выходить на улицу. Всем легче от этого решения, а мне легче от того, что меня не трогают. Мне не нравится такая жизнь, я не хочу жить. Это не жизнь, а непонятно как прожитое время, которое всё никак не заканчивается. Нигде нет выхода. Я навсегда останусь инвалидом, который не в силах ничего сделать без посторонней помощи. Никому не нужной.»       — Может, на этом всё? — без сил спросила Хината, еле подняв руку.       Её рука уже болела от столь большой писанины, и сама девушка была на пределе. Ей не нравилось то, что столько всего за раз стоит выплеснуть из себя, как и то, что она обнажалась перед этим мужчиной. Её душа вывернулась наизнанку, и эти исписанные листы бумаги были единственными, кто видел то, что с ней происходило за эти годы.       — Нам осталась последняя стадия, — произнёс доктор, поправив очки. — Теперь, когда вы открываете то, что было скрыто внутри вас, вы понимаете, что вам нужна была помощь гораздо раньше?       — Не знаю, — ответила Хината, нахмурившись. — Возможно.       — Пишите последнюю стадию. Принятие. Обычно её позиционируют, как «Я прожил интересную и насыщенную жизнь. Теперь я могу умереть».       — Хорошо, — выдохнула Хината, взяв новый лист бумаги.       «Принятие.       Я навсегда останусь инвалидом. И ничто не изменится.»       Дописав предложение, девушка отложила ручку и передала листы вместе с папкой и ручкой своему психологу, который молча принял это. Взглянув на её короткую фразу на последней стадии, он слегка озадаченно поднял свои глаза, а затем принял расслабленную позу, положив на свои колени исписанные листы.       — Вы не должны считать «принятие» за смерть. Ведь вы не умираете и, в отличие от смерти, у вас есть другой путь. Вы можете начать ходить вновь, ведь у вас в голове стоит барьер, который вы выстроили вокруг себя.       — Опять мне говорят, что все проблемы именно в моей голове, — выдохнула Хината.       — Но это так и есть, — подтвердил доктор, поправив очки. — Я смею предполагать, что этот барьер вы выстроили из-за смерти своей матери. Но об этом мы поговорим на другом сеансе. Думаю, когда вы разберётесь в себе и сможете себя простить, ваше дело сдвинется с мёртвой точки.       — Вы думаете, что всё из-за того, что я корю себя?       — Нет, вы просто боитесь, — признался психолог, по-доброму взглянув на неё. — Когда вы перестанете бояться, то вы сможете начать ходить. Но первые шаги к этому вы должны сделать именно в этом кабинете. Например, вы знаете о преодолении в десять шагов?       — Не имею понятие, что это, — призналась Хината, слегка краснея.       — Это шаги, с помощью которых вы сможете решить свою проблему. Первый шаг - это принятие того, что вам нужна помощь. Сейчас же вы в этом убедились? Вам нужна моя помощь?       Хината поджала губы, раздумывая над этим, а затем сдалась. Она действительно теперь считала, что ей нужна была помощь, и было глупо так долго отрицать этого и избегать. Ей давно нужен был психолог, ведь, в отличие от её тела, её голову не вылечили после той аварии.       — Да, — коротко ответила девушка.       — Отлично, мы сдвинулись с мёртвой точки, — обрадовался психолог, перекинув ногу на другую ногу. — Это понимание того, что вам нужен человек, который вам поможет. Вы пытались справиться со своими проблемами на протяжении много лет, но всё бестолку. Вы это понимаете?       — Да.       — Хорошо. Объективное оценивание собственных поступков в прошлом и личной нравственной системы. Анализ позволяет понять причины своих поступков. Теперь вы понимаете, что за третий шаг? Вы должны понять, какая была истинная причина вашего сопротивления?       — Сопротивление чего? Ходить?       — Да. Вы просто боялись. Ваш внутренний барьер, о котором мы говорили.       — Допустим, — согласилась Хината.       — Четвёртым шагом вы должны понять свои страхи и преодолеть их. Что именно вы боитесь, вы знаете?       — Я боюсь никогда не пойти.       — Это лишь ваш страх, который вас каждый раз откидывает назад. Нужно научиться преодолевать себя и идти вперёд, не оборачиваясь назад. Вас не должно ничего пугать, и даже если вы упадёте, в этом нет ничего страшного. Страх может быть лишь временным, и его стоит преодолевать, и не нужно на нём зацикливаться. Например, я боюсь пчёл, но это не повод не выходить на поля и не радоваться цветам? Вот и вы так поступайте. Невзирая на свой страх, пытайтесь преодолеть себя, пытайтесь подняться на ноги.       Хината выдохнула, на мгновение посмотрев на свои ноги, которые казались слишком худыми, чтобы выдержать её вес. Её тело росло, но мышц в ногах не прибавлялось, поэтому Хината сомневалась, что её могли удержать её собственные ноги.       — Пятый шаг. Расскажите о том, что вас беспокоит. Что тревожит вас сейчас?       — Меня? — переспросила Хината, а затем слегка потупила свой взор. — Да, наверное, многое.       — Есть то, что точно вас расстраивает.       — Наверное, это моя неполноценность. То, что я не такая, как все, и люди видят во мне лишь беспомощного инвалида. Мне не нравятся все те взгляды, что кидают на меня прохожие и мои одноклассники.       — Вам неуютно от этих взглядов? — спросил доктор.       — Безумно. Я чувствую себя грязной от них.       — Не обращайте на них внимание, — пожал плечами психолог. — Каждый человек не идеален. Просто посмотрите в этот момент на них в ответ так, будто это они не такие, как все. Представьте, что знаете один из их грехов. Пускай и они почувствуют себя на вашем месте.       Хината опешила от такого совета, а затем, не сдержавшись, фыркнула. Она представила, что так же осуждающе будет смотреть на проходящую женщину, которая кинула на неё презрительный взгляд. Эта представленная картина слегка позабавила Хинату, и она расслабилась в кресле, чувствуя лёгкую усталость.       — Что идёт шестым шагом?       — Виденье своего будущего. Какое вы представляете его себе?       Этот вопрос поставил девушку в тупик, и Хината не знала первое время, что ответить. Она долго пыталась придумать свой ответ, пока в конечном итоге не взглянула на своего доктора, который внимательно смотрел на неё, ожидая услышать ответ.       — Будет банально, если я отвечу, что я ожидаю увидеть себя здоровой, счастливой и богатой?       — Это отличное будущее. И я рад, что вы его вообще видите. Это отличный результат. Я боялся, что вы скажете, что вы видите своё будущее всё таким же, как и настоящее — беспомощной в инвалидном кресле, но вы мечтаете о другом. Нет, вы видите другое. Это просто отлично.       — Значит, я не так безнадёжна?       — Вы не безнадёжны, — ответил психолог, поправив свои очки. — А теперь расскажите мне о том, что вас окружает?       — Это седьмой шаг?       — Вы верно подметили, — улыбнулся мужчина, а затем тыкнул в её сторону ручкой. — Так что скажете?       — Сейчас или вообще?       — Вообще?       — Ну, вокруг меня много людей, которые мне помогают.       — Значит ли это, что вы не одиноки?       — Наверное, не одинока, — неуверенно ответила Хината. — Я практически никогда не остаюсь одна. У меня есть отец и сестра, а также охрана и Томои, которая приглядывает за мной.       — Есть ли ещё кто-то, кто приглядывает за вами не из вашей семьи? — заинтересованно спросил профессор, поддавшись вперёд.       — Ну, есть один друг, — застенчиво ответила Хината.       — Друг, значит, — хмыкнул мужчина, улыбнувшись краешками губ. — Тем самым мы плавно переходим к восьмому шагу. Этот друг случайно не является тем, что вас радует?       Хината мигом покраснела и сжалась в кресле, из-под лба смотря на мужчину. Её сердце забилось в бешеном ритме, и она невольно сжала край юбки в кулак. Эмоции переполняли девушку, стоило ей вспомнить о Наруто и то, что он вызывал в ней. Она не могла оставаться безразличной к этому парню.       — Откуда вы знаете? — спросила удивлённо девушка.       — Я же психолог, — ответил мужчина, будто это был самым понятным в мире. — С восьмым шагом и так всё понятно, можете ничего не рассказывать. Но знаете ли вы, что означает девятый шаг.       — Нет. Что?       — То же самое принятие. Но принятие не смерти, а проблемы. Вы должны понять, что вы должны действовать, а не скрываться от проблем, как делали это раньше. Не стоит и дальше прятать голову в песке, как страус, а необходимо вытащить голову и принять меры по решению проблемы. Вы всё это время прятались от таких, как я, пытаясь избежать проблемы, в то время как её надо было решать. То, что вы согласились со мной встретиться, означает, что вы наконец-то предприняли попытку вытащить свою голову. С остальным помогу вам я.       — А что насчёт десятого шага? — полюбопытствовала Хината.       — О, это принятие ценностей жизни и стремление к изменениям. Думаю, стоит обратить внимание на то, что вас радует, а точнее кто, и попробовать изменить вашу жизнь. Вы же хотите вновь начать ходить? Ради него?       Хината опустила свои глаза, чувствуя, как она вновь начинает краснеть. Эмоции внутри неё начали оседать, и она могла теперь здраво рассуждать. Девушка не знала, сколько прошло времени с тех пор, как она села в это кресло, но, казалось, это было самое важное, что произошло с ней за последние года. Она наконец-то начала понимать истину и саму себя. Подняв свой взгляд обратно на мужчину, Хината в кои-то веке уверенно произнесла:       — Да.