Самое долгое задание

Все были счастливы, что мы с Лизой вернулись живыми. Справились, разбили врагов! – Разбили там все вдребезги и сами чуть не погибли, – это уже была трактовка Джейсона. Подперев сталактит, брат смотрел на меня укоризненно. Явно перенял это у Бэтмена, одним занудой в пещере стало больше. Отказался тащить шампанское, а когда Альфред улетел возвращать Лизу в Централ Сити, и вовсе разошелся. – Могла бы предупредить кого-нибудь, – надулся он, став от этого то ли трогательным, то ли угрожающим. – Молодцы, что тоже вернулись живыми, – я ухмылялась. – Битвы в подземке жуть как опасны. – Что там опасного в разборках с бандитами?! – И я о том же. Подлавливать братишку весело, Джей со мной всегда был таким, считал беспомощной и беспомощно глупел. Еще когда нам было лет по шесть... – Ну вот, опять зависла. По голове не стукали? – Джей махал рукой у меня перед носом. Я и впрямь отключилась, за последние полчаса не впервые, на этот раз не потому, что обидчивый оператор связывался. Я с шоком осознала в себе чужие воспоминания. В голове вдруг всплыло босоногое детство на Аллее преступлений… Стало не по себе. Что происходит? Меня опять изменяет? Сейчас было впору свалить в тихое место, остаться одной, но какой там! Брюс понял мое смятение по-своему, поспешил помочь не разругаться с братом. Похвалив и того и другую, сгладил углы – так ему казалось. – Вы оба молодцы, что бы Готэм без вас делал. И я тоже... – Просто помогла видению сбыться, – дежурно заявила я, чуть не прибавив «это моя работа». А потом сообразила, насколько недежурным, личным было то, что сказал Брюс. Он покачал головой, несогласный: – В результате самого Марко Романо взяли, дона группировки, – Брюс приобнял обоих, будто мы бэтгерл и робин. Следующей фразой обескуражил: – Романо когда-то убил в тюрьме Генри Аллена. Вот как. Я не знала, что у Лизы был скрытый мотив. Брюс тоже не знал до недавнего времени. – Хотел сначала проверить. Только раскопал это, как мы засекли активность у входа в коллекторы. Это понятно, что им пришлось пойти под землю. Но что-то было не так в словах Бэтмена, непривычно, даже неправильно. – Мог бы мне переслать для проверки. Ладно, я тоже не уследила за Лизой, это вообще непростительно. Я, наконец, сообразила, что не так. Не было осуждения, отповеди, уничтожающей разочарованности. Бэтмен настолько требователен в других мирах, мне даже захотелось самой себя отругать, чтобы привычная картина была восстановлена. – Ты сделала что могла, – Брюс у меня над плечом ласково улыбался, я глупо разинула рот. – А к себе на моем месте ты бы тоже был так снисходителен? – решила я уточнить. – Год назад кое-кто объяснил мне, что не следует ждать от реальных людей совершенства, – Брюс тепло посмотрел по другую руку от себя. Речь, видимо, шла о ночных разговорах с Джейсоном. Как это странно, Бэтмен не контрол-фрик. Я-то думала, еще и заскоки Раса наложатся сверху, его не меньший деспотизм. Неужели каждую ночь хвалить и называть своим героем от этого лечит? – Окей… Как там спасенные дети? Хорошей сестре следовало бы спросить, как там Джейсон. Дело в том, что он помнил каждого обиженного на его глазах ребенка со времен приютского детства. Это что-то связанное с переносом эмоций. Сегодня воображаемый бессмертный полк стал больше. Да я сама теперь их помнила! Пришлось встряхнуть головой... – Мы догнали бандитов, – кратко обозначил Брюс. – Полиции передано двенадцать детей. Их готовили к трафику. Физически они в порядке. Как психологически, я спрашивать не стала, на это нет ответа, который обнадежил бы или утешил. Столкнешься с насилием в детстве, и в голове заведутся летучие мыши. – Как погиб Генри? – спросила я другую неутешительную вещь. Брюс вкратце рассказал. Отцу полицейского было несладко в тюрьме, после выпуска Барри из академии начались покушения. Генри скрывал, не беспокоил сына. Молчание плохо кончилось, заточкой в боку. Подлая смерть для хорошего человека, Лиза, похоже, хотела хоть что-то с этим поделать, ради Барри. Ссориться с Джейсоном мне расхотелось. Мы все еще ершились по бокам от Брюса, но его рассказ на нас подействовал. К его радости мы молча стукнулись кулаками. – Кстати, Роуз, я не против, чтобы к Лиге Справедливости присоединились новые герои. Капитан Холод, Голдфаер и Глитч. Ты ведь поэтому к ним приезжала в первый раз? Стоило ли удивляться, что Бэтмен все про всех знает? Этих кличек даже я еще не слышала. Но активно закивала: – Кстати, Брюс, им можно сделать подарок на вступление. Попроси Аманду пересмотреть дело Генри. Там журналистка нашла новые факты, Нору убил Реверс. – Разберемся. Я выдохнула с облегчением, а брат – словно его ударили под дых. Конечно, еще один секрет. Я могла бы с самого начала рассказать про Айрис и Вайба, про всю поездку в Централ Сити, достаточно было пару деталей опустить. Ничего не мешало в телефонном звонке не врать про отпуск. Но я не стала. Джей отделился от фигуры Бэтмена, отошел побросать бэтаранги. Скучающе всадил лезвие в портрет мэра на доске расследований. Есть же мишень, Джей когда-нибудь перестанет быть хулиганом? Мне в голову полезли чужие воспоминания. Маленький Джей, очаровательный хулиган, затем раздражающий хулиган-подросток. Полное впечатление, что память моя собственная – она была наполнена застарелыми чувствами. Я сморгнула, сжала бок Брюсу, чтобы отвлечься: – Расскажи, что ты еще раскопал про будущих коллег из Централ Сити, – я утверждала, а не спрашивала. В сравнении с Бэтменом, я, наводя справки, всего лишь поцарапала поверхность. Брюс рассказал, что бар Снартам достался от некоего Мика Рори, пиромана, которого Ленни по слухам однажды отговорил от огромной ошибки и уберег от максимального срока. Конечно, это имя было мне знакомо. Услышав его, в первую секунду я даже испытала рефлекторную радость от нахождения компромата. Сугубо рефлекторную, использовать его я не хотела и Брюса попросила о том же. У каждого копа есть связи в преступном мире, Снарты не исключение. Но была и еще одна связь, гораздо более порочившая. Объяснявшая, за что Лиза так не любит продажность. Здесь их батя был полицейским, не вором, как в нулевом мире. Лучше как человек при этом не был. Грязный коп, собрание пороков. Взятки и торговля вещдоками, рэкет и море удовольствия от этого. В тоне Брюса во время рассказа проступало негодование, будто такие вещи вызывают в нем физическую боль. Льюис Снарт портил резюме детям, хотя сам давно был в могиле. Еще когда Ленни с Лизой были маленькими, его посадили. Дети его и упрятали, не побоялись заявить об избиениях и угрозах оружием. Сидеть бы Льюису не дольше пары лет, а потом он бы принялся за старое на гражданке. Но нашелся «доброжелатель». Снарта старшего перевели в обычный корпус, не для экс-копов. Там Льюис был убит. И опять прозвучало имя Романо. Так много связей, что хотелось нервно засмеяться. А каково же младшим Снартам с этим жить? В моих глазах Ленни с Лизой сделали все, чтобы выпутаться, стали противоположностью отца. Вряд ли из-за сплетен на работе, скорее из внутреннего чувства протеста. Правильные до зубовной боли у коллег, а Ленни еще и хитрый до сержантских звездочек в 25 лет. Не удивительно, что Брюс хотел заполучить их в Лигу. Слушая Брюса, все еще сжимавшего мое плечо, я прикидывала, как вписать в картину Рэй. Этих ребят связала работа в полиции, с не служилыми они наверняка общаются редко. Случись беда, их можно будет позвать, но достаточно ли этого? Дни в Бладхэйвене долгие, а ночи холодные. Вернувшись к одинокому существованию, Рэй столкнется с тоской… В теории, и она может поступить на службу. Если захочет. В других мирах Дик Грейсон был первоклассным офицером. Рэй может сделать себе документы с помощью Наблюдателя и переехать в Централ Сити. Если соберется. Если найдет в этом смысл… Если попрошу Лизу дать ей пинка, точно! Я решила это, не «помолившись» предварительно координатору, не получив одобрение высшей инстанции. Не захотела делиться личным. Стоя с Брюсом считай что в обнимку, послушав драматичную историю Снартов, не хотелось вспоминать и про колледж. Когда Брюс попытался спросить что-то, я передернула разговор. Описала, как, пролетая над Аллеей преступлений, видела сверху новые здания, и что стадион за общественным центром разобрали от мусора, там даже занимались в свете новеньких фонарей. Брюс улыбнулся. Он вытащил сверток из ящика под верстаком, в нем был новенький костюм. Оказывается, мой экземпляр был уже готов, разве что ленточкой Брюс его не стал перевязывать. Подарок сладко пах углеродом и этиленом у меня в руках. Я про себя стыдилась, вслух восхищалась – и когда только Бэтмен все успевает. Передала привет мистеру Фоксу. Я обещала отчитаться за колледж завтра, а сейчас хотела поехать домой отдохнуть-отоспаться. Брюс ловил на слове, его камеры в путяге отчего-то перестали работать, а комиссар захочет знать правду, чтобы ее скрыть. Будет меньше скандала, если объявить все совместной операцией департаментов Централ Сити и Готэма. Капитан Синг опять будет ругаться, но ничего. Попрощавшись со мной, Брюс обратился на Джейсона, тихо приблизился, встал тенью сзади. Тот злился, последнее, что я увидела от выхода, удар ногой по фото мэра, доска отправилась в полет. Это еще цветочки, однажды Джей разнес пол гаража, психуя. Сломанные детали, покореженные в ярости корпуса. Я подсовывала ему под руку дешевый инвентарь и прятала дорогущую дрель Хитачи, это было два года назад. Черт. Я же не могла тогда стоять с ним рядом… Так или иначе, я дала Джею не один повод для обид. И ушла, не пытаясь объясниться. Хуже не придумаешь. Но я того и добивалась, взбегая по лестнице в Уэйн Мэнор, оставляя Джея бессильно закатывать сцену – его сестра опять не сказала о важном, умолчала. Ни с того ни с сего перестала всем делиться. Лихачила без прикрытия с какими-то незнакомцами. Еще неделю назад моим планом было прицепиться к его страху за меня, объявить это чувство неуважением к своим способностям. Прилюдно поскандалить, эмансипированно оттолкнуть. Дать пожить отдельно, чтобы проще справился с моим исчезновением. Родные не пластырь, чтобы их отрывать за раз. В нашем с Тоддом случае, с нашим прошлым, скорее присохшие к ране бинты. Я наскоро переоделась в гардеробной у дверей, засунула оба костюма в сумку, сложив их по выпуклым швам. У меня был складный такой план насчет Джейсона. Если бы не лишняя память. Она бередила и совестила, теперь достанет ли мне сил его осуществить? Такси прибывают к особнякам с поразительной скоростью, пара минут после звонка, и мерседес подан. Времени как раз, чтобы дойти до ворот огромного поместья. Я устроилась на заднем сидении, нервно стискивая кулаки. Вести сейчас все равно бы не смогла – в голове было два воспоминания о том, как я училась стрелять с открытыми глазами. В первом я на стрельбище под присмотром инструктора, за спиной стайка таких же подростков. Советы, команды, оценки, отлаженный педагогический план, и вот я уже щурюсь, а не моргаю, а потом и вовсе привыкаю ко вспышке перед носом. Во втором – только я и Джейсон, а пустырь обрывается видом на далекий Гребень по ту сторону залива. На мост, к которому сейчас подъезжало такси. Нам с Тоддом по десять и до черта патронов у нас не было, только спертый у пьяного гангстера пистолет. Мы не ставили целью чему-то учиться, просто хотели жить, ощущать, веселиться. Делили выстрелы на двоих, держали рукоятку в четыре детских руки. Взрывали бутылки фейерверком осколков, восторженно пищали от отдачи девятимиллиметрового, казавшегося тогда огромным. Как можно было закрыть глаза и что-то пропустить? Проехав мост под эти мысли, я изумленно осознала, сегодняшняя любовь Джея к большим пушками – не компенсация, а ностальгия. Водитель покосился на мой чересчур бурный вздох. Придется отсыпаться ему чаевых. Кстати о пушках. Мне следовало обратить внимание на болтеры в видении, они были подсказкой. В реальности не вытащить, в видении опять смогла, для этого сам мир должен был измениться. Почему я об этом не подумала? По глупости, из нежелания? Водителя обеспокоило, как я хваталась за голову. Высотка с круглым окном показалась с дальнего конца улицы. Подъезжая к ней, я мысленно уговаривала себя проверить давно отказавший арсенал. Когда я расплачивалась, пальцы немного дрожали, я волновалась. Для начала я попыталась сократить путь до двери лифта телепортом, из рабочих камер в фойе все равно только наши с Тоддом. И радостно скакала по подъезду до самой двери квартиры – телепорт вернулся! Теперь придется стирать видеозаписи. Я опустила руки в карманы, нащупала ключи и ткань подкладки. Отперла дверь и уже в квартире сунула руку в карман пространственный. Мне попадались под пальцы знакомые футляры и рукояти, даже суперкостюм удалось нашарить, сегодня у меня их стало на целых два больше. Я со смехом раскидывала ботинки в прихожей. Но не вернулся тактический компьютер, который подсказал бы мне точную траекторию полета башмака, а не расплывчатое куда-то в коридор от стенки. Наверное, это связано с изменением мозга. И что не так с мозгом Джея, если он вечно разбрасывает обувь? Я тут же свою прибрала. Плюхнувшись на подоконник под круглым окном, я чуть не подпрыгнула обратно – к возвращению голосов надо было еще привыкнуть. Не судьба мне отоспаться, активировалась связь. Чайки злорадно вопили в порту, страдая бессонницей из-за прожекторов. По линии Центра допрашивали о проделанной работе чуть ли не с пристрастием. Слово «прецедент» звучало чаще слов-паразитов в речи школьника, в отличие от вменяемых объяснений произошедшего со мной. Пространство-время за годы изучения преподносило разные сюрпризы, но еще никого не омолаживало. Какие-то объяснения предлагались, но если опустить пространные гипотезы, в основном коллегам не терпелось изучить меня. Вживую. Подробности по связи были жуть – один чл.-кор. так увлекся, описывая тесты, что его заткнули, побоявшись бунта среди агентов. Предчувствуя мучительный конец в застенках лабораторий, я зло шутила, что наши физики просто хотят оставить пластических хирургов не у дел. А про себя решила молчать о новых воспоминаниях. Этим серьезно нарушала устав и должностные инструкции, но я не хотела, чтобы мне вскрыли черепную коробку. Второй раз меня заставил подпрыгнуть телефонный звонок, трещал стационарный аппарат. Звонила Лиза, благослови ее господи, удивлялась, чего я не беру мобильный. Я использовала это как повод отвязаться от Центра. Телефонный разговор я начала с предупреждения, что Бэтмен может прослушивать, это сразу спасло меня от неудобных вопросов. Возможно, я зря наговаривала, но как тогда Уэйн узнал чужие прозвища, если не следил за всеми словно Большой брат? Лизе я советовала послушать Айрис, если та с ней свяжется. Обещала скоро приехать в гости, со своей девушкой. Снарт загорелась, сказала, что покажет нам потрясающий клуб, только туда по документам. Зажимая трубку плечом, я полезла в тайник за подходящим удостоверением. Наткнулась на грязную игрушку и сбросила звонок. Стремного медведя подарила мама. Тогда он не был стремным. Это была самая милая и солнечная игрушка на свете. Сотканная из тепла и доброты, ощущения мягких ладоней и запаха детского мыла. Это все, что я помнила, но из родного мира воспоминаний о матери у меня не было вовсе. Я разрыдалась.