Самое долгое задание

Я клюнула на историю Лизы старательно, заглотила приманку целиком. Не дожидаясь возвращения Барри, извинилась и ушла. Сослалась на усталость, разговор меня действительно вымотал. Я будто перед сенатом выступила, защищая Лигу, Снарты умели всю душу вытянуть. Мы обменялись контактами, чмоки в щеку на прощание пахли мета-силами. Я понимала, что Лиза мной манипулировала, и весь разговор вела к одному. Меня нагрузили, запрягли. И я была не против. Однажды двум спидстерам может понадобиться поработать вместе, и кто знает, как их команды себя поведут. Неплохо было бы их помирить до этого. Но тут понадобятся доказательства. За дверями клуба тишина оглушила, без волнующей музыки Хартли стало на минуту не по себе. Без друзей, обретенных в этом мире, будет еще хуже, я ухватилась за повод задержаться, он выглядел таким весомым – конфликт между Лизой и Джо. Глоток зимнего воздуха взбодрил, первым делом я собиралась поговорить с Айрис. Ночной звонок застал журналистку вне дома, я слышала ее удивление в трубке и гудки машин на заднем фоне. Девушка сказала, что едет домой после сверхурочных. Скорее всего, она опять следила за кем-то опасным посреди ночи, но все, что я получила в ответ на вопросы – без комментариев, пока расследование не закончено. Встретиться Айрис согласилась без вопросов, мое приглашение взбодрило ее сильнее, чем кофе, за которым мы увиделись полчаса спустя. В круглосуточной забегаловке царила атмосфера нуарных фильмов, свет ламп выхватывал столы, но не лица сидевших за ними, моя полумаска сливалась с тенями. Хотелось включить джаз и заставить красавицу Уэст улыбнуться, а не заводить тяжелый разговор. – Я здесь по поводу твоего отца. Она напряглась, но не со страхом или беспокойством, скорее как львица, которая способна даже льву дать по морде. – Говорите прямо, в чем дело. – Ладно… Ты веришь, что он сфабриковал улики против Генри Аллена? Под конец фразы мой голос предательски стих, Айрис напротив была тверда. – Нет, и я могу это доказать! Я удивленно выпрямилась на стуле. Дело большой давности, я думала, что ничего, кроме воспоминаний, сегодня не услышу. Что можно сделать сейчас? Глаза Айрис сверкнули в свете лампы, она нагнулась ко мне, обдавая духами: – У меня есть улика, которая заговорит. – Как интригующе. Значит, криминалистам эта улика ничего не смогла сказать? – я тут же возненавидела свой длинный язык. – Простите, а Вам какой интерес? – Айрис шутку не оценила, скрестила руки на груди. – Беспокоюсь за коллегу, – я сделала паузу повесомей, собрала весь актерский талант в кулак, – я тоже не верю, что ваш отец мог навредить лучшему другу. У меня есть связи, за АРГУСом должок кой перед кем. Это возможность пересмотреть вердикт. Но мне хотелось бы знать правду. – Мне не хотелось бы цепляться к Вашим формулировкам… – журналистка склонилась голову на бок. – Мне нужно знать правду, прежде чем что-то делать. Я хочу сохранить мир и порядок, это то, что мы в Лиге стараемся делать. Для этого герои должны быть в порядке сами, особенно такие сильные и важные герои. – Вы здесь официально? – Айрис заледенела. – О нет, я не хотела бы делать все официальным. Идти к руководству, чтобы оно говорило с Флэшем, наступало ему на больную мозоль. Да я бы и тебя не стала вмешивать, если бы могла! Но со мной улики не говорят. Подарив Айрис чувство контроля над ситуацией, я выиграла джекпот. Сдобрила свою речь газетным пафосом, и журналистка повелась. Она смотрела на меня молча, но ощущалось в воздухе, что вот-вот наградит своим согласием, разрешением расследовать с ней. Я могла бы все узнать и без нее, проследить, в самом деле подключить Лигу. Попросить через Брюса о пересмотре, не выясняя, кто прав, кто виноват, чисто ради благодарности Снартов. Но Айрис это знать не обязательно. Я смиренно ждала ее ответ. – А черт с Вами. Дружок Уолли все равно не сможет долго хранить секрет… – У Флэша есть парень? – жадно перебила я. – Ничего себе! С кем он встречается? – Не в этом смысле дружок! – Прошу прощения. Просто действительно переживаю за коллегу, – забормотала я. Айрис, не веря извинениям, хихикала в кулак. – Ну-ну. Пойдем, расскажу все на месте. Айрис наконец-то перешла со мной на ты. Мы поднялись из-за стола, оставив недопитый кофе. Сели в ее машину. Маршрут, плутая, словно при попытке сбросить хвост, вел в сторону реки. Конечную цель можно было угадать. Тем временем, меня второй раз за вечер допрашивали. – Откуда ты знаешь о деле? – за хватким тоном журналистки угадывалось волнение. – Открытые источники. И слухи, которые мне не понравились. Я не могла ссылаться на Снартов, выступающих против ее отца. Но завираться не хотела тоже. Разговор был похож на минное поле. – Я думала, из-за слухов все настроены против папы. Думала, что одна пытаюсь… – Айрис сильно сжимала руль, так и тянуло положить ладонь ей на руку. – За всех ничего сказать не могу. Сама я не люблю слухи. Главное идти по полю без спешки, даже если по другую сторону кому-то нужна помощь. – Так что тебе удалось выяснить из «открытых источников»? – Пятнадцать лет назад трагически погибла Нора Аллен, зарезана в собственном доме. Ее муж был задержан по подозрению. Затем арестован окончательно. Я старалась не ляпнуть подробностей, которых нигде не прочитать. Маршрут по полю должен быть коротким, так встретишь меньше мин. Айрис тихонько вздохнула, прежде чем спрашивать дальше: – А слухи? – Слухи заключаются в том, что отпечатки на ноже появились неделю спустя, плюс было свидетельство о нахождении в доме постороннего, которое не приняли. В свете дорожных фонарей юная Уэст казалась поблекшей. – Знаешь, это свидетельство разрушило нашу семью. Мать ушла, не выдержав сплетен о папе, забрала младшего брата. Хотя после смерти мамы он снова начал с нами общаться. Тяжелые воспоминания старили Айрис на дюжину лет. Но иногда мины не обойти, приходится разминировать. – Мои искренние соболезнования... Ты знаешь, кто свидетель? – Сын Алленов, теперь он сам работает в полиции. Мы когда-то были соседями… Ты от него? А чтобы разминировать, заряд сначала надо раскопать. Со всей аккуратностью. – Я не говорила с ним о деле. Что с ним случилось после заключения отца? – Приют, диплом с отличием, полицейская академия, служба. Айрис подсказала не один вариант того, где Барри мог познакомиться со Снартами. – А ты, значит, познакомилась поближе с друзьями Уолли? Айрис кивнула, и я поняла, как она собирается заставить улику говорить. Чем ближе мы подъезжали к Старлэбс, тем учащенней билось ее сердце. Это я могла себе позволить сомнения в Джо, он мне чужой человек. Его дочку даже тень подозрения должна была жечь изнутри. Когда речь о близких, тени особо беснуются, рисуют худшее, и совесть потом за это ест поедом. Айрис заглушила мотор, припарковавшись у ворот Старлэбс. Замерла, прежде чем открыть дверцу. Всего на секунду, и выскочила, как будто избегая моей протянутой в сочувствии руки. В дверях фойе ждал нервничавший Циско. Он весь напрягся, видя мою маску. – Монохром, какими судьбами? Это честь, принимать Вас в нашей… – Она в курсе. – Тогда быстрее проходите, пока Флэш не вернулся с дежурства. Коридор, по которому он нас повел, использовался нечасто. Здание казалось пустым и гулким. – Циско, я и не знала, что вы с Айрис дружите. Уолли, видимо, тоже, походка у ребят стала деревянной. – Понимаю, братьям не обязательно все знать, – я подмигнула. Внутри воровато отпертой лаборатории чехлы собирали пыль. Словно стараясь ее не тревожить, мы ступали тише. – Айрис, принесла? – Циско, тебе лучше не знать, чего мне стоило его достать. Стоя за спиной Рамона я одними губами произнесла «Эдди?», журналистка кивнула и жестом попросила помалкивать. Да, она ни перед чем не остановится, старая добрая Айрис. Хотя карьерой-то рисковал Тоун. Интересно, встречаются ли они? Продолжат ли после такого? Девушка достала из сумочки нож. Шуршащий пакет для улик с маркировкой восьмидесятых годов был разорван как фантик и выброшен в мусор, Айрис не собиралась его возвращать. Циско выдохнул, снимая перчатку, и просил подхватить его, если начнет падать во время «сеанса». – Раньше падений не бывало, но раньше и на убийство не смотрел... изнутри. Я встала ближе, за спиной, подняла руки с боков, чтобы он их видел. – Я рядом, поймаю, если что. – Ой, как приятно… а теперь надо посмотреть на неприятное... Циско сжимал ладонь, боясь раскрыть ее для протянутого ножа. На том была засохшая пленочка крови. Я хлопнула парня по плечам. – Давай так, – встряхнула я его, – поймаю, даже если не будешь падать. Циско несмело улыбнулся мне, я с уверенностью ему. Я знала, как ему сейчас станет тошно – смотреть не по телику, не как вымысел, вблизи, как зарежут женщину и как она умрет на руках мужа. И только потом, возможно, промелькнет образ того, откуда взялись отпечатки, которых не было в первую неделю расследования. Или были, но Джо пытался их скрыть… Все случилось быстро. Циско ахнул, прикоснувшись к лезвию, замер, слепо распахнув глаза, и сник через секунду. Выдавил из себя оправдательный вердикт для Джо и Генри. – Отпечатки просто снимали повторно, прокурор настоял, первый протокол потерялся. Надеюсь, больше никогда не видеть рожу Реверса… Я обняла паренька, его сердце билось часто и тяжело. Он, должно быть, сейчас глох от шума крови в ушах, а перед глазами стояла кровь Норы, свежая, не коричневые бляшки на лезвии. Айрис убрала нож с глаз долой. Рамон мог умолчать, а мог не увидеть, кто потерял протокол. Сейчас желания докапываться не было даже у Айрис. – Это был Реверс-Флэш, – судя по шоку на лице Циско, Эн им рассказал не все про этого типа. – Следы от его молний по стенам в гостиной. Мальчик прибежал на шум за отцом, такой кошмар! Мы уже разобрались с мерзавцем, но я не знал, что… минуточку, получается, Флэшем должен был стать… – Тише, Циско, тише, ты просто переволновался! – пыталась я сберечь чужую тайну. Бесполезно. – Аллен! – закончила Айрис за него. – Вот и познакомились, – мой тон источал недовольство. Теперь предстоял серьезный разговор, да не один, и тонна извинений перед Барри. Хуже не придумать, думала я до следующей секунды. Я выпустила Циско из объятий, и он, неловко отстраняясь, умудрился пальцами мазнуть по уху. Прямо по каффу. Его взгляд опять стал пустым. – Так, юноше надо прилечь, я отведу его, – во взгляде журналистки появилась профессиональная алчность, но я уже пятилась к дверям. – Айрис, выход сама найдешь. Не забудь заглянуть под обои в гостиной! Последнее отвлекло ее, и я сбежала с Рамоном под руку. Тот мог и сам идти, но я не хотела, чтобы пошел обратно. Страшно подумать, какой теперь бардак устроит эта журналистка. Поговорит со всеми фигурантам, поссорит или помирит – это еще неизвестно, а у меня нет повода проконтролировать. – Рамон, ты в порядке? Отлично! Значит, сможешь поклясться никому не рассказывать, что сейчас видел. – Я видел прекрасную девушку… – Спасибо. – С золотыми волосами… – Скорее русыми, но ладно. – Кажется, я влюбился… – Мне лестно. – Она стояла с тобой рядом и так круто жала на курок… – Че?! – А у тебя были такие интересные пушки в руках! Стреляли воющими гранатами. Никогда не видел подобного, но вообще, у меня есть пара идей, как это сконструировать. – Господи, спаси. Не вздумай изобретать болтеры! Этот мир к ним не готов! – Бо-олтеры, кру-уто... – Черт бы тебя побрал. Похоже, Циско накрыло моим старым видением. Почему эти глюки случаются в самый неподходящий момент? – Слушай, вот тебе предсказание, – я сжала рукой его щеки, из-за чего он стал похож на уточку, – не создавай пушек, вообще! А если уже создал, держи под замком. Более надежным, чем тот, что сейчас! Сопрут их, потом какие-то неизвестные Негодяи будут с ними по городу бегать. – А кто эта девушка... – пытался крякнуть Циско. – Поверь моему опыту, отбреет она тебя. Ты ничего не видел. Компренде? Уточка закивала, я сделала вид, что поверила, и развернулась к выходу. Куда там, Циско увязался, пытаясь что-то мне сказать. Спиной вперед семенил рядом, рискуя врезаться в косяк. – Если видение не с Земли-два, – затараторил он. Я недовольно зыркнула. – Не-не, я никому не скажу! Просто за окном там не было снега, а у вас в Готэме он уже сошел… Предопределение подкралось незаметно.