Самое долгое задание

Днем Дик выполнил мое вчерашнее желание посетить достопримечательности, повел нашу троицу на экскурсию. Был раздражающие бодр после бессонной ночи, тороплив, как перед балом. – Оставаться на Земле я рассчитываю не долго, – прозвучало в коротких разговорах между парками и памятниками. Не прозвучало, что срок может затянуться, не известно на сколько – Лига Порядка может оказаться крепким орешком, а послевоенный мир надо будет еще сохранить. Тодд может не захотеть переезжать на другую планету. Но Грейсон поставил себе цель и будет достигать. О том, что Эр может подложить ту же свинью, что Земля – за несколько лет отсутствия до неузнаваемости измениться – вслух тем более никто не говорил. Список мнемограммы с двухсот был сокращен до десятка, но даже его показать лично Дик не смог, на полдороге оставил нас заботам электронного гида. Умчался на гравиборде по делам, связанным с отъездом, я так и не успела разобраться в его эмоциях по этому поводу. Оливер неприлично громко смеялся над скульптурой «Честность советника». Никому на Эре Дик земное положение дел не раскрыл. – Иначе оккупационный взвод бы увязался, – подмигнул он и улетел выписывать себе бессрочный отпуск по семейным обстоятельствам. Пространство над улицей больше никто не использовал, он пронесся там, как супергерой. Наша троица понеслась на капсуле в музей, и уже голограмма рассказывала нам, что на Эре паузы в работе ради семьи обычны. Другая экономика, стабильная, устоявшаяся. Разобраться в ней нам с Оливером так и не удалось, хотя мы пытались. Куин из интереса, я – просто чтобы отвлечься от тревожных мыслей: – Может, рассказать все Ири ради страховки в виде оккупационного взвода? Эн, что меньшее из зол, быть под пятой у криптонца, или у эрцев? – Сами справимся, Лига Порядка не так многочисленна. Роуз, ты ведь уже прикидывала, кого поставить против кого? Прикидывала, конечно, для агента, видевшего досье, эта задачка проще, чем про поезд, который выехал из пункта А в пункт Б. Уж точно проще эрской экономики, объяснения голограммы ставили в тупик, как попытка после младшей школы взяться за матанализ. Я уловила только две вещи, возможно, взаимосвязанные – экономика звездного скопления поразительно масштабна и при этом целиком координируема. – Каждый прикидывал, но кто будет в итоге командовать? – спросил Олли, не в бровь. – У нас есть пара опытных генералов, Оливер, но это вопрос доверия. Правда, Роуз? Да уж, с одной стороны серый кардинал Грейсон, с другой – Апокалипсис. Капсула въехала в каньон из огромных строений, и я была рада отвернуться к «окну». Глубокая чернота солнечных батарей покрывала отвесные стены, напрягала и впечатляла одновременно. Технологии восхищали, им хватало даже рассеянного света, проникавшего сквозь облака. На солнечной энергии держался весь город, потому миллиард жителей относился к батареям лишь чуть менее бережно, чем к растениям. Это чувствовалось даже в речи электронного гида, в формулировках. А может, и в мерещившихся мне едва заметных эмоциях. Но это же людской порок, на кой эмоции машинам? Дружественный интерфейс? – Доверие подразумевает честность, Эн. Ты раскроешь себя остальным? Скорее всего, мой разум наделял голограмму тем, чего не было. Человек из докибернетической эпохи, слыша голос, предполагает, что слышит другого человека. Ожидать иного собеседника непривычно даже путешественнице по мирам, выросла-то я среди пусть модифицированных, но законченных человеков. – Хорошо, Роуз, – Эн дружественно улыбнулся. – После победы мне все равно уходить, условия спора будут выполнены. Оливер обернулся от «окна», судя по лицу, хотел бы укорить – как же ребята из Старлэбс? Озадаченным не выглядел, будто знал подробности спора. Они наверняка поговорили, пока я бегала по улицам после суда. Я запоздало спохватилась, эти приходы и уходы… почему нас здесь не помещали на карантин? Почему вокзал у звездных врат, мимо которого мы пролетели, был открытым и не имел даже таможни? Голограмма успокоила, нас постоянно сканируют. У местных нет зараз, от которых нас не вылечить, а всю нашу заразу уже убили добавки в пище. Сервис обязательного медицинского обслуживания. Почему Дик не предупредил, чем мы хрустели у него на обеде, возмутительно! Оливер, вон, тоже округлил глаза. Почему у меня не спросили разрешения, мне, может, религия не позволяет быть здоровой и не нести заразу ближним! – Тому, у кого вчера был близкий контакт третьей степени, я бы посоветовал пройти медосмотр, – пошутил Эн. Мы с Олли замерли на сидении – о ком из нас речь? Может, не обо мне – так наверняка думал каждый. Мы были рады выскочить из замкнутости капсулы, когда та приехала. Наша троица прибыла в музей. Бесконечные экспозиции рассказывали историю возрождения Эра из пепла. Не знаю, насколько правдивую, история Земли в сравнении казалась тупым набором войн и бесконечным загрязнением. В голографической среде музея мы шли сквозь киношно красивый флешбек. – Оба наших генерала сейчас на Эре, мы могли бы начать планировать… – Будь смелее, Роуз, мы можем вернуться на Землю с готовым планом войны. Мы покинули музей. Осталось дождаться Дика и втянуть его в это дело, до тех пор мы решили развлечься, гуляя по торговым улочкам. Их покой охраняла полиция с эмблемой синей птицы на груди. От людей в форме не робели, не было недоверия, и уж тем более ненависти. Так не похоже на Землю. – М-да, как после Эра в Готэме жить? – Зная, что безопасная жизнь в мегаполисе – достижимая цель. – Знать бы еще, как достичь. В лавках нашлась пригодная для землян еда. Умопомрачительно вкусная, мы решили подарить свой отсталый инвентарь астро-этнографам, а карманы набить гостинцами. Разных сладостей, похожих на игрушки, накупили в подарок и впрок. Все за счет Грейсона, да здравствует кардинал! – Если я раскрываю себя, это значительно расширяет наши боевые возможности. – О, генерал сам поведет войска? – Генерал поведет своих всадников. Следующие три дня я пыталась морально принять грядущий апокалипсис. Тут нужен был психотерапевт. Не мне одной, Оливера тоже что-то мучило. В гостевых покоях мы каждый день собирались на военный совет. Дик поддержал идею, и мы по многу часов обсуждали нюансы, сидя под светом, стимулирующим мыслительный процесс, а Олли изводил нас бесконечными «что если?». – Что, если Супермен повторит взрыв, в котором Дик переместился? Что, если в бою многих из нас убьют сразу? Что, если наш план и самих нас не примут вообще? – Олли, тебе не обязательно раскрывать себя, это сделает только Эн! Когда Дик отлучался, мы расходились по разным углам. Эна оценили как гения и пустили поработать в местный институт. Стрела освоил гравиборд и пропадал в небе за городом. Я предавалась чревоугодию. – Мы придумали, как разобраться с Лигой Порядка. Олли, давай поговорим, что делать с твоими родителями! – Роуз, ты советовала подождать, что они сами остановятся, вот я и подожду! Оливер улетал далеко, но ни разу не достигал конца гигантских крытых магистралей. Они вели к месторождениям сырья, хотя, по большей части, все вещи в городе и даже сам его массив – из переработанного. Через тысчонку лет ремонта и замены старого все в нем станет вторичным. И эрцы не воротят нос. На беззаботные вопросы Эна о погодке Куин отвечал тропический кошмар, и не советовал ходить в лес. Очень надо, в городе у меня было пять тысяч не пробованных десертов. Мой не готовый к изобилию мозг грозил подсесть. Разве что мнемо-развлечений я избегала, на полный желудок от них укачивало. – Олли, а твой брат знает, что он твой брат? Лучше бы стрельбе из лука его учил ты. – Хватит с него наших уроков самообороны. – Чтобы выжить при таком отце – нет. По истечении срока мы собрались в гостиной покоев Грейсона, Эн заранее сказал нам время, как-то высчитав его в уме. Обрадовал, что лезть на стену не придется, портал откроется где угодно рядом с нами. Мы присели на дорожку и молчали, хотя недосказанностей и так было больше, чем сладостей в инвентаре. Просто рядом с Диком сидела троица его личной стражи – эрцы прониклись обычаем – не пререкаться же нам при них. Мы с интересом поглядывали на тех, кто поклялся без пререканий следовать за своим генералом в огонь и в воду. Один из них, мужчина, словно был в возрасте, хоть и не выраженном внешне, словно прошел немало переделок. Он смотрел на всех и вся чуть искоса и, казалось, без проблем покидал родной мир. Двое других, парень и девушка словно только с выпускного, смотрели прямо и открыто. И приветливо, что особо полезно. Без этого на чужих примитивных планетах сложней. Дик сидел с ними рядом как со своими, в привычной компании, а мы, занятые заучиванием длиннющих имен, не замечали, что он за ними прятался. Как за своей голливудской улыбкой, в этом бывший акробат не изменился с годами. В любой ситуации сиял ею будто со сцены, скрывая любые переживания, всегда. Таким же вступил в измерение, где нас ждал его Джейсон. Портальное окошко раздвинулись беззвучно, вот его не было, и вот оно здесь, на стене, распугивает адаптивную мебель. И любопытная моська Джона на той стороне. Эн погрозил пальцем, окно увеличилось до размеров двери. В круглом зале Старлэбс дожидалась та же публика. В первых рядах стоял чужой Джейсон. Я нашла глазами своего, когда мы вступили как на подмостки – все глаза на нас. Бладрэйн стоял поодаль, будто ему не интересно. Стеснительный. Я заискала Рэй. Зрительный зал опять был в масках, наверное, героям так привычнее. Но не второму Джейсону. Он просто обнял Дика, без слов, без криков. Сжал бережно, как сокровище, как сон. Улыбался, как сумасшедший, никогда у Тодда такого не видела, слишком откровенно для него. Слишком неловко стало даже дышать с ними одним воздухом, вся комната должна быть только для этих двоих. Но они все равно никого вокруг не видели, стояли, обнявшись, молчали. Окружающие разошлись. Рэй утащила меня в дальнюю дверь, как раз когда Джей отстранился, чтобы поцеловать черноволосую макушку. Дик блаженно жмурился и повторял – теперь мы вместе, теперь все будет хорошо. В коридоре Рэй тут же прижала меня к стенке, секунда, и я как в тисках. Напомнила, какой сильной была, сжала плечи, и с них как свалилась гора. Не слушала лепет насчет камер слежения, поцеловала, и я ощутила, насколько она беспокоилась. – Никогда не отпускай меня, – снизу вверх, почти жалобно. – Теперь куда ты, туда и я, – сентиментальная сцена, которой мы стали свидетелями, подействовала на нас. Беспокойство покидало меня по капле, стекало, как холодна вода, пока Рэй гладила мою спину и отогревала поцелуями. Я не глядя втащила ее в ближайшую комнату, Рэй не глядя швырнула в угол вингдикс. Под грохот сломавшейся камеры укусила в шею, я рассмеялась как пьяная и начала оседать, лишь бы снова быть сжатой в тисках. Я ахала от жадных поцелуев-укусов, в голос, слышала любимый смех, наконец-то, вживую. Рэй забиралась руками под одежду и наслаждалась чувствительностью, порожденной тоской. Я наслаждалась мягкой кожей с тыльной стороны ее предплечий, шелковистыми прикосновениями. Рэй будто проверяла мою комплектность, все ли части тела на месте. Щупала, не вскрикну ли от свежей и скрываемой травмы. Крутила меня как при обыске и избавлялась от лишних предметов, пояса, обуви. Отодвигала их нарочито подальше, оставляла без защиты. Столы в лабораториях стерильные как чистое полотно, одежда на них не уместна, только голые тела. Рэй невыносимо медленно расстегнула молнию на моей куртке. Я отстранилась и продолжила сама. Обнажаться на глазах любимой приятно. Избавляться от тяжелой брони. Мучиться от дрожи в пальцах и от скольжения ткани по коже, такой грубой в сравнении – нет одежды нежнее, чем полный желания взгляд, как хорошо для него открываться. Мой взгляд прикипел к ее ладоням, пока она раздевала себя. Длинные пальцы подцепили скрытую молнию, касались открывшейся кожи, обводили изгибы, как расхваливали то, что Рэй собиралась мне подарить. Спонтанно прижимались там, где, я знаю, Рэй хотела бы моих поцелуев. Она опять тянула, как с моей курткой, в ужасной привычке томить нас обеих. Я была давно готова. Я скользнула на белый стол. Красиво разведенные колени, и Рэй опустилась между моих ног, довольно жмурилась на каждый стон, что вызывала языком. Держала за бедра, крепко, меня било дрожью, я изнывала от желания, выгибалась дугой, почти сразу кончив, умоляя еще. Соглашаясь отработать потом, спрашивая, чего она хочет. Описание, полное крепких словечек, и, в равной степени, длинные пальцы довели второй раз. Рэй хотела всего. Быть сверху и ощущать, как ей полностью отдаются. Оказаться подо мной и потерять контроль. Жестче, крепче, ближе, даже если останутся красные метки, те будут иметь сакральный смысл. Она, наверное, хотела почувствовать, что между нами есть то же, что между параллельными Диком и Джейсоном. Об этом говорили ее тяжелые вздохи и пристальные взгляды, не позволяющие отвести глаза. Танцующие гибкие движения всем телом, притиравшимся ко мне, кричавшим – смотри на меня. Поиски облегчения, которое может быть, только если слышишь «люблю» и свое имя за этим. Пока дыхание не стало тяжелым не из-за сомнений, а от смены ритма. Пока скорость не сбила с дыхания вовсе. Нет ничего эротичнее удовольствия на чужом лице и в позе. Проникновение друг в друга делает ближе духовно, а выброс гормонов в кровь доводит близость до совершенства. Мы расплавились вместе, до мягкой, горячей, покрытой испариной кожи. Вместе улыбались, не представляя, что бы могло нас разлелить. Как будто собрались жить вечно, хотя совсем скоро нам предстояло рискнуть жизнями как никогда. Сражение с Лигой Порядка не сулило легкой победы, но это шло фоном, страха среди наших чувств не было. Ему банально не хватило места на столе.