Самое долгое задание

В гуще оставленных без присмотра героев что-то происходило. Мы с Эном, поддавшись любопытству, прервали разговор и подошли. Раздвинули богатырски широкие спины и увидели Константина, колдующего перед зеркалом. Маг с азартом накладывал чары на ростовую раму, публика в ожидании замерла. – На чьего суженого гадаем? – шепнула я вставшей рядышком Рэй. – Джон велел подать ему большое зеркало и обещал не детектируемым способом показать Землю-2! – Мои прекрасные леди, – маг обратил на нас, говоривших, внимание. Слегка пьяный, сверкнул глазками, изобразил конферансье: – Кого бы вам хотелось увидеть? Я сказала первое, что пришло в голову. Назвала того, вокруг кого мои мысли крутятся почти все время. С опозданием сообразила, что могу раскрыть тайну личности. Но слово не малиновка, вылетит – не поймаешь. – Бладрэйн. Пасс Константина, и зеркальная поверхность переключилась как плазменный телевизор. Сходство с телевизором усиливалось тем, что картинка напоминала фильм «Ворон» с моей родины. Только в главных ролях в триллере снимались знакомые. Мне бы хотелось, чтобы это был всего лишь фильм... Зеркальная поверхность, потемнев, отразила полуразрушенную залу, балки в пыли, темноту под кровлей. Сквозь большую прореху в ней лил дождь. В старых руинах я с тревогой узнала Часовую башню, посреди которой стоял Джейсон. Напротив него – Гай Гарднер, потоки дождя разбивались о режуще желтое свечение его кольца. Гарднер стоял, гордо возвышаясь, его космический костюм был несомненно не зеленым. Рядом с ним Джей в драной куртке, с разводами грима под глазами, смотрелся обреченным проиграть Пьеро. Гай говорил, и его как никогда хотелось придушить: – Подчинись режиму. Ты ничего не можешь сделать ни мне, ни остальной Лиге. Ты даже ногтя своего отца не стоишь. Он был сильнее и умнее тебя, и он мертв. Дрейк с Грейсоном тоже. Дэмиен работает на нас. В ответ мы услышали почти безумный смех. – Ты никогда не думал, что смерть для нашей семьи – понятие относительное? – поднял брови Джейсон. Затем вмиг помрачнел: – Я тому доказательство. Выстрел. Тодд выхватил пистолет так быстро, что мы осознали это только со звуком. Пуля прошла желтое поле без малейшего сопротивления, Гай рухнул с дырой в голове. – Я бы хотел не воскресать и не видеть, во что превратили мир из лучших побуждений, – сказал победитель над телом. С балок под шпилем слетел ворон, Тодд подставил ему локоть. Погладил птицу, и ворон отзывчиво потерся о руку, словно выражал сочувствие. – Лети, найди Робина! Нам пора поговорить... Изображение пропало. Я не сразу сообразила, что Джейсона рядом трясло. Все старательно смотрели мимо него. И хоть он все еще был в шлеме, стало очевидно – таиться дальше смысла нет. Он стянул шлем с балаклавой, на лице была пугающая смесь шока и злости. Возможно, на меня. Прежде чем я решилась потянуться к нему, он велел Джону вернуть картинку. Тот хмыкнул и повел рукой. В зеркале показалось Готэмское кладбище. Могилы, эпитафии. Имена. Брюс Уэйн, Стефани Браун, Кассандра Кейн, Барбара Гордон. Перед памятником Брюсу на колени опустился чужой Джейсон. – Я пытаюсь исправить этот мир, как умею, – прошептал он не существующему собеседнику. Его лицо, не скрытое ни маской, ни шлемом, выражало такое глубокое отчаяние, что мне малодушно захотелось отвести взгляд. Изображение исчезло. Похоже, Константин тоже не хотел подглядывать чужую боль. И выдавать кучу имен. Он выдохнул и попытался скорее вернуть происходящее в конструктивное русло: – Так. Мы собрались, чтобы бороться со злом. На второй Земле его, похоже, до черта… На Зума, увы, не посмотреть, он спидстер. Зато мы можем… – Константин заковыристо ругнулся на латыни, и зеркало явило Супермена. В зеркале открылся вид на высокий и роскошный зал. Лига окружала Кал-Эла, восседавшего на троне, лидер Желтых Фонарей докладывал ему снизу лестницы. – Отключилось кольцо Гая Гарднера, – произнес Синестро. – Он мертв. Хэл Джордан, в такой же желтой форме как Таал, неверяще перебил: – Как?! Преодолеть защиту кольца невозможно! – Значит, кто-то нашел способ, – не взглянув на него, отчеканил Синестро. Я исподволь взглянула на нашего Кларка. И увидела сжатые кулаки. Ему было противно от своего отражения, он весь перекосился. Другой Кент за зеркалом приказывал немедленно искать убийцу. На лице сановного криптонца была тревога, почти страх, и от этого наш сильнее разозлился. А среди членов Лиги действительно стоял Дэмиен. Младший Уэйн был напряжен, похоже, зная, кто убийца, и будто мучался от внутренней дилеммы, рассказать ли. Повзрослевший парень, ставший крупным как отец, съеживался под гнетом своих мыслей, но роботы и инопланетяне у трона этого не замечали. Тем временем правитель-Супермен с преувеличенной уверенностью объявил: – На планете Земля уже нет силы, которая могла бы убить Фонаря. Рэйвен, до этого тихо стоявшая поодаль, отозвалась: – Кроме магии. Все обернулись на нее. – Не забывай, – сощурился Супермен, – что ты теперь единственная с даром магии на Земле. – Да, раз Константин увел всех, – Рэйвен не испугалась подозрений. Продолжила желчно: – И вряд ли вернется в хорошем настроении. Наш Константин пробурчал: – Целее будете, если вернусь в плохом… После этой перепалки собрание закончилось и перед нами на «экране» потянулись будни диктаторов. По мановению джоновой руки мы увидели, что в каждом городе свой герой – царь и бог, а все вместе они называют себя Лигой Порядка. Люди под их правлением живут мирно и сыто. Но запуганно, не осмеливаясь говорить открыто даже на собственных кухнях. Люди знают, что Супермен умеет слышать. Верят, что слышит все. Преувеличивают до возможности слышать каждого. Такого тоталитаризма, будто сошедшего со страниц фантаста-параноика, Земля еще не знала. Впечатленные, мы были молчаливы. Кажется, только Эн Саба Нур не смутился, но это неудивительно. Он обратился к Джону: – Попробуй показать Уэстов и Алленов. Константин сузил фокус нашего внимания до двух семей. Генри с Норой и Джо были в земле, Айрис в тюрьме за «преступления против порядка». Больше волшебство не показало нам никого. – Покажи Дика, – произнес Эн, и Джон понял его без пояснений. В первый момент мы увидели лишь зеркально-черную плоскость здания, затянутого туманом. Небо над ним – не земное. Закат чужих оттенков, сине-зеленых, почти марсианских. Картина захватила воображение, и мы не сразу рассмотрели, что на черной плоскости, километрах в трех выше облаков, замер человек. Он держался, неведомым образом прилепившись к стене ладонями и ступнями. Футуристический шлем поворачивался, как оглядывая панораму города со множеством шпилей и башен, переходов между ними. Подобного большому муравейнику, исполинскому, на десятки миллионов душ, если не больше. Человек вдруг ожил, встрепенулся как на неслышимый сигнал. Коснулся предплечья, нажал что-то на вспыхнувшей голографической клавиатуре и рухнул вниз. В полете его подхватил прямоугольник того, что в будущем назовут гравиборд. Он резко ушел в облако и наш кадр вместе с ним. Замелькали слои города сверху вниз, как очень странный торт: шпили, облако, стены, туман. Я осознала, что вся поверхность домов – солнечные батареи. Что атмосфера разрежена как на Марсе. Что столь резкий старт должен был дать перегрузку где-то в 8g. А фигура пулей прошивала клубы влаги. Вырвавшись из тумана, оказалась над пологом леса, окружавшего стволы башен. Растительность вокруг города казалась неестественной, чуть других оттенков, с меньшим набором видов, чем можно встретить в джунглях на Земле. Последнее говорило, что биосфера планеты поврежденная или искусственная. От чуждых пейзажей было трудно оторваться, но на границе тумана что-то происходило. Фигура подлетела к группе людей. Некоторые вещи не меняются, если речь идет о разумных и социальных видах – судя по костюмам и поведению, они были бандой. Человек прокричал им: – Замри! Брось оружие! Вы арестованы! Завязался воздушный бой. Неизящная, почти дворовая драка, избиение эскримами. Парные дубинки быстро объяснили бандитам, что не стоит игнорировать приказы. Человек сковал проигравших и голосовой командой вызвал военный патруль. Во время ожидания, которое оказалось недолгим, мы смогли рассмотреть нашего героя. Непроницаемый шлем, черный обтягивающий костюм с элементами подвижной защиты. С разметкой на погонах и синей птицей на груди. Похожей скорее на феникса, чем на полосы костюма Рэйчел, но думаю, людей, понимавших на кого мы смотрим, стало больше. К зависшему в воздухе Грейсону, державшему связанных бандитов как гроздь винограда, прибыл вооруженный отряд. Явно частная армия с функциями полиции и эмблемами корпорации поскрипывала тяжелыми бронниками. Начальник патруля отдал честь Грейсону, хотя, если я что-то понимаю в принципах, по которым создаются войсковые знаки различия, он был выше Дика по званию намного. Дик коротко отсалютовал и оставил их. Снова поднялся над туманом, на гравиборде скользя между башнями, приближаясь к крытым балконам, которые здесь являлись целыми улицами, аллеями, бульварами. У меня вновь возникла ассоциация с муравейником, залитым алюминием. Город тянулся, рос ввысь, на его улицах росли деревья и кусты в тарах. Растительности было очень много, гораздо больше, чем в земных городах, скорее как в английской деревне с открыток. Кусочек мира, открывшийся нам, был прекрасным и перенаселенным. Дик несколько раз вмешивался в происходившее на улицах, пресекал мелкие преступления, делал кому-то выговор. Пересекался с другими фигурами на гравибордах и с птицей на доспехе. Его приветствовали, опустившись на одно колено. Рассмотрев улицы, мы подметили, что у каждой циклопической башни свой символ на стенах и своя армия. Что жители мегаполиса, наполнявшие улицы, похожи на людей. Но это не люди. Как в случае с лесом, они были немного других оттенков, прочти естественных пропорций, но не совсем. Не люди, близкие нам гуманоиды. Дик тем временем взлетел к самому высокому шпилю. Вошел внутрь достигавшего космоса конического острия. Оставил гравиборд, тут же самостоятельно занявший неприметный паз в стене. Быстрой походкой преодолел несколько комнат и шагнул в просторный зал. Роскошь чувствовалась в каждом предмете комнаты – дизайн вещей был непривычным, но изящным, оттого казался дорогим. В зале двенадцать из тринадцати кресел, удобных и торжественных одновременно, занимали мужчины и женщины в возрасте. Исключением был мальчик шести лет. К присутствию ребенка относились как к должному. Сам он сидел спокойно, но откровенно скучал. Дик остановился, прижал кулак к сердцу и буднично сказал: – Глава гвардии закона приветствует Совет. Один из присутствовавших поднялся: – Совет приветствует главу гвардии закона. Пошел разговор о преступности, статистике и прецедентах, делах и мерах пресечения. Даже ребенок старался внимательно слушать, что уж говорить о замерших по нашу сторону зеркала. В конце, закрыв заседание витиеватыми, почти ритуальными фразами, приветствовавший Грейсона мужчина по-простому обратился к нему: – Рад, что на улицах стало немного спокойнее. Грейсон приветливо улыбнулся: – Трудотерапия на нижних уровнях лечит от криминальных наклонностей. Мужчина тактично наклонил голову: – Чем Совет может помочь Главе? Дик ответил внимательным взглядом и выдал, я уверена, дежурную улыбку: – Ничего срочного. Декадный отчет предоставлю позже. Грейсон откланялся и перелетел на призванном гравиборде в башню пониже. Так же зашел, прошел в кабинет. Принадлежавший ему, совершенно точно, это было видно по вещам, не вызывавшим чувства смутной неправильности, как все в зазеркалье. Встав перед тамошним зеркалом, Дик уставился на свое отражение: – Вот скажите, Ричард Джон Грейсон, нахрена вы во все это ввязались? Не знал, что мы смотрели в его выразительное лицо с другой стороны. Со смешанными чувствами смущения и интереса. Ощущением невозможности происходящего. Дик отошел за стол и прикоснулся к подобию хрустального шара. Кристаллические структуры в нем, похожие на схемы, отозвались слабым свечением и спроецировали образы на голографический экран. Как будто мысли выстраивались в видеоряд. Как будто их техника дошла до прямого контакта с мыслями. И мыслями Дик погрузился в создание отчета для Совета.