Самое долгое задание

Это произошло почти неожиданно, все признаки скорее говорили, что битвы не будет. Степпенвульф улыбнулся до неправильности теплой улыбкой и повел рукой. В первый момент ничего не изменилось, во второй к шуршанию песка в воздухе начал примешиваться едва заметный треск. Он нарастал, пока не вытеснил все остальные звуки, окружая замерших героев невидимым кольцом. Пыль сгустилась. Я уже слышала этот треск и потому знала, что предвещает возникший чуть впереди огонек. Оранжевое свечение робко мигнуло сквозь бурю, я тут же ринулась на него. Еще перед вылетом я не без причины советовала нашим взять холодное оружие, потяжелее. Сейчас одним слитым движением выхватила меч и ударила почти вслепую. Как ожидалось, огонек в приближении распался на два. Как мне повезло, я не промахнулась мимо смертельно опасной цели. Клинок ударился о твердое, с усилием вошел, треск взвился на высокой ноте и прервался. – Минус один, – произнесла я в передатчик шлема, спешно отскакивая назад. Под ноги рухнул инсектоид. Человекоподобное тело скреблось, рефлекторно дрожа четверкой крыльев, голова была напополам рассечена. Мне следовало отступить еще, но я залюбовалась – на крыльях разгорался контур светящихся силовых линий, даривших возможность на прозрачных и узких мембранах поднимать в воздух массивное тело... если вдуматься, парадемоны совершенны как сплав органического и технического, в чем-то даже прекрасны. Но любоваться их агонией лучше издалека. Побелев до рези в глазах, свеченье обернулось взрывом. Парадемона разметало, будто он был начинен взрывчаткой. К счастью, меня не задело, но радость была недолгой. Песок под ногами поплыл. От взрыва сдвинулась верхушка бархана, поползла вниз как платформа. Заставила нас нарушить строй, и без того неровный во мгле песчаной бури. Вынудила балансировать на зыбкой почве, даже не пытаясь добежать до края схода, барханы Сахары огромны. Я пыталась крикнуть в передатчик, что нельзя двигаться во время оползня, с него не выйдет соскочить, пока все не закончится. Но микрофон забила пыль, в мои динамики отдались громкие помехи. Слух резануло так не ко времени – не давая опомниться, вслед за первой оранжевой точкой возникли десятки других. Рой парадемонов атаковал, казалось, отовсюду. Со всех сторон и сверху, отделяя друг от друга, угрожая задавить числом. Мне было трудно разобрать, где в воздухе песок, а где коричневые части монстров. Они хрустели под мечом, визжали, лязгали клыками опасно близко от лица. Вдруг – выстрел сбоку, и вплотную подлетевший парадемон отдернулся назад от моего почти что схваченного бока. Я кожей почувствовала рядом Джейсона, не глядя отсалютовала, раз уж связь стала бесполезной. С другого бока, ободрив, мелькнули синие полоски. Земля перестала ходить ходуном под ногами, теперь нам нужно было наверх. Солиговцы не отставали, когда я первая кинулась в гущу врагов, последовали за мной как в связке, мы двинулись обратно на потерянную высоту. Теснили парадемонов, стараясь не терять друг друга из виду. Главной целью оставался Степпенвульф, мы не могли позволить себе потонуть в схватке с его слугами. Дугой из пар спина к спине мы поднимались по обвалу, туда, где должен был стоять военачальник. Пыль и не думала осесть, от крыльев парадемонов став только гуще, и мы не знали, чем тот занят, где Коробка. Отражать пикирующие удары, похожие на тараны, требовало огромных сил. Выдыхаясь от атак сверху и вязкого песка под ногами, я сетовала, что еще не предложила Лиге передатчики другого типа, накожные, квантовой связи. С ними Флэш мог бы сказать нам, что там у него происходит... Я вдруг заскучала по Старку. Он всучал нам новые изобретения раньше, чем мы понимали, что нуждаемся в них. Меня уже тянуло снять шлем к черту, в нем было очень тяжело дышать, как по нему касанием чиркнуло нечто тяжелое. Голову мотнуло в сторону, и проломило бы, будь шлем снят. Я с опозданием узнала в пролетевшей штуке топорище. Оно крутилось в воздухе и пронеслось мимо, исчезнув в облаке песка. Оно было знакомо по другим мирам, я улыбнулась – цель близко. Картина проступала сквозь пыль не спеша: Степпенвульф, лишившийся оружия в бою, лезвие его секиры лежит поодаль, против него Флэш... и Диана с Кларком. Фильтры шлема не могли заглушить вонь морской соли и древней магии. Убийца Богов порхал в умелых руках амазонки, Степпенвульф защищался коротким клинком. Марь из песка делала блеск металла матовым, приглушала звон, который раз услышав, ни с чем не спутаешь, у человечества таких сплавов нет. Это было красиво – быстрые фигуры как цветные переливы, черный, красный, синий. Нечеловеческая скорость смешивала краски их костюмов в картину модерниста. Красиво и неповторимо для смертных. Лицо ушедшего в защиту Степпенвульфа оставалось спокойным. Сквозь песчаную пелену и хлопанье крыльев оно мне казалось даже счастливым, будто вокруг него не вились три сильнейших героя, осыпая ударами. Его улыбка была так неуместна, будто он собирался прочитать сказку на ночь своим любимым детям, а не убить врагов или быть ими убитым. Неправильность этого выражения оттенялась непрекращавшимся треском. Парадемоны лезли к нам, казалось, сотнями, и со временем их вездесущий скрежет начал доставать. Давить на разум, заставлять спешить с ударами в желании скорей со всем покончить. Я бросила смотреть на богов, мне надо было держать строй. Мы шаг за шагом окружали место поединка, чтобы прикрыть тылы нашим героям. Переступали части тел монстров, измазываясь в странной жиже, заменявшей тем кровь и с трудом уходившей в песок. Коробки по-прежнему не было видно, и начинали мучить подозрения, что Степпенвульф нас просто отвлекает. Заполучи он ее, разве не применил бы, чтоб выжечь и без того пустынную землю, а нас превратить в своих крылатых солдат? А если не получил, почему никуда не стремился, пытаясь до нее добраться, чему улыбался так спокойно? От догадки отвлек вскрик рядом. Проклятие на уличном английском, полузадушенный хрип. Обернувшись, я увидела, что Джейсона ранили. Страх обострил мне зрение и будто замедлил происходящее. Шлем брата был расколот, половина отлетела, другая зацепилась на лице, по оголившейся шее струилась кровь. Напротив, нависнув, стоял особо большой парадемон. Я знаю таких, они мысленно командуют роем, когда никого из Новых богов нет рядом. Джейсон, должно быть, клюнул на его размеры. Решил, что это точно босс, и выведя того из строя, он сможет изменить ход битвы. Это вряд ли, когда рядом Степпенвульф, победа над огромным монстром все равно была бы мелкой. Из песчаных облаков как из темноты появился Бэтмен. Огромный плащ смазал его движения, я даже не успела понять, как он допрыгнул до груди гиганта. Большой парадемон вздрогнул, согнулся, внутри него что-то зажглись. На голени Бэтмена больше не было кинжала. Парадемон взревел и попытался взлететь, но его ухватил тросомет, оплетя ноги. Он как змей на ветру забился, издавая скрежещущие звуки. У него в груди разгорался искривший огонь. Мой взгляд пришило к нему как на нитках, губы растянулись в отвращении – живая тварь, сгорающая изнутри, не могла не впечатлять. Пялиться было ошибкой, я пропустила удар. Найтвинг меня прикрыла, выставив эскрим далеко от себя. При этом сама раскрылась, мне пришлось осадить врага, с трудом извернувшись ей под руку. Джей в тот же миг подстрелил кого-то зашедшего мне за спину, а Брюс бэтарангом не дал зайти за спину ему. Дальше этого цепная реакция ошибок не зашла, Бэтмен удержал тылы себе и нам. Мы безнадежно нарушили строй, прикрывая друг друга. И тут большой парадемон взорвался. Брюс отстрелил канат тросомета, инсектоид бенгальской вспышкой взлетел у нас над головами, осыпая горелой плотью. Степпенвульф заметил большой бум. Он удивленно поднял надбровные дуги, будто ему задали забавный вопрос. Окинул нас изумленным взглядом, будто мы дети, в уме перемножившие трехзначные числа. Принял какое-то решение про себя. Отразил очередной выпад амазонки – напоследок, это чувствовалось. Позади него сам собой открылся портал, Степпенвульф спиной шагнул в его клубящуюся тучу, которая, прежде чем схлопнуться, успела принять еще нескольких парадемонов – те всем скопом метнулись в нее как к последнему шансу спастись. Но большинство, столкнувшись в полете, осталось отрезано с нами. Твари теснились в одной точке, там, где исчез портал, я не сразу поняла, почему. В сторону от их стаи уходила светящаяся нить. Он не исчез! Диана бросила лассо вслед уходящему Степпенвульфу, остановила закрытие окна. Ее везло ногами по песку. А говорили, порталы Коробки не могут работать дольше восьми секунд! Кларк, спохватившись, принялся помогать тянуть. Под изумленные взгляды они выудили из стрекочущей кучи Материнскую Коробку. Парадемоны прыснули в сторону, на месте портала больше ничего не было. Генерал Апокалипса забавлялся с нами все это время, уже имея то, за чем пришел, но потерял это в последний момент. Мне захотелось рассмеяться. Диана прижала Коробку к животу и продолжила сражаться одной рукой. После ухода Степпенвульфа и смерти вожака остатки парадемонов не потеряли своей злости. Просто стали отчетливее крики боли, когда мы добивали их, пытаясь не позволить разлететься. Стрела и Вайб сбивали их к земле, где мы приканчивали. Парадемоны метались, несогласованно без руководства. Нестройно, не переставая визжать, в отчаянии. Я всей душой чувствовала, как они хотели жить. Это почти заставляло мою руку замирать, делало удары легче. Но вид братского лица в крови отрезвлял. Когда противники закончились, почти утихла буря. Ее ветра запутывались в волнорезах изо льда. Похоже, Кейтлин хватило влаги из пустынного воздуха. Стены чистого белого цвета пересекали бархан и неуклонно перекрашивались в охру. Что ж, будут медленнее таять под коркой из песка. Песок укрывал и останки. Джейсон шипел от головной боли, Брюс вился вокруг него как птица вокруг гнезда. Рэй касалась меня рукой, пытаясь поддержать, хотя сама явно нуждалась в опоре. Чуть поодаль Диана и Уолли что-то обсуждали с Кларком, держась втроем за чертову Коробку. Из пыли с флангов показались Винтер Фрост и Наблюдатель, они, как и Джон, тревожно косились на зреющий спор. Со стороны казалось, что представители трех видов не поделили артефакт. Что еще несколько слов, и начнут друг на друга орать. Из-за усталости это вызвало во мне такое раздражение... Я уже собиралась на них гаркнуть, как Джон меня опередил: – Бросьте каку, быстро! Троица воззрилась на него, но, будучи еще в себе, они последовали совету. – Совсем ебанулись, трогать разумный артефакт голыми руками! Герои на всю голову! Константин разорялся ливерпульскими жаргонизмами пополам с латынью, подтверждая мое убеждение, что часть его заклинаний – мат. Стоявший растерянным Кларк не возражал, он явно ощущал в себе изменения до и после Коробки. Диана с Флэшем хмурились, растерянно моргая. – Это, – Джон склонился, доставая перчатки, – я заберу! А вы о ней забудьте! С магом никто не стал спорить. Со спасителями вообще спорить не стоит, не важно, как они тебя кроют. Джон исчез с Коробкой, в почти утихшей буре мы поковыляли на Крыло. Под ногами хрустело там, где молнии Флэша превратили песок в стекло. Сквозь пыль над головой неохотно проглянуло солнце. Наскоро перевязав поверхностные раны, мы услышали от Дианы с Кларком, что те успели отразить аж два вторжения, пока мы летели сюда. Хорошая производительность, что еще мы могли сказать этим сверхам. Разве что предложить лопаты – предстояло собрать все останки парадемонов, пока на них не слетелись военные. Позднее в доме Лиги, отмывшись, а кое-кто даже настрочив отчеты, нашутившись, что Джей теперь Окровавленный Дождь, а Диана рыбачка, и отъевшись шаурмой – я настояла именно на этом праздничном блюде, – мы узнали, куда Константин дел Коробку. И что он еще натворил... – Засунул! – начал Джон, быстрым шагом войдя в зал заседаний Лиги. Дюжина без одного лениво растекалась на стульях за круглым столом, сейчас заставленным фастфудом будто в студенческой общяге. – Теперь Коробку никому не найти! Скорее всего, даже ему. Я догадалась, что он спрятал ее дома, на мельнице, просто кинул пылиться к другим артефактам эпической силы. Мельница стоит в пространственном кармане, там Коробку действительно никто не найдет, среди куч магического хлама и сам Джон ее со временем потеряет. Не очень хорошо для моих планов. – И закрыл, – продолжил он, занимая место и подтаскивая к себе картошку фри. От этой фразы я озадачилась вместе со всеми, на что Джон ухмыльнулся: – Мир от возможности открывать порталы. Я выронила скатку шаурмы, та шлепнулась на антикварную поверхность. Солиговцы что-то там говорили, мол, правильно сделал, ведь никто хороший к нам не приходит, никаких желательных контактов. По столу растекался соус, а у меня в глазах потемнело от внезапной догадки. – Когда ты закрыл мир, на самом деле? Разве только что?! – Душенька, тише, – сморщился Джон от моего крика. – Хорошо! Не надо так вскакивать. Признаюсь, я упрашивал Шазама воспользоваться Скалой Вечности с тех пор, как Холл увел у меня Шлем. Просто этот Набу... Чертовы маги чего-то не поделили, блокада вполне могла стоять с весны, тогда Джон начал окучивать Шазама. Соратники тут же сменили свое мнение, ведь инопланетяне все равно на Землю ходят как к себе домой, внутри мира порталы продолжали работать. Они стали прикидывать, что с этим делать, разве что позволить Джор Элу мониторить постоянно… дальше я слушать не могла. Хотелось набить морду Константину. Наброситься, вцепиться, придушить. С трудом согнув одеревеневшие колени, я плюхнулась на стул обратно. Эн, кажется, тоже не мог попасть в родное измерение, тоже торчал с весны. Не смешно ли, нам оказаться в передряге из-за Константина, будто мы комедийные персонажи. Закрыл! Нежелательные контакты! Этот DC попал на радары разведки из-за огромного количества проблем у ключевых фигур – людей, влияющих на будущее всего мира. Да где бы Джон был без контакта со мной! И где мне взять теперь Шазама? Взволнованная, я опять вскочила, заляпав рукав соусом и даже не заметив. Мне надо было срочно выйти, подумать, успокоиться, побыть одной. Джон провожал меня тяжелым взглядом.