Самое долгое задание

Генералу, конечно, уже доложили о прибытии Фонаря. Точнее, о свинском вторжении. – Он нарушил работу врат! – Дик возмущенно махнул рукой на отчет. Который был свечением в «хрустальном шаре», так что мы не поняли. – Оу, извиняюсь, звездными вратами зовется местная кротовая нора, с помощью которой эрцы перемещаются по скоплению. Мы с умным видом покивали, хотя понял из нас, пожалуй, только Эн. Инцидент мог плохо кончиться, это было ясно даже без специального образования. Однако Киловога не накажут, Дик не скрывал причины. – Чтоб не цепануться с Хранителями. Вот тебе и «наказываем по последствиям». Я не стала пенять, в Дике вдруг мелькнула непривычная строгость: – Надо выяснить, почему Зеленый вообще здесь. Неужто официального представителя назначили? Дальше мы узнали много нелестного о политике Корпусов. Смотрели, как строгость сгущалась до солидного уровня. Грейсон рассказал, что сектор с Короной семи звезд долго был вне наблюдения. Сначала Зеленым не хватало числа, потом их отвлекала разборка Желтых с Розовыми, пока та не затихла. Теперь в бесхозном секторе периодически шныряли Красные. – Пока ведут себя прилично, мы предпочитаем их не трогать. Из-за Зеленого начнутся стычки, – в Дике появилось нечто холодное и прагматичное, но он себя тут же оборвал. Ради гостей. Еще до нашей встречи советники торопили Грейсона принять Фонаря официально. Сейчас Киловог незаслуженно ждал. Получив запрос от Оливера Куина, Дик всех послал, отписался, что обедает с соплеменниками – очередной обязательный ритуал. У Дика накопилось неиспользованных обедов, как дней отпуска у трудоголика. – Традиция железная, наслаждайтесь, – улыбнулся он, и Олли вслед за Эном захрустел салатом. – И прошу, не беспокойтесь за Семь звезд. Даже если Фонари нападут, у нас есть растения. Хруст затих, Оливер с трудом проглотил. Оказалось, Болотная тварь не уникальна во вселенной, в далеком скоплении тоже открыли Силу Жизни. Понимали, что существуют с ней бок и бок, хранили в гигантских башнях ее редкие прямые проявления. – Этот салат обычный, – посмеивался Грейсон. – Хотя зелень здесь ценят. Что покажу! Дик посмотрел в сторону, и к нам сама собой подлетела небольшая клумба. На ней скромно клонился цветок высотой сантиметров десять, закрытый колбой точно не из стекла. В махровых оборках лепестков сидела настоящая искра. Белая, ослепительно и непонятно как светящая. – Одно из местных сокровищ, священный цветок. «Слеза справедливости». По легендам выросла из слез богини, которой выжгли глаза за то, чего она не совершала. При взгляде на чудесное растение история внушала. Хотя, возможно, искра воздействовала на мозг. – Сражаться с Фонарями мы будем не этим. Ценность этого малыша в том, что рядом с ним невозможно ни лгать, ни лукавить. Цветок увядает после каждого открытия капсулы и вновь расцветает только через семь лет. Я собираюсь использовать его на Фонаре. – Не доверяешь Киловогу? – Хранителям уж точно не стоит доверять. Про себя я не могла не согласиться. Для древних и могущественных старцев чужие жизни ничего не значат. Конторе известны случаи, когда Хранители избавлялись от целых секторов обитаемого космоса ради своих целей. Например, исправления собственных косяков – ужаснейшие монстры космоса так или иначе оказывались продуктами их неудач в экспериментах. Сейчас Хранители как будто отказались от своих эпичных сил, приняли принцип невмешательства словно обет. Создали Корпус Зеленых Фонарей, и те как будто сами по себе пасли космос, работали за вселенских полицейских. Только приказы сверху иногда случались. – Но что может знать о планах начальства Киловог? Он просто боевой инструктор. – Помнится, проныра Джордан много знал, мог рассказать своему бывшему инструктору. – Другой бывший инструктор Хэла – Синестро. Они теперь на пару работают с канцлером! Прости, я не хотела... – Ничего... Что ж, дезинформация – тоже информация. Как Желтый, Хэл может знать даже больше. Не факт, что бывшие однополчане утратили связь. Грейсон всегда умел держать удар. Отставлять свою боль, фокусироваться на цели. Это его сверхспособность – умение не думать о плохом. Он встряхнулся и позвал нас на балкон. С улыбкой, словно что-то задумал, вывел на крытую галерею. С предвкушением, ему явно понравилось нас удивлять. Ночь была светла. Внизу застелена облаками, сверху накрыта черным куполом с тысячей звезд в разы более ярких, чем светочи земного неба. Среди немерцавших огней с отчетливым оттенком, красным, белым, желтым, шесть были особенно крупными. – Еще одна под горизонтом, вы видели ее днем. Как старинные фонари, окруженные чадом пылевых туманностей, шесть близких звезд освещали Эр. Заставляли башенные шпили над облаками сверкать. Отсюда масштаба города было не видно, зато космос словно весь слетелся ближе и смотрел на нас. Мы в восхищении смотрели вверх. Вдруг в небе чиркнула полоска света. Дымком рассеялась «падающая звезда». – В скоплении полно пыли, как видите. На Эре постоянно метеорный дождь. Иногда падает что покрупнее пылинок, потому никаких летающих автомобилей, – Дик развел руками. Наши улыбки говорили ему «да кому нужны эти автомобили?». Пока мы любовались видом, Дик с участием спросил про Землю-1. Искренне порадовался, что у нас лучше, чем у них. Был оптимистичен насчет нашего будущего. А затем позвал пойти за ним, часы обеда истекли. Покинув оранжерею, мы тут же встретили в коридоре девушку в строгой одежде. Та мастерски делала вид, что не ждала и оказалась здесь случайно, но Дик состроил рожу, мол, его не проведешь. Она приветствовала нас в стиле Хайама, Дик ответил ей словно памфлетом Шекспира. Он ранее успел предупредить, что краткость приветствуется только в рабочих разговорах. Или наоборот, очень личных. В остальных важно выразить каждую свою эмоцию словами, иначе прослывешь странным. Это делало приветствие затянутым. Наши эмоции по этому поводу успели отразиться на лице. Девушка оказалась той самой хранительницей традиций, астро-навигатором, а по имени… нам милостиво разрешили звать ее просто Ири. Разрешили говорить просто, но только потому, что мы соплеменники Дик. Опять прозвучало это слово, соплеменники. Ири была готова и на большее, как близкие Грейсона мы были ей очень интересны. Как его соотечественники, первые на ее памяти. Мы тут же подверглись допросу с пристрастием, только вместо дубинок по нам били женскими чарами. И кто же оказался слабым звеном... Я не успела опомниться, как уже разбалтывала обаятельной девушке истории из молодости Дика, а он стоял рядом и как молодой краснел от смущения, временами восклицая, что того или этого не было. Может, и не было, в его измерении. Я моментально влюбилась, и леди-астронавигатор стала напоминать мне Галадриэль – светлая, мудрая, в светло-зеленом. У нее хотелось спросить совета, зная, что ответ будет правильным. А вот Эну за приценивающийся взгляд хотелось дать леща. За разговорами и смехом мы дошли до покоев Дика, где мы будем жить. Не комнат, именно покоев, размах помещений поражал. – Мои шесть татами, – пошутил Дик. Все шестьдесят шесть татами. Что вовсе показалось расточительным, когда Дик упомянул, что это положенные ему по статусу покои клана, которые закономерно пустовали все эти годы, ведь никакого клана нет. – Ребята, слушайте, пойдете со мной на заседание суда? – Над Киловогом? А нам можно? Спасибо, что пригласил! Дик повел всю группу обратно, мимо сада, на уровень ниже. По мере того, как мы приближались к суду, они с Ири менялись. Появилась величавость в походке и тоне, речь стала в ритме белого стиха. В полукруглом зале суда стояла полукруглая мебель, за ней уже восседали нестареющие эрцы, при появлении Дика они приветственно поднялись. Давая им встать, раздвинулись столешницы, затем сошлись, услужливо подставив сидения. Быстро и тихо трансформировались, угадывая намерения людей, что даже не обращали на мебель внимания. Мда, ударить пальчик об угол стола здесь, должно быть, невозможно. Светлое, светлое будущее. Мы, стараясь не глазеть как деревенщины, сели туда, куда нам указал Дик – рядком по правую руку от него. К слову, называть его просто Диком теперь язык не поворачивался, он выглядел настоящим правителем, не хватало только эльфячих ушей. И титул соответствовал, его представили введенному Киловогу официально. С упоминанием земного прозвища и бэт-семьи. – Ричард Джон Грейсон, Ночное крыло, сын бэт-клана! – со стороны Оливера раздался сдавленный звук. – Хранитель справедливости! – Олли буркнул про клумбу. – Глас закона, – он тихо вякнул «болтун». – Меч возмездия! – и прибавил «проматерь драконов»… Как же тяжело порой не ржать. Дик, все слышавший, и бровью не повел. Для этого ему не требовалось тискать чью-то руку, а я накрыла оллину своей. Просто дальше Дик спросил Фонаря чем обязаны, витиевато, с оборотами «душа моя трепещет в ожидании ответа». Я за руку держала Куина от сползания под стол. А Киловог таращился на «глас закона» – вроде землянин, вроде знакомый. Еще один в ряду из четырех. Но откуда земная компания так далеко от дома и почему в председателях суда, он взять в толк не мог. Фонарь вздохнул и решил пока ответить: – Перевели в этот сектор. Как Грейсон и предполагал. Он начал формулировать вопрос о причинах перевода, в эрской манере, и этой пытке Киловог предпочел выложить все сам. – Раньше патрулировал сектор Хэла, теперь Хранители решили отозвать оттуда. Без боя сдали Желтым, с ними же криптонец. Уж я бы задал ему трепку, – прорыкал Фонарь. Явно еще не сталкивался с Суперменом в реальном бою. Мои мысли цеплялись за обещания нашего Кларка, страстные заверения не опуститься до того, что он видел в зеркале. А Дик, должно быть, переживал за родину – столько мрачной решимости на красивом лице. Но сейчас генерал Короны семи звезд сосредоточился на судьбе скопления. Он выпустил из-за пазухи летающую клумбу, по залу прокатился вздох. «Стекло» раздвинулось, открывая цветок, я невольно затаила дыхание. Глупо и подозрительно, остальные вели себя нормально. Я сделала вид, что дышу. Цветочная звездочка подплыла к Киловогу, тот инстинктивно принюхался. Зашевелил ноздрями, будто учуял вкусное. Насторожился, поняв – что-то не так. – Что понадобилось Хранителям от этого сектора? – не дал ему опомниться Грейсон. Перешел на простую речь. – Мальчик, ты думаешь, я знаю? – усмехнулся свин, все еще глядя на цветок. – Ну, если бы тебе надо было предположить? – не отступал Дик. – Предположить? – задумался тот, сверля глазами звездочку. – Компенсируют недавнюю потерю. – И все? – Как будто Хранителей легко просчитать! Не, вряд ли все… – Фонарь погрузился в свои мысли. – Итак? – Плацдарм. До Земли отсюда не так уж далеко, – Киловог ответил твердо, как если бы и без дурмана не боялся говорить что думает. – Что они будут делать? – Я бы сказал, ждать! Когда криптонец загнется или кто-нибудь его загнет. Старые хрычи… – такое он и раньше, без всяких цветов, заявлял. – Что насчет Красных и Розовых? – До них отсюда подальше, – Киловог перестал напрягаться из-за странного растения и даже нашел его приятным, вдыхал заразительно глубоко. – Хранители не считают, что те здесь слишком часто появляются? – Со мной не делились. Стоп, как часто? – на мыслительный процесс цветок явно не влиял. – Раз в пять лет, – не без заминки решил поделиться Грейсон. – Это не часто, – отмахнулся Киловог. – Вернемся к Земле. Хранителей она беспокоит? – Всегда беспокоила! Наши вообще считают, что земляне слишком медленно умнеют, да слишком быстро учатся воевать! Если кто-то их соберет, чтобы использовать… Я покосилась на Эна. Узнав расклад на Земле-2, предполагал ли он такое как вариант? Что объединение стран, которое затеял Супермен, лишь начало, а остановка между ними войн – подготовка к войне покрупнее. Увидь я сейчас удивление на лице Эна, не поверила бы. Лицо древнего бога оставалось бесстрастным. Он смотрел на цветок. – Это Зеленые от людей носы воротят, другие не так чванливы, – закончил Киловог. Похоже, все еще уважал способности Хэла, их совместное прошлое. Они долго работали вместе. Хотя, Киловог, скорее, следовал за землянином, ведь у того всегда был план и поразительная храбрость его осуществить. С неизменным успехом, что не могло не покорять. Но теперь, когда Хэл сменил цвет на наихудший, наиболее презираемый среди Зеленых, осталось ли что-то от дружбы? Об этом Дик и спросил: – Что ты о нем думаешь теперь? – Он ошибается. Думая, что так помогает, он ошибается… Киловог хмурился, свинцово тяжело. Глядя в его красные глаза, мне представлялось, что где-то на другом конце вселенной зашевелилось кольцо им в цвет. Но при определенных обстоятельствах, если Хэл попросит об услуге, да со всем очарованием своей храбрости, сможет ли Киловог отказать? – Однажды Зеленое кольцо вновь его выберет, – внезапно выпалила я. Столько взглядов, я точно нарушила протокол. Нет, чтобы подождать, подойти к Киловогу после суда. Решила, что дело в Хэле, за годы службы знакомом не только по досье, почти уже родном, а измерение не важно. С чего ж я решила, что дело в пыльце? – То есть, пока он жив, всегда есть шанс, что снимет Желтое… такое бывало в истории, смена колец… Под конец я совсем стушевалась, что так на меня не похоже. Уж если берешься внушать надежду, надо твердо преувеличивать, убедительно врать. Но кажется, у меня все равно получилось. Дослушав меня, Киловог моргнул, и выражение его морды как переключили. Как если бы он ехал по глухой дороге и после поворота вдруг увидел море. Внезапная надежда, неожиданная. Сдержанная, ведь вернуть Хэла вряд ли будет легко. – На место прохождения службы прибыл, – выпрямился перед нами Киловог. Он спокойно извинился за конфуз с вратами, раньше таких не видывал. Его выслушали и вынесли вердикт. – Я вижу, что душа ваша плачет и раскаивается… – завела Хранительница традиций, и через мучительные пять минут Киловогу выдали документ-пропуск, да еще и пригласили на бал, даваемый Советом. – Это честь для меня, – прогудел Киловог, но глазки при этом стали тоскливыми. Я внутренне согласилась, если еще и там придется такие тирады выслушивать… – Теперь вы трое, – капкан захлопнулся. Ну с чего я взяла, что дело в пыльце? – Кто вы такие? Мы переглянулись, недоумение было искренним только у Оливера, и за свои кривляния мне тут же стало стыдно. Я поняла, почему на самом деле не смогла смолчать про Хэла. В мыслях горело: сказать правду – правильная вещь! – Эн Саба Нур, бог и правитель Египта, ныне в отставке. – Роза Барнс, агент кэ… гэ… не-ет… – Оливер Мерлин, Стрела. – Что?! – возопили мы хором. – Как много было правды в ваших словах? – продолжал Дик. Желание ответить давило. – Все, за вычетом тайны личности. – Зачем вы явились ко мне? – Помочь! – Помочь! – Я проспорил... – Бэ! – Мерлин, значит? – Что еще за бог в отставке?! – Роуз, ты последний честный человек. – Какая честность! КГБ! Опять не слышат... Цирк длился минут десять, пока коварный Грейсон не узнал все, что хотел. Как же повезло, что не спросил, что мы скрываем в общем, только касательно себя и Земли-2. Иначе монолог бы затянулся. Мы потеряли бы последнее достоинство, затеяв перепалку, – правда обижает. Дик вовремя закупорил цветок. Эрцы вокруг, я видела, смотрели с любопытством, тоже хотели задавать вопросы. Грейсон увел нас, эвакуировал почти что бегством. Даже Ири не дал увязаться. Наверное, не хотел больше историй из своего детства. – Устраивайтесь, – Дик впихнул нас в свои покои. – Смотрите, эта панель вызывает помощников. Не стесняйтесь капризничать, вам все принесут. А мне еще нужно кое-что сделать для бала и-и-и... вы же простите меня за допрос?.. В любом случае, вы приглашены! Протараторил и упорхнул. Явственно напомнил Тони Старка, когда тому ударяет в голову внезапная идея устроить вечеринку для Мстителей. Я заподозрила, что бал, как и суд, не спроста. Мы остались одни посреди огромных покоев. С кучей претензий. С возмущением и обидой. С новыми вопросами. После пробежки эффект цветка немного выветрился. Но не до конца.