Самое долгое задание

Я задремала в лишенном комнатных растений кабинете Джона, не выдержав, отключилась. Это были безумные сутки, парадемоны превращалось в черный камень и цвели в моих снах. Через полчаса обманчиво бодрую меня как подбросило, я спешно попрощалась с Джоном. Он обещал убрать блокаду, что означало, скоро я смогу отправиться домой. Оставить дом здесь… Мне было трудно вместить все чувства, которые это во мне вызывало. Потому я ухватилась за повод их игнорировать почти с радостью – следовало многое сделать перед уходом. Работа всегда спасала меня от переживаний. До того, как эта жизнь меня затянула, у меня была миссия, цель. Пора перестать играть в героиню и вспомнить, как велик мультиверс. Я была винтиком большой и самонадеянной организации, которая пытается его контролировать, но ведь во благо же... Если почаще повторять это себе, то действительно можно поверить. Аналитики конторы как-то вычисляют, чьи судьбы повлияют на ход истории. В этот раз мне будто помогло само провидение – я сходу оказалась, как говорится, глубоко внедрена. Подруга или знакомая многим, на многое могу повлиять. Успех был достигнут, но обнаружилась и оборотная сторона. Я привязалась к местным. Как мне их теперь оставить? Эмоциональная чушь лезла в голову, пока я шла сквозь особняк к гаражу. Коридоры были щедро оснащены камерами Бэтмена. Что ж, я буду не первой девушкой, вышедшей от Константина в растрепанных чувствах. В тот момент мне было почти все равно, что обо мне подумают. Волновало, могло ли сложиться иначе? Был ли у меня выбор? Есть ли в чем себя винить? Постфактум эти вопросы бессмысленны, они признак аффекта. Выдохнув, я улыбнулась на камеру у входа в гараж – у меня все нормально. Суперкары с мотоциклами стояли стройным рядком, помогали мыслить так же упорядоченно. Оставить Джея будет проще, он успел нажить друзей и близких. Да что там, у него в самом разгаре роман с Брюсом. Расскажи я кому – не поверили бы! На людях Бэтмен с Бладрэйном вечно препирались, словами будто сражались на клинках. Сталь звенела каждый раз, как они оказывались в одной комнате. При этом они работали вместе, достигая очевидных результатов, ведь на самом деле, на их грубом языке это был флирт. Кокетливые пули, игривые ловушки, милая сердцу враждебность. Отличное начало для «вечной любви» мрачных героев Готэма. Проблема в том, что дальше флирта дело не шло. Брюс по привычке закрывался, Джей публично отрицал свою ориентацию… обычные психологические проблемы мрачных героев Готэма. Хоть к терапевту обращайся. На ум шла только доктор Квинзель. Которая в лечебных целях просто запрет их в чулане, друг к другу привязав... Стекло мотоциклетного забрала отразило мою злодейскую ухмылку. Которую я срочно спрятала под шлем – неприлично. Я легко стерла ее совсем, подумав о необходимости расстаться с Рэй. Это причиняло боль, глухую и безнадежную. В груди сводило от мысли, что любимая будет чувствовать то же самое. В ситуации была определенная ирония, я всегда осуждала тех людей, что ставили собственные чувства выше долга. Да при этом еще и гордились, на какую любовь способны. Будто химическая реакция в мозгу – самое важное, что может быть. Уж точно не важнее чужих жизней. Я все еще осуждала таких, но теперь понимала. В отличие от Джейсона, которого будет кому утешить, Рэйчел с моим уходом рисковала снова остаться в одиночестве. После Сахары она стала чаще пропадать в Бладхэйвене, реже говорить «я люблю тебя». Не оттого, что чувства прошли. Похоже, к ним примешался страх потери. Моя вина… Присяга все перевешивает, по крайней мере, в идеале должна. Вернуться к службе, казалось мне сейчас, единственно возможный вариант. А Рэйчел справится, она боец. Однажды кого-нибудь встретит. Снова полюбит... И ей будет, из кого выбирать, ведь я найду ей новых друзей! Насильно взбодрившись этой мыслью, я запрыгнула на байк. Подавила неуместную ревность к еще не существующей подруге Рэйчел. Сосредоточилась на дороге, та предстояла долгая. Я рассудила, что героине-одиночке лучше присоединиться к уже сложившейся команде. Ребята из Централ Сити как раз подойдут. Уже с границы штата я отзвонилась Джейсону, что устраиваю себе выходной, этакий мини-отпуск. Работы не предвиделось, а имея мотоцикл, можно катиться куда угодно – так я объяснила в трубку свой внезапный порыв и выбор города. Истинную причину, конечно, скрыла. Опять соврала. Будто это почувствовав, Джей прицепился с вопросами, хорошо ли я уложила снарягу. Напомнил, как косячила перед встречей в Старлэбс, и по какой причине. Верно угадал, что я опять мечусь из-за девушки… Вот как он это делает? Я едва удержалась от того, чтобы сказать, как люблю его. Слишком редко я это говорила, чтобы теперь не выглядело подозрительно. Спустя четыре часа, пролетевших смазанной асфальтовой лентой, я въехала в Централ Сити, здесь уже лежал снег. Солнце едва село, и в его последних отсветах мне виделся закат своего пребывания в этом мире. Похоже, по дороге я совсем расклеилась. Эмоции подогревались гормонами, напоминая, что в юности чувства не так просто подавить. Грозили толкнуть на какую-нибудь глупость. Частью сознания я оценивала их, как врач оценивает симптомы – все видится в негативном свете, тянет закатить истерику, начинает побаливать голова. Внутри как скручивалась пружина. Мне нужна была разрядка. Как молодые люди так живут? Ах да, они ходят в клубы. Это прекрасно вписывалось в мой план знакомства с местными. Втираться в доверие я собиралась к полицейским – задачка посложнее, чем подружиться с Суперменом. Но путь я выбрала похожий, быть максимально честной. Не взяла с собой шлем, не собиралась разыгрывать случайную встречу. Направилась прямиком в полицейский бар. Моей целью были Снарты, знаменитые в этом городе брат и сестра. Неподкупные офицеры со страниц газет и стендов образцовых работников. Молодая надежда Америки. При этом язвительные блогеры, которые, не знаю как, еще не впали в немилость властей. Я так давно следила за ними в соцсетях, мечтая познакомиться, что почти стала поклонницей. Вероятно, стала необъективной, впечатлившись публичным образом. Пора было узнать, что за ним. Собираясь сослаться на общих знакомых, я рассчитывала, что с копами у меня найдутся и общие враги – это перспектива нам с Найтвинг поработать на ребят, как я с Бладрэйном работала на Гордона. Лишь бы альянс с вигилантами был допустим для них. Бар располагался недалеко от участка. Как и ожидалось, меня пустили туда, стоило похлопать пронзительно синими глазками. Как ни странно, бар был шикарен, будто принадлежал мафиози, а не копу. Как забавно – назывался бар «Святые и грешники». Местные завсегдатаи, должно быть, видели в этом названии аллюзию на непростую суть своей работы. Я захихикала, вспоминая, что в других мирах это место сбора преступников всех мастей. Здесь сложилось иначе, «Негодяи» выросли хорошими ребятами, Снарты, вон, вообще работали в полиции. А посещали тот же бар. Вспоминая их досье, я не могла удержаться от ассоциаций с семьей Уэстов. Ленни тоже воспитывал младшую сестренку один. Лиза, едва подросла, тоже решила пойти по стопам родственника. Брат ее тоже не хотел пускать, полицейская работа опасна. Снарты ругались и ссорились, но в отличие от Айрис, Лиза смогла продавить. Она выпустилась из полицейской академии с отличием, была распределена в участок Ленни (наверняка не случайно), и теперь работала под его началом. Только вот в досье не говорилось, откуда у честных копов деньги на бар – пробив их еще по прибытии в мир, я сразу узнала в документах на собственность девичью фамилию их матери. Фамилия Снарт настраивала меня ждать подвоха. Эти любители клубного отдыха (судя по их соцсетям) нашлись в зале оба. Ленни шикал на бармена, который все пытался услужить, чем рисковал выдать в нем хозяина. А Лиза блистала. Фланируя между коллегами, была очаровательна. Отвечая знакомым, сыпала остротами. При этом каждую секунду, каждым жестом и изгибом тела источала опасность, ее самый притягательный сорт. Барри Аллен тоже был там. Сидел у стойки, касаясь локтем Снарта. Перекрикивая народ, он предлагал тому пари, как скоро ухажеры Лизы устроят мордобой. Ленни ставил на конец вечера. Лизу это не смутило, она только окинула Барри насмешливым взглядом и в этот момент стала похожа на Вивьен Ли. Я подумала, что ей следовало родиться актрисой. С модельной внешностью и роковым огнем в глазах, Лиза владела вниманием всех гетеросексуальных мужчин в помещении, как те ни пытались это скрыть от ее брата. Она наверняка умела пользоваться своим шармом, чем заранее будила во мне восхищение. Наверняка умела за себя постоять, и брат как защитник ей был не нужен. Но островок тишины вокруг Снарта, в котором бурлил только Барри, намекал, что сержант из него строгий. Едва я направилась к парням, чтобы, сославшись на Куина, представиться, как Лиза снова привлекла мой взгляд. Она хлесткими словами отвязалась от ухажеров и ушла на танцпол одна. Прикрыв глаза, сделала пару первых движений и... Медленный джаз из колонок был едва слышен за гомоном, но Лиза прислушивалась, склонив голову. Проникалась. Танцевала для себя. Я, как и половина бара, зачарованно смотрела. Лиза плавно покачивалась, улыбалась чему-то своему, как в черно-белых итальянских фильмах. Заставила притихнуть даже Барри. Чем я, скинув наваждение, решила воспользоваться. – Кажется, у нас есть общий знакомый, – села я к стойке рядом с Ленни. – Неужели? – протянул Снарт с холодностью, от которой можно было впасть в уныние. Холодком отдавал и его запах, если можно так выразиться. Он был мета-человеком. – Оливер Куин, байкерская тусовка, – мне пришлось напрячься, чтобы не потерять уверенного тона, Ленни умел отшивать. – А, точно! – оживился Барри, к неудовольствию Снарта. Перегнулся через друга, чтобы стать со мной лицом к лицу, – Ты же была на том фесте в Стар Сити! Я улыбнулась, вспомнив фото из «своего» телефона. Судя по ним, на съезде байкеров я преследовала Смоук как группи, а Куин попадал в кадр случайно. Возможно, Снарты на своих страничках тоже «преувеличили» степень дружбы с богатым мальчиком. Неважно, мне всего-то был нужен повод продолжать разговор. – Верно, была. А ты тот парень, которого якобы невозможно перепить... Когда Лиза вернулась к бару, мы с Алленом уже напивались на спор под ставки его сослуживцев. Оба не пьянели, не могли. Кажется, Снарты это про нас понимали, но вместо того, чтоб заскучать от фальшивой игры, с любопытством поглядывали на меня. А я – с изумлением на Барри. Да, спидстер трезвел раньше, чем успевал почувствовать опьянение, я это знала. Да, он был мил со всеми людьми, просто лапочка, я ожидала. Не ожидала, что в душе он задира. Барри не любил уступать, глядя в его упрямые глаза, я с удивлением осознавала это. И уступавших наверняка не любил, мы скрестили взгляды, вошли в раж, и азарт заменил нам хмель. В споре кто-то должен проиграть. Слишком много денег на нас поставили. Слишком подозрительно будет, если третья бутылка виски не возьмет. Нам бы уже руки пожать, да разойтись как равные. Или одновременно рухнуть на стойку, уверена, Барри попал бы в момент. Я лихорадочно искала третий вариант, дэус экс машина, да чтобы спидстер не заметил и не оскорбился. Помощь пришла внезапно и с грохотом. Один из маскулинных убоповцев, что увивались за Лизой, вдруг дернулся как ужаленный. Поперхнувшись криком «пей-пей!», он заехал локтем в стол, на котором лежал поднос с аккуратными стопками денег. Железо звякнуло и ставки полетели в воздух. Купюры взвились, спорщики взвыли. Никто не заметил, как мы с Барри выдохнули с облегчением. Лиза все это время стояла в сторонке, вне подозрений, но слишком уж самодовольно улыбалась. В других мирах она с такой улыбкой жала на курок Золотой пушки. Сейчас воздела пустые ладони: – Не расстраивайтесь, мальчики, – обратилась она к потерпевшим. – Просто купите себе выпить на эти деньги. Лучше участвовать, чем наблюдать со стороны! Мне тут же представилось, как Рэй оценит ее чувство юмора. Как будет авантюрить с Барри и бесстрашно тормошить Снарта, будто он терпеливый лабрадор… Я на секунду выпала из реальности, застряла с этой картиной перед внутренним взором. Увидеть ее хотелось до боли. После счастливого завершения спора Барри представил меня всем. Назвал готэмской знакомой знакомых, не упоминая Оливера. А Лиза позвала поехать с ними в следующий клуб, и мне почти удалось не кокетничать, улыбаясь ей в ответ. Вблизи от нее пахло мета-силой и огнем. Лиза оценила мои потуги, будто даже одобрила. Наверное, радовалась, что меня не придется заносить в категорию безмозглых волокит. Она не смотрела с подозрением в отличие от брата, явно симпатизировала. Иначе я не могу объяснить, почему в последовавшем разговоре мне выдали все данные, которых не хватало в досье разведки. Заказав последний раунд выпивки на деньги спорщиков, Лиза подсела ко мне. Болтала как с давно не виденной подругой. Как твердо решив меня в подруги получить. Я с удивлением узнала об отклонении от нормы – Барри у них следователь, а не криминалист. С интересом выслушала санта-барбару, что они с Лизой не напарники, Барри работает с Ленни, из-за чего тихо бесится Эдди, ведь когда Ленни повысили, Эдди прокатили, их дуэт «хорошего и плохого копа» распался, кстати, Барри на допросах как раз-таки «плохой», если я смогу в это поверить… Я нутром чуяла здесь неуставные отношения, но даже боялась спросить, у кого с кем. Парни скромно допивали свое пиво, а Лиза делилась, как переживает за Барри, всегда все знающего лучше других, всегда отстаивающего свое мнение, что так злит его сослуживцев. Но эту информацию можно узнать и из сплетен, а вот то, что я сказала далее, было настоящим жестом доброй воли. Я поделилась, что в курсе спидфорса, и считаю благословением возможность поставить мир на паузу и хорошенько обдумать дело, пока коллеги тормозят. Прибавила, что Барри провернул этот трюк прямо здесь, ведь он моей осведомленности не удивился, в отличие от вмиг напрягшихся друзей. – Да, я выгляжу чудаковато – новичок со своим мнением. Пока оно не начинает совпадать с реальностью, – самодовольно улыбнулся Барри. А Ленни хмурился. – Тебя зовут фриком за глаза! – возмутилась Лиза. Ленни стал еще недовольнее. – И уникумом в лицо. – Шерлоком. Из сериала, а не книги. Бесишь. – Главное, что не тебя. – Не дорос. – Это возрастная дискриминация. – Сопляк. – Пожирательница мужчин. – Скорострел. – И выбивательница им зубов… – Так, – отрезал Ленни, – рабочие разговоры оставляем на работе! До перепалки он явно собирался задать резонный вопрос, откуда я знаю о спидфорсе. А затем и все тревожные вопросы, отсюда вытекавшие. Я тоже бросилась его перебивать: – А что за история с зубами? Неужели превышение полномочий? – Едва ли, – Барри, похоже, ничего не тревожило. Он был говорлив, как человек, которого никогда не предавали друзья. – Реймонд Палмер. Он четыре года увивается за Лиззи. Даже хук справа не донес до него отказ, на следующий день опять цветы под дверью. Теперь она не любит знакомых Оливера. Я напряглась, вспомнив, на кого сослалась при знакомстве. Барри, выходит, прикрыл меня, не упомянул Куина. Но от полицейской долго скрывать не удастся, лучше быть честной сразу. – В чем дело? – заметила Лиза мою неловкость. – Цветов не будет, гарантирую! В доказательство я открыла в телефоне фото Рэй и показала его с безнадежно влюбленной, беспомощно глупой улыбкой. Глядя больше на мое лицо, чем на фото, Лиза расслабилась и даже потеплела. – Палмеру просто нравятся бой-бабы, – опять вякнул Барри. – Ой, все! Так, ребята, я не нагулялась! – Понятно, – Ленни поднялся, – Роуз, ты с нами? Я энергично закивала, не понимая, чем эта троица меня так подкупает. Чувствуя себя как в незапамятные времена школы – будто крутые ребята позвали сесть с ними в столовой. Даже лучше, крутые ребята прозвали в клуб. По дороге в такси Лиза расписывала, что диджея там зовут Хартли Рэтэуэй, и что он же совладелец клуба. Симпатичный малый, с которым Лиза вместе училась. Барри прибавил: – И единственный гей, о чьей ориентации она жалеет. – Он просто себя потискать не дает, мне много-то не надо. – Геи не для того существуют на свете, чтобы ты умилялась. – Не выставляй меня гетерасткой перед нашей новой знакомой! Роззи, поверь, когда бог создавал Хартли, он создавал его для тисканья. Должно быть, мое лицо забавно перекосилось, ребята, глядя на него, засмеялись. Я просто одновременно обрадовалась, что меня назвали уменьшительно, как одну из своих, и испугалась за Рэйчел, чье имя переделают в Шелли. Как можно было догадаться, клуб, в который мы приехали, оказался радужным – геи и девицы, которые пришли на них поглазеть. Нас сразу проводили в вип-зону, где скоро показался и сам совладелец. По-кошачьи мягкой походкой он выплыл на балкон, приветствовал знакомых, владел аудиторией не хуже Лизы. В этом мире Рэтэуэй явно не был обманутым студентом, изгоем, затравленным собственными подельниками ворьем. Не знаю, в какой момент его судьба пошла иначе. Скорее всего, когда Эн убил фальшивого Уэллса и занял его место. Следовательно, не обвинял лаборанта во взрыве, не толкнул на путь мести и саморазрушения. Я читала в сводках, что в некоторых мирах, когда Рэтэуэй сам увольнялся, он становился дирижером. Что ж, диджей – тоже неплохо. В электронной музыке его слегка безумный гений наверняка был к месту. Диджей Дудочник был популярен, его клуб был битком, и даже вип-гости боролись за его внимание. Конечно, и на долю местного Хартли досталось проблем, об этом можно было догадаться по гримасе защитного высокомерия. Он улыбался многим, но едва отворачивается, как улыбка гасла. Компанию полицейских звезда почтила большим вниманием, Хартли присел пообщаться. Ловко уклонился от Лизы и с радостью похлопал по плечам парней. Я же поняла тактильное желание Лизы – искренняя улыбка делала Хартли неотразимым, очень ему шла. Как и украшения в ушах. – Шикарный кафф, – заметил он вросший металл и задумчиво свел бровки. – Крутые беруши. – Не мой выбор. – Понимаю тебя. Мы шли по грани секретов друг друга. Могли бы прийти к вражде или дружбе, но официантка прервала рисковый разговор. Подбежала с посланием, шепнула Хартли, что некая Джесс прибыла, и тот, бросив ехидный взгляд на Барри, спешно удалился. Мой взгляд на Барри стал вопросительным. – Знаю, что Джесс – Капитан Бумеранг, – воскликнул он, трагический надрыв терялся в клубном шуме, – и не могу доказать! Как я все-таки удачно зашла. Женская версия Джорджа Харкнесса была неуловимой для разведки, я тут же бросилась осматривать зал. Лиза тоже смотрела вниз, искоса и раздраженно: – Представляю, сколько она заплатила своим адвокатам, чтоб удалить все улики из дела. – Собранные не мной! – воздел палец наш гениальный следователь. – Дело было за рубежом, я бы так не облажался. Здесь она даже улик не оставляет... Барри ей явно восхищался, как ни скрывал. Наверняка за вызов, который та бросала его интеллекту, за желанный азарт. Эти Барри Аллены, похоже, просто не могут жить, не заигрывая с преступниками. Взгляд Лизы остановился на молодой шатенке. В переливах клубного света трудно что-то понять, но по-детски большие глаза и широкая улыбка выглядели знакомо. Девушку можно было принять за младшую сестру Джорджа. Та заметила нашу компанию, и, ухмыльнувшись, отсалютовала бокалом. О, эта безумная искра в глазах, точно Джордж. В тот же момент к нам подоспела официантка, принесла бутылку дорогого вина – комплимент. Барри сморщился. – Что? – притворно удивилась Лиза. – Это же твой любимый год! – И бодаемся мы уже год… она издевается! Лиза и Ленни вскричали хором: – Она с тобой флиртует!!! Заставили меня расхохотаться. Джесс выбрала место на танцполе, откуда нам прекрасно было ее видно. Извивалась и выгибалась под музыку, показывала почти бурлеск, стриптиз без раздевания. Барри через себя отвел взгляд, я – нет. Музыка Хартли была чертовски подходящей. Такой пленительно развязной... Не разрушая этой магии, над самым ухом полился голос Снарта. Он словно видел опасность в том, что я любуюсь преступницей, и вкрадчивым тоном добавил к ее образу темных штрихов: – Для нашего департамента ее дело – самое сложное. Пятно позора на полиции, ее не ловили никогда. Всегда умудрялась уйти, оставляя руины. И каждый раз полгода пересудов в прессе, ненавижу этот бардак. За работой Барри ее в глаза не видел, но в поисках все глаза проглядел. Я невольно склонила голову к тихой речи, подкупающе полной моих же оборотов. И вздрогнула, когда Лиза перебила – ей все представлялось иначе: – Бумси иногда присылает улики полиции, ой, там всегда целая история! Минойская статуэтка юноши была украдена в свое время из музея. Местный начальник полиции ее прибрал. Бумси прислала ему «его» вещь на рабочее место! Все увидели разыскиваемую цацку, СБ начала копать, отмазаться не удалось. К тому же новый прокурор выбрал сделать на нем карьеру. Мой слух зацепился за уменьшительно-ласкательное, заставил задуматься о размытости границ между полицией и их «клиентурой». А Барри раздраженно вторил Лизе: – Она тогда все так подгадала, что копы еще и должны остались. Лига Справедливости тогда хотела сменить прокурора на своего, так Бумеранг с той посадкой новому прокурору как бы помогла с пиаром. Теперь все удивляются, чего она выбрала противником меня, обычного копа. Все трое засмеялись на слово «обычный», и от сходства их тона мурашки пошли. Их близость ощущалась кожей. Я хотела попросить не склонять Харви Дента, с таким трудом сплавленного в город побезопаснее. Уже раскрыла рот, но тут Барри сказал кое-что про Готэм: – Она не то, что Шляпник с Загадочником, которые Бэтмена по всем подворотням гоняют как по городскому клесту. Забавная история, в последний год их можно обвинить только в побегах из Аркхема. В начале их карьеры была пара недо-краж, теперь хулиганка – потолок. Я примолкла, всегда же интересно послушать о своем. Барри продолжал бросаться суждениями и дедуктивными выводами: – Ты знаешь, у Загадочника так много подручных, что каждый готэмский коп в своей жизни повязал хотя бы одного. Это просто нанятые безработные, улик на них мало. Например, за перегон машины особо ничего не пришьешь. А ворует Загадочник только чтобы привлечь внимание Бэтмена. Будто пытается доказать, что он умнее, отцу из далекого детства. Так-то он богатый наследник, грабить не надо. Ему просто скучно, как умному богатому парню. На самом деле, ничего нового я не услышала, но после столь глубокогомудрого анализа скрывать, кто я, и дальше было бы не так забавно. – Для нас квесты – разрядка между мафией и коррупционерами. Сказав это, я улыбнулась, увидев перемену лиц. Барри с умным видом кивнул, а Снарты почти правдоподобно скрыли удивление. Не надолго: – В конце квеста нас всегда ждет чаепитие со Шляпником. Правда, кто-нибудь обязательно связан. – Мда, у Барри с Бумси не так по-домашнему… Пока Снарты укладывали в голове картину чаепития в суперкостюмах, я повернулась к Барри: – Я бы тоже тебя противником выбрала. На ее месте. Спидстеры друг друга чувствуют, даже если спидфорса всего ничего. Барри очень внимательно посмотрел на меня. Вдруг набрал в легкие воздуха и бросил мятежный взгляд на танцпол: – Ладно. Пошел я. Мы молча провожали бойца. До площадки перед диджейским пультом, где танцевала Джессика. Она с улыбкой предвкушения протянула руку Барри, порхая, закружила его. Пожалуй, тот просто нравился ей. Хотя, по злодейкам разве поймешь. Мы остались в вип-зоне, какое-то время смотрели на кино для взрослых, что творила парочка внизу. Пока Снарты не начали допрос с пристрастием.