Самое долгое задание

Как будто ребенка вывели из комнаты, и родители смогли позволить себе грубое словцо – перемена была похожей. Барри ушел, и Лиза с Ленни надвинулись на меня с двух сторон: – Что Лиге от нас нужно? – Я одна в курсе, все может так и оставаться. Я представиться зашла! Лучезарная улыбка на моем лице у Снартов взаимных не вызвала, будто вместо нее была лишь монохромная маска. – Как ты узнала о спидфорсе? – Не буду врать, засекла, – врала я. – Где прокол? – Да не, я просто знаю, на что обратить внимание. Доля правды в моем вранье была, использование скорости в быту распознаваемо, как читы в игре. – Ну да, у Лиги же свой спидстер. А Бумси? – Сдается мне, что бумеранги она ускоряет спидфорсом. Я протянула это неуверенно, хотя из данных разведки знала точно, без чита на скорость архаичное оружие Джесс проиграло бы пулям давным давно. – Чем же занимается Оливер, если у него такие интересные знакомые, как ты? – Оливер? Устраивает рок-концерты и драгрейсит. Лиговцы своих не сдают. Ленни, должно быть, так и понял. А Лиза все пыталась разговорить: – Оливер – тот еще любитель приключений. Фелисити как-то пересказывала, как его за это телохранитель ругал. – Ой, а че за приключение? Ей богу, Лиза собиралась рявкнуть «вопросы здесь задаю я», но вместо этого елейно протянула: – Насколько хорошо вы знакомы с Фелисити? – Я на нее подписана. – Помогает драгрейсерам бегать от полиции? – Не-е. Наверное. Мне-то откуда знать? Я начала уходить в несознанку. Ее брат сменил тему, как побоявшись, что Лиза все-таки рявкнет: – И как только у вас в Готэме копы с героями сошлись? – Просто Гордон – во такой мужик. Я оттопырила большие пальцы, Лиза, видя, как мне нравится комиссар, благосклонно усмехнулась. Выключила копа, расслабила плечи, снова стала дружелюбной, какой была по дороге сюда: – У нас Флэш с полицией не контачит. Хотя, ты, наверно, знаешь… Я кивнула наудачу, на самом деле, мы никогда не говорили с Уолли о личных делах. – Вот Супер со спасателями работает. Стрела – с полицией. У вас в Лиге это станет корпоративной политикой? – И как ты на это смотришь? – Конечно, положительно. А то сиди-жди, прибежит он, не прибежит! Вот в Готэме – прожектор. Стреле можно написать в интернете. С Найтвинг труднее, но тоже решаемо вытащить, сделав видеообращение. Я знала это. Я же и купила у Фелисити программу по мониторингу сети для Рэй. – Константину копы могут позвонить в случае чего, – продолжала Лиза список. – Он не всегда приедет лично, так у него друзья «узкие специалисты». Я чуть не прыснула, что жест кавычки Лиза сделала не там, на слове друзья было бы уместнее. В остальном, суть супергеройской кухни она уловила точно. Оттого было особенно обидно за коллегу. Я бросилась защищать: – Но Флэш ведь старается успевать! Или когда-то подвел? – Нет, тут другое, – вмешался Ленни, будто не давая Лизе сказать лишнего в сердцах. Он обобщил проблему: – Некоторые копы считают, что герой должен быть в каждой бочке затычкой. Я сморщилась – расхолаживание полиции при героях было несуществующей проблемой. По крайней мере, в Готэме, чьи улицы слишком опасны, чтобы расслабляться даже рядом с Бэтменом. – Ну, притащит Флэш к участку повязанного злодея, – завела Лиза, – а доказательства – не всегда. – Кого-то отпускали? Не получалось собрать улики? – Отпускали, не получалось… К сожалению, в нашем мире не безопасно проявлять свои способности без маски. Я прищурилась на Лизу: – Ах, вот ты к чему ведешь. Она зажгла огонек на пальце: – Пыталась просчитать законность использования этого в работе. – Да, знаю, излишнее применение силы. Для мета-людей законы еще только пишем… пишут. Пишутся! Ленни снова подал голос, я чувствовала осуждение, происходившее от зависти: – Для героев понятия излишней силы нет. Закон полицейского – это свод документов, закон героев – их личная мораль. Для героев нет юридического аппарата, на который надо оглядываться. – Лига может таковым стать. Нынешнее положение дел беспокоит людские власти, нам придется вводить систему. И вообще, Гордон нам с самого начала свод документов прислал... Ленни продолжил загибать: – Вот человек не нарушил ни одного закона, но испортил всем жизнь, герой может припугнуть. – Это антигерой. Я завязала. – Ты могла хоть что-то, – тон Ленни стал мрачным. – Мы со своими законами можем только смотреть. Я не стала банальничать, говоря, что законы просто надо улучшить. Это не просто. И не выразила поддержку, хотя так и тянуло проникновенно заверить, что труд полицейских важен. – Вам ведь не обязательно фокусироваться на преступниках, можно и нужно помогать жертвам, – я хотела поговорить с Ленни о том, что коп может быть разным. Но похоже, мой совет попал по свежей ране, и завелась уже Лиза. Снарт оказалась той еще спорщицей, в попытках донести свою точку зрения она, похоже, не умела сдаваться вообще. Я даже посочувствовала ее брату. – Недавний случай, – Лиза жестом велела мне слушать. – В комнате двое, один оказался зарезан. Детектив Уэст чуть не посадил второго, а ваш маг доказал, что там был полтергейст. Я была немного в курсе той истории. На самом деле, Константин был главным мастером прецедентного права в Лиге. Он уже полвека потихоньку внушал юристам, что на некоторые вещи способны только духи. Не из альтруизма, а чтобы его реже искали отчаявшиеся люди, которых собираются судить за то, чего они не делали. – Я сама разыскала Константина, получила номерок через общих знакомых, – заявила Лиза. – Без него сидеть бы нам и смотреть нам на произвол молча. Я сидела и думала, среди знакомых Лизы должен быть офицер Джим Корриган. Из копов только ему неотзывчивый маг не сбрасывал звонок. Раньше Джона можно было найти через сеть, но с недавних пор как член Лиги он стал до неудобства популярен и ушел в тень. После вызова Константин прибыл в Централ Сити на следующий же день. Согласился помочь по своим, эгоистичнеским соображениям. Как официальный консультант, осмотрел место преступления. Ох, и гудел же тогда Централ Сити от новости, что намечается очередное «волшебное» дело. – Шеф Синг не обрадовался прессе, повышение мне еще долго не светит, – вздохнула Лиза. – Утешает, что я была права, Уэст действительно собирался сажать невиновного. Разгадать дело оказалось проще простого. На магический взгляд. В доме жертвы цифровые часы теряли секунды. Даже подозревали хак, но это не оправдалось. В прошлом веке крутились бы стрелки, в следующем – будет сходить с ума «интернет вещей». Однако разгадать не значит доказать. Как известно, любое заключение, представляемое в суде, должно быть проверяемо независимыми экспертами. Дипломированными, официальными. А Джона проверить может только какой-нибудь Фэйт, персонаж не менее сомнительный – тот даже никогда не брал кредитов, государство не поверит в его существование. В отсутствие научных доказательств приходится ссылаться на «разумное сомнение», это понятно. Если убийство совершил не подозреваемый, не хакер и не фокусник, тогда… Ну ладно, если вам так не нравится слово полтергейст, можете не вносить его в протокол! Уже внесли? Упс! Суть даже не в протоколе. Если будет сомнение, простор для трактовки, то однажды, очень не скоро, дела смогут пересмотреть. Дать им правильную оценку, включить в статистику, не искажающую истинной картины мира. На приход этих светлых времен рассчитывали почти все, кто знал о магии. Но также каждый надеялся, что открывать тайну миру будет кто-то другой, и во время последующего хаоса можно будет отсидеться в сторонке. Чтобы раскрыть магию, ее надо доказать. Чтобы доказать, надо изобрести измерительные приборы, которые ее «чувствуют», ведь она была скрыта не столько из-за вселенского заговора, сколько из-за редкости и инертности квантов магического поля. Чтобы детекторы были изобретены, надо работать с изобретателями, стать подопытными. Таскаться к Циско и Кейтлин. Терпеть иголки с электродами. Уж лучше скрываться! Вкратце рассказав Снартам, как дело с полтергейстом оценивали в Лиге, я умолчала, сколько было разногласий. Не усложняла историю сомнениями Кларка, что дела когда-либо пересмотрят, и замечаниями Дианы о нерешительности наших действий сейчас. Просто обрисовала, что для Джона это дело было очередным глумлением над прокурором. Лиза резко назвала такую практику порочной, замотала головой. Однажды пересмотрят и дадут оценку? Да это откроет дверь для необоснованных УДО! Я отвечала, что Лига Справедливости решит и эту проблему, когда та встанет массово и будет хоть немного конкретней, а пока это все теории. Я понимала, что на такое заявление есть чем возразить, и нарывалась намеренно. Конечно, Лиза всплеснула руками, что мы там, в Лиге, совсем превратились в теневое правительство – реагируем только на массовые проблемы, а на отдельные судьбы плевать. И наверно, уже собиралась уколоть, что сами и доводим до проблем. «Кто не пресекает, тот усугубляет» – уже звенело у меня в ушах. Но Лиза промолчала, увидев мое лицо. Я не спорила, не отмахивалась. Лишь смотрела на нее с усталостью и болью, надеясь, что она разглядит человека в том, на кого повесила ярлык. Посочувствует, представит себя на моем месте, в идеале. Я проверяла, насколько Снарты ненавидят Лигу, и умеют ли вообще уступать. Оскароносный взгляд сработал. Лиза со вздохом опустила голову и сказала, что знает мой ответ. – Для спасения отдельных судеб есть «мы». Она выделила последнее слово, имела в виду независимых героев вроде их троицы. Ленни положил ладонь ей на руку в знак поддержки. И тут, казалось, Лиза снова собралась повыступать… но потухла: – А вообще, люди должны учиться сами себя спасать. – Посредством совершенствования институтов правопорядка. Я закончила за ней, как за ученицей, будто помогая хорошистке дотянуть на высший балл. Если честно, меня коробило от себя в этот момент. Хорошо, что Снарты не подняли тему, можно ли было найти на столь ответственные посты в Лиге кого-то поспособней бывших вигилантов… На этом спор себя исчерпал, и не на лучшей ноте. Я могла бы дальше уверять, что у Лиги есть планы, как поэтапно легализовать магию и сверхлюдей, планы на века вперед, но спохватилась, что испортила знакомство. Оно же было нужно не для меня, а для Рэй! Почуяв мой испуг, Лиза велела не терзаться: – Ты мне интересна, теперь еще больше. Ее заносчивая фраза вызвала во мне восторг. Эффект крутой девчонки, в которую влюблена вся школа, не иначе. Но даже крутым девчонкам бывает тяжело: – Просто меня немного выбило из колеи, как вывернули наизнанку закон… Звучало конкретно. Возможно, Снарт имела скрытые мотивы со мной дружить. Только полный Негодяй стал бы ссориться с влиятельным членом Лиги. – Что случилось?– спросила я участливо. – Да… – она махнула рукой, – дело-то старое. Так вывернули, что «чудес» не бывает. Она ни о чем не попросила, даже странно. Я могла бы помочь с любым делом. В основном потому, что поддалась очарованию ее личности. А Лиза переглянулась с братом и со вздохом затихла, хотя внутри не смирилась. – Да забить, – встряхнулась она, попыталась отвлечься на зал. Внизу Барри и Джесс расписали коктейли у барной стойки, натанцевавшись. – На протяжении твоей жизни законы вряд ли станут совершеннее, надо найти смысл продолжать работу ради чего-то другого. Ленни покосился, должно быть, из-за оговорки. «Твоей» вместо «нашей», я сказанула как древний вампир из кино. Лиза не заметила, или прикинулась, продолжила о своем: – Тогда главное не стать как Джо Уэст, наша притча во языцех. У него в том старом расследовании спустя неделю проявились отпечатки на ноже. Такой он, целая тенденция. – Как жертва преступления, я бы его не осудила. – Так можно невиновного посадить! В том случае так и было! Человек, чьи отпечатки подделали, умер в тюрьме. Уж лучше соблюдать закон. – С чего ты взяла, что он был невиновен? – Есть свидетель, его показания сочли чересчур фантастичными. – Это как? – Малолетний ребенок придумал какие-то молнии... Трагедия семьи Алленов расцвела новыми красками. Ребята явно говорили о молниях спидфорса, о деле Герни. Не знали и не могли знать о Реверс-Флэше, но даже не это главное, а отношение к Джо. Мы замолчали. Снарты устали сокрушаться, что не могут внести молнии в протокол, хотя, показаниям верили, как лучшему другу не верить. А я не верила, что Джо мог подделать что-либо. В других мирах отпечатки были на самом деле, и Джо не мог спасти лучшего друга от тюрьмы. Мне так хотелось это рассказать, но на что сослаться, на параллельный мир? Мои доказательства фантастичны, пришлось промолчать. – А что думает дочь Уэста, журналистка? Она мне показалась честной, мы пересекались по делу Кутюрье. Айрис не опубликовала фото с задержания, как я и просила. Из честности, или потому что без этого хватало тем. Отслеживая ее работу, я читала хронику мета-людей. Она наверняка страдала из-за репутации отца, мне было жаль. Лиза испытывала нечто похожее к ней. – О, мисс Уэст нам часто помогает. Бесстрашная барышня, даже слишком. Стараемся держать ее подальше от опасных дел. Все сказанное заставляло посмотреть на Уолли новыми глазами. Наш герой был рад наставничеству Эна, скучал по нему, как будто родного отца нет. Держался тех коллег, которые не любят риск, словно с сестрой нервотрепки хватало. – А про Джо я ей зря рассказала, нож после этого пропал из вещдоков… Отец для девочки слепое пятно, она необъективна. В последней фразе Лизы мне чудился ключ ко всей ситуации, и позже я найду этому подтверждение, но пока мне следовало просто купиться на умлышанную историю.