Самое долгое задание

Я постигла, в чем трюк супергеройского приземления. В том, чтобы, рухнув с большой высоты, без мата стерпеть боль в отбитых конечностях. Котами свалившись на оживленную улицу, мы ничего себе не сломали и, на удивление, никого не напугали – аборигены покосились с недоумением и продолжили шагать по своим делам. Как котам, нам хотелось забраться на какое-нибудь дерево и перевести дыхание. Мы отступили из людского потока к обочине, уставленной кадками с растениями. – Какое безразличие. Здесь что, часты осадки в виде людей? – А чего ты нас не поймал, Эн? – Вдруг здесь запрещено менять реальность? – О чем вы? – Олли, отстань! Уй, больно… Я же не успела попрощаться с Найтвинг! Миллиона и двух… Осмотревшись, мы обнаружили себя возле башни с птичьим символом. Задумчиво оглядели ее циклопическую колонну – и основание, и вершина были отрезаны туманами, безнадежно терялись в них. Мы были в другом мире, но голос оператора Центра или напарника не зазвучал в мыслях... Оливер озвучил насущный вопрос: – И как же на этой планете проникают в чужие дома незамеченными? Путь к жилью Грейсона лежал высоко вверх. Стрела был при стрелах, а я с тросометом, потому мы решили подняться насколько возможно по улицам, а дальше карабкаться по солнечным панелям стен. Эн даже не дал мне заикнуться о его способностях – то ли Стрелы смущался, то ли уверен был, что Силу засекут. Ладно, думала я, недавнее «гадание по зеркалу» показало, что патрулей в небе не много, а наличие воздушных банд говорило, что системы наблюдения можно обойти. Главное фокусироваться на цели и не отвлекаться на всякое… Прогулка по жилым уровням нас не просто отвлекла. Она заставила нас потеряться, но не в буквальном смысле. Вокруг было такое количество людей, как в полдень на Таймс-сквер. Только это были не люди. Правильнее было бы называть их гуманоидами. Множества разных рас. Как можно догадаться, супергерои не обделены вниманием к мелочам. Как и спецназ, мы его специально тренируем. Постоянные столкновения с засадами побуждают его развивать. Сейчас оно вдруг стало проблемой. Отличия местных жителей от хомо сапиенс бросались в глаза не сразу. Мелкие несоответствия выхватывались сознанием одно за другим – лишний сустав там, асимметрия здесь. Пока количество несоответствий не накапливалось критически, не переполняло голову, заставляя ее кружиться – подвижные отростки вместо ушей, кожа, не отражающая свет. Сознание забивалось тем, что принималось за ошибку – странные пропорции, как искаженные, вызывающие желание протереть явно лгущие своей хозяйке глаза. Даже при первой поездке в экзотическую страну все равно чуешь, что ты на Земле, можешь найти что-то пахнущее привычно. Здесь привычного не было, разве что вездесущий карбон. Я не видела общей моды или тенденций в одежде. Влившись в поток прохожих, мы в наших костюмах легко затерялись в толпе. Я держалась за пояс Оливера, надеясь, что мое лицо не такое же потерянное, как у него. Эн с восторгом улыбался, теряясь куда смотреть, и от этого выглядел совсем человечно. Но добило меня то, что, поднимаясь на большом как теннисный корт общественном лифте, мы столкнулись с Киловогом. Я все-таки протерла глаза. Огромный свин ледоколил толпу, вошел в лифт при полном зеленом параде. Цвет своей отличностью от желтого успокаивал, бывший товарищ Хэла Джордана не поменял корпус за компанию. Откуда он только здесь взялся? Зеленый Фонарь возвышался над толпой, стоя за несколько почти-человек от нас. Позади кожаных гуманоидов мы надеялись остаться незамеченными, старательно отводили глаза. Как вдруг Киловог повел широкими ноздрями. Обернулся в нашу сторону, да так и раскрыл клыкастый рот от удивления. Розовые ушки вздрогнули, он узнал землян, а может, даже Стрелу, если видел его рядом с Хэлом. Только по словам другого Джейсона, их Стрела мертв. Свиные зенки сузились, и казалось, воскресшего не ждало ничего хорошего. Кабы не Кольцо. Фонарь был достаточно умен, чтобы вначале получить информацию о противнике, он просканировал нас этим непростым украшением. И переменил выражение налитых кровью глаз со сверлящего на задумчивое, стал дожидаться удобного момента подойти. Мы молча ехали до конечной, с народом вышли на последнем уровне. Полупустой широкий коридор не радовал укрытиями. Стрела тут же подбежал к чему-то вроде стойки администратора и по-английски произнес: – Оливер Куин хочет встретиться с Диком Грейсоном! Спешил он даже не из-за Киловога. В конце коридора показалось несколько тяжело вооруженных мужчин и женщин. Администратор невозмутимо ответил: – Обращение принято, – опять же, на английском. После чего на кабаньей морде отразилась понятная любому человеку череда эмоций. От мрачных подозрений, через робкую надежду, к уверенной радости. Каким же Киловог был выразительным, два с половиной метра простака. Было видно, земное сопротивление этому Фонарю симпатично. Он уже хотел шагнуть к Стреле, как его словно мелкие псы окружили охранники. И только его. На незнакомом щелкающем языке они потребовали с Киловога что-то. Жестами скомандовали пойти с ними. Фонарь снова помрачнел, вся его немалая фигура стала источать угрожающее недовольство, но он подчинился. Нас вооруженные люди не тронули, мы трусливыми зайцами замерли в сторонке. Радовались, что конфликт прошел мимо, не пришлось испытывать превосходящие технологии на себе. – Я бы посмотрел, на что способно их оружие, – опять будто читая мысли, протянул Эн. Надеюсь, просто щекотал нам нервы. – Да что они с ним сделают, не казнят же? – никто не знал наверняка. Мы стали ждать ответа администратора, при внимательном взгляде оказавшегося голограммой. Удовлетворят ли наш запрос? Стояли и мучились: совестью, желанием поговорить между собой и порасспрашивать голограмму – кто чем. Через пару минут позади электронного образа открылся лифт. Молодой парень прямо в нем парил на гравиборде. Был одет в доспехи с синей птичкой, ловко подлетел и сунул нам какие-то бейджи. Парень представился нам гвардейцем – я услышала щелчки и в то же время чистейший русский язык, за исключением части с именем паренька, довольно долгой и замысловатой. Гвардеец лучезарно улыбнулся и попросил пройти за ним. Спрыгнул с гравиборда, который безо всяких команд тут же зафиксировался у него на спине. Предложил звать его просто Кэр и бодро потопал в другой лифт, их здесь было как ходов в муравейнике. Мы переглянулись и поспешили вслед, пока он не уехал. В кабине лифта было светло и просторно, играла ненавязчивая музыка. Кажется, некоторые вещи и в будущем не изменятся. А некоторые… На стены лифта проецировался вид снаружи, панорама города опять оглушала потоком незнакомого и странного. Наш провожатый, похожий на эльфа, нарисованного компьютерной графикой, болтал как московский таксист. Он рассказал, что личность, которую задержали у нас на глазах, нарушила 4 закона астронавигации и суверенность границ. Летал где хотел. Теперь Фонаря заставят прочитать эти законы и официально принести извинения. Кэр посетовал, мол, штраф с Зеленых все равно не стрясти. И тихо прибавил что-то про Хранителей. Оливер прыснул, наверное, представляя извиняющегося Киловога. Как бы нам не пришлось извиняться самим. Затем юный гвардеец вывалил на нас историю, как на планету залетал Желтый Фонарь. Совершил покушение на члена Верховного совета, удачно, за что был казнен. Кэр сказал для примера, что не удайся покушение, Желтого бы просто выдворили. А эрца вычленили бы заранее и помогли справиться с желанием убить. В остальном, у них наказывают по последствиям, не возможным, а случившимся. Мы кивали, показывая, что уж мы-то будем вести себя хорошо. Слово за слово, и за несколько минут поездки все втянулись в разговор. Каждый говорил на родном ему языке, Эн Саба Нур особенно обрадовался возможности поговорить на своем, вымершем. Я не первый раз слышала египетский, давила воспоминания о войне в будущем. Стрела, глядя на Уэллса, похоже, списал все на закидоны академиков. Пейзаж на стене-мониторе заволокло серым, лифт пересекал туманный слой. Кэр будто гид охотно отвечал на общие вопросы. Сказал, что планета, на которой мы находимся, называется созвучно его имени, Эр, и она – лишь один из обитаемых миров в их государстве, целом звездном скоплении. Объявил, что мы в столице скопления, звездной системе «Корона семи звезд». Год на планете длится 450 дней, по 25 часов, в которых 100 минут, и тому подобное... Конечно, названия единиц измерения прозвучали другие, Эн нам их перевел. Мне было удивительно, что чужая звездная система так похожа на Солнечную. Что мы можем дышать одним воздухом, легко двигаться при чуть меньшей гравитации, к слову, бывшей причиной высотности башен и несмертельности нашего падения с одной из них. Провожатый рассказывал и менее практические вещи. С гордостью описал государственный герб – кольцом друг за другом летят сокол, летучая мышь, лошадь и левиафан. На вопрос о мифическом животном мило улыбнулся, что да, летучих мышей, конечно, не существует. Лифт вырвался из тумана и понесся мимо висячих, как сады Семирамиды, улиц прямо к облакам. Также Кэр вкратце обрисовал нам строй общества, похожий на корпоративный. В каждой башне свои службы безопасности. Над ними гвардия, решавшая самые серьезные дела. Тяжкие и особо тяжкие преступления, оборот веществ, информации и прочего, вызывающего зависимость – отбарабанил гвардеец. То, что информация может вызывать зависимость, из его речи следовало явственно. Общество, пришедшее к этому выводу, действительно можно считать продвинутым. Нынешний лидер возглавляет гвардию уже 15 местных лет, упомянул Кэр. Я насчитала в уме 18,5 земных и удивилась нестыковке: по словам Джейсона, на Земле-2 с пропажи Дика прошло 8 лет. Откуда взялись еще 10? Это несоответствие меня крайне напрягло. Получалось, либо мы слишком долго путешествовали по кротовой норе, либо попали не на Землю-2. Шокированная этим открытием, я посмотрела на Эна. Тот пребывал в легкой задумчивости. Чутка поморщив лоб, он расслабился и беззаботно пожал плечами. Мое лицо возмущенно вытянулось. Но только я набрала побольше воздуха и открыла рот, как Эн остановил меня жестом. При провожатом разговаривать не следовало, нам с не хуже меня умеющим считать Стрелой придется подождать. Тем временем Кэр радостно трепался про главу гвардии. Ричард Джон Грейсон был для него объектом восхищения. Всеми почитаемый пришелец, инопланетянин, добившийся уважения, изменивший их жизнь к лучшему. Легенда, разве что в рок группе не поет. То, что нашу троицу Грейсон собирался принять лично, поднимало нас в глазах Кэра. И возбуждало интерес. Он заспрашивал, кем мы Дику приходимся. Оливер промямлил, что коллегами, и глаза Кэра засверкали восхищением. Пейзаж на стенах поднимавшегося лифта пропал в коварных облаках. Уводя разговор в сторону от нас, Эн принялся спрашивать, в чем заслуги Дика. Эрец охотно объяснил, что наведение порядка в местном законодательстве. Кэр не стыдился прошлого бардака, гордился его преодолением. За годы службы Грейсон помог привести противоречивый уголовный кодекс к общему знаменателю. Чем больше бюрократическая машина, тем сложнее с ней управляться. Законы накапливались, вступавшие в противоречие поправки давали возможность для злоупотреблений. Соблюдение таких законов начинало терять свой изначальный смысл – поддержание порядка среди хаоса. Мы знали, лейтенант из Бладхэйвена не первый раз разбирался с прогнившей полицейской машиной. Хотя, масштабы на этот раз были ошеломляюще другими. И как только Дик решился ввязаться? Судя по его давешнему разговору с зеркалом, наверно, он и сам не знал. Выходило, что борьба с ветряными мельницами завела героя на вершины вертикали власти. На вершину небоскреба, который украсили его личным гербом. Грейсон повлиял даже на герб государства, одно из геральдических животных его в этом уличало. Кэр вдохновенно описал, что мифическая химера является воплощением несгибаемой воли, неусыпного бдения и справедливости, внушающей ужас врагам. Стрела раскраснелся, изо всех сил пытаясь не смеяться. Я стискивала его руку, так самой легче было не ржать. Закончив лекцию, Кэр предупредил о трепетном отношении местных к зеленым насаждениям. В прошлом была глобальная война, всеуничтожающая, не оставившая после себя даже свидетельств о том, что было раньше. Эрцы долго не могли вернуться на выжженную материнскую планету, поневоле обживали другие. Далекие предки нынешних жителей Эра восстанавливали его биосферу с нуля. Эр был уничтожен и спасен, прошел через цикл вынужденного перерождения и теперь растения стали «священной коровой», не дай нам бог помять хоть травинку. Я другими глазами посмотрела на многочисленные кадки с неряшливыми от необрезанности кустами. Мы преодолели облака. Под конец долгой поездки на вершину башни выяснилась еще одна удивительная вещь. Кэр никакой не юный, ему лет побольше моего, а я пятидесятых годов рождения. Моложавый вид он объяснил достижениями медицины, я догадывалась, какими, но кто их знает, здесь был другой эволюционный путь. Древний бог порывался спросить, что же с психологическим возрастом нашего спутника, но я вовремя врезала богу локтем под ребра. В гостях лучше не грубить, даже из научного интереса. Гвардеец незамутненно улыбался, как человек, который даже по телеку не видел ни одной войны. Двери лифта распахнулись в светлый холл на вершине башни. Мы узнали его, в зеркальном видении Дик по нему пробегал. Кэр повел нас еще выше, по винтовой лестнице. Когда входил в помещение на самом острие ее шпиля, и сам робел. Нам открылся прекрасный зимний сад, посреди него низкий стол, накрытый на четыре персоны. Чудные деревца вокруг, чудные низенькие кресла, и блюда с незнакомой едой. Посуда была выполнена в виде листьев и цветов. Кэр усадил нас, минут десять потратил на инструкции, как пользоваться приборами, и не позволял нам отмахиваться, этикет – это самое важное в общении, жесты многозначнее слов. Наверное, это закономерно, когда история культуры развивается десятки тысяч лет. Приборы были удобные и будто сделанные под любую руку, щупальце или клешню. Утвари было немного относительно того, что поизобретали на Земле. Освоить не сложно, смущала обязательность. Мы еще не раз столкнемся с консервативными контрастами прогрессивного общества, а пока гид нас оставил, и мы смогли переговорить. – Мы на Земле-2, – сразу успокоил Эн. – На Землю-1 вернемся вовремя. Обещанные Джоном четверо суток останутся четырьмя сутками. Там... – А здесь? – зашипел Оливер. – Кто знает, – белозубо улыбнулось древнее создание. Эна происходящее совсем не беспокоило. Но стоило ли смертным брать с него пример? Спугнув наш разговор, в сад вошли три девушки, то ли обслуга, то ли жрицы. Одна несла жаровню с огнем, вторая пиалу с водой, третья – курильницу. В Древнем царстве был похожий ритуал, Эн встрепенулся и принялся учить нас. Сначала провести руками над огнем, затем вода и дым. Под взглядами девушек мы делали все серьезно. И, к удивлению, почувствовали некий эффект. Вода была теплой, дым мягко обволакивал, курящиеся травы улучшали настроение. Я с улыбкой подумала, что иногда следовать ритуалам не так уж бессмысленно. Как вдруг, разбив медитативность, распахнулись двери в сад. Бах – стукнулись они о стены, между ними стоял Дик.