Самое долгое задание

На календаре было начало весны. С момента моего появления в этом мире прошел почти год. Несколько крайне насыщенных событиями месяцев, за которые столькое изменились. Только Брюс, вопреки угрозам аль Гула, меняться не собирался. Оставался темным рыцарем и, к тайному сожалению Джейсона, звездой вечеринок. Приближался готэмский Весенний бал. По случаю праздника в Уэйн Мэнор традиционно давался прием. Не большой, как в ратуше, только тесный круг. Не семейный, только верхушка американской власти. Каждый год Брюс с Лексом переманивали друг у друга чинных гостей. Каждый год Лекс кусал локти оттого, что ему не удавалось в этой игре победить. Нас с Джейсоном уведомили письмом, которое брат нашел на прикроватной тумбе. По крайней мере, он так говорил, я прятала ухмылку. Вероятней, что ушастого почтальона кто-то пустил, чем что он взламывал квартиру. В письме мистер Уэйн приглашал членов Лиги Бладрэйна и Монохром. Брюс первый раз просил нас поучаствовать в его политических играх. Я сомневалась, стоит ли влипать. Джей, конечно, отмахивался от моих сомнений, говорил, что будет весело. Я соглашалась, что на Весеннем балу всегда весело, шампанское рекой и лучшие девушки для образа плейбоя-Уэйна. Джей багровел и настаивал на том, что мы идем, с удвоенной силой. Я острила, что любой мужик хочет гарем, Джей отвечал, что Брюс не любит толпу. Я пыталась поговорить по-серьезному, о том, как ему будет нелегко – свои чувства придется скрывать, а на страницах газет всегда будут писать о каких-то балеринах в постели Брюса. Джей хмуро замолчал, вероятно, придумывая дизайн бэт-пояса верности. Молодежь никогда не сдается. Согласившись принять приглашение, я напутствовала брата, что в зале будет полно губернаторов и шишек, и от них надо держаться «равноудалено». Джей ржал от такого пассажа и спрашивал как это. Я пояснила, что в его случае это значит грубить всем одинаково. Грядущий прием представлялся минным полем. Половина приглашенных будет искать знакомства, другая половина искать мести за действия Лиги, которые не всегда шли на пользу сильным мира сего. Например, мэру Хиллу. Гамильтон Хилл был, пожалуй, самым неудачливым коррупционером Готэма. Что преступное ни затевал, все шло наперекосяк. Запугивания срывались, подставы рассыпались, едва отмытые деньги перехватывались полицией. Просто я с самого начала подсказала Бэтмену, для кого эти деньги предназначались. Узнав о связи мэра с мафиозным доном Рупертом Торном, Бэтмен превратил Хилла в свой инструмент. Не выходя из бэт-пещеры, вертеть мэром для сбора улик на его босса – из этого мог бы выйти детектив, достойный Стаута. Если бы не наше с Джеем умение превратить все в комедию. Ограбление Уэйн Энтерпрайзис, вернее, его попытку, мы превратили в цирк с мото-конями. Подстерегли банду наемников Хилла у входа. Я заранее знала дату, застать их было не сложно. Спугнуть тоже, с нашими-то шлемами. А уж погоняться за ворами по узким переулкам Джей любил, прогнать с позором через полгорода. Раньше любил еще и ломать им руки, когда догонит, но вступив в Лигу Справедливости, тяжкие телесные пришлось оставить в прошлом, приучиться вызывать полицию. Под конец погони ребята Хилла сдались стражам порядка с радостью. Я не обольщалась, что знание «сюжета» поможет быстрее прижучить преступников. Типы вроде Торна и Хилла умели не оставлять улик на себя. Однако у меня был долгоиграющий план. Заключавшийся в том же цирке с конями, я собиралась словно злой рок преследовать Хилла, оказываясь в нужном месте в нужное время. Джей только хмыкал на мою уверенность, что Хилл будет постоянно заказывать и Бэтмена, и Уэйна. Хмыкал еще громче, когда киллеры появлялись. Удивлялся, когда попадались в мою ловушку. Потерял дар речи, когда на горячем попался Дэдшот. Восхищать публику легко, если знаешь сценарий наперед. Легко и скучно, я делала это в шестидесятый раз. Только в этот раз не знала, застану ли финал эпопеи. Доказательства копились, деньги на киллеров заканчивались, но пока мэр держался. Он, конечно, не был приглашен на танцы, однако подобных хиллов должен был набиться целый особняк. Монстров в дорогих костюмах, чудовищ с репутацией святых. Политиков. Я ломала голову, зачем мы Брюсу там понадобились? Что он задумал? И еще, что мне надеть! Пока я перебирала свой пяток суперкостюмов – сойдет ли кевлар за вечерний туалет? – меня осенило. Неужели из уличной шпаны мы с Джеем превратились в солидных героев? Героев, годных быть «крышей», это немного тешило ту часть меня, что помнила, как мы ночевали на грязных чердаках, видя Гребень только издалека. Теперь нашими лиговскими масками сам Уэйн собирался запугивать бизнес-оппонентов. Показать, чью сторону выбрал. Я собиралась отработать финансовые вложения Уэйна в Лигу (что делало его нашим Торном). Выбрала стальную полумаску и платье, расшитое под чешую. Я словно пыталась прикинуться змеей более ядовитой, чем являлась. Отморозки на высоких постах подспудно пугали меня. Преимуществом дорогущего куска ткани было то, что подол с огромным вырезом не мешал врезать ногой в случае надобности. Надобность, вроде, не предвиделась, но хэй, это же Готэм. Джей с выбором одежды в ус не дул. Сказал, что наденет черную кожанку и точка. Видимо, черный цвет вместо всегдашнего коричневого был в его понимании вечерним. Попытки объяснить, что косуха смокинг не заменит, ни к чему не привели. Мы поворчали друг на друга, будто давно женатая пара, и поехали. Всю дорогу я хмурилась, вспомнила, что с настоящим мужем ссориться не получалось, он всегда оставался спокоен. Невозмутимость Зимнего Солдата идеально подходила старой сердитой агентессе, которой я была... Дорога показалась долгой. Прибыв на прием, как полагается випам, с опозданием, мы улыбнулись задумке Брюса. Все были в карнавальных масках, мы с Джеем выделялись только выправкой, бойцов кроме нас в зале не было. И мы расслабились. Джей тут же убежал к фуршету со жгучими как лава тарталетками. Брюс тут же нарисовался у него за спиной. Я встала на лестнице, посмотреть, как хозяин бала пошел выгуливать волкодава – так можно было описать проход по залу Брюса и Джея. Веселые маски гостей не скрывали напряжения в позах, Бладрэйна в толпе можно было найти безошибочно, по кильватеру из нервных людей. До какой же степени не чиста совесть у этих политиканов? Но еще смешнее стало, когда Джей столкнулся с заискиванием. Не то, чтобы оно нам незнакомо, от уличного быдла, бывало, видели. Просто хозяин бала становился резковат, если его волкодава хотели погладить, и гавкал на всяких болонок. Я и сама стояла в ауре отчуждения, активно ее излучала. Из приятных знакомых мой взгляд выхватил лишь Пенниуорта. Дворецкий предлагал напитки, мы встретились глазами, и он с иронией похлопал себя по карманам. Припомнил мне записку на рынке. В остальном… Косые взгляды гостей, слепивший блеск, елей. Звуки рояля, обрывки разговоров, желчь. Я приготовилась скучать. Как вдруг среди белого старичья мелькнул некто, вызвавший мурашки по коже. Некто неуместный здесь, как мы с Бладрэйном. Меня арканом дернуло ему вслед. Мы быстро двигались сквозь толпу, разделенные ею. Некто оставался недосягаем, как я ни ускоряла шаг. Как ни цеплялась взглядом за затылок, сумел пропасть из поля зрения. Я не видела его лица, но черные как смоль вихры узнала бы везде. Это был Рас аль Гул. Меня накрыл тот тип страха, что гонит преследовать цель со всех ног. Связаться с Джеем или Брюсом, светлая мысль – даже в голову не пришла. Наугад взбежав на второй этаж и никого не обнаружив в пустом коридоре, я уже думала, что вконец упустила след, как заметила движение в окне. Я бросила туфли в коридоре. За стенами особняка кривились темные деревья, парк не был освещен сегодня для гостей. Я бросилась в окно, как и ожидалось, не запертое, а идеальный дворецкий Бэтмена вряд ли оставил бы его так. Подол платья зацепился за что-то, я дорвала его и отбросила в сторону, он повис на увитой плющом стене. Уэйн Мэнор во время вечеринок повидал и не такое. Приземлившись на пристройку первого этажа, я напугала пару гостей внизу. Не заботясь о конспирации, рванула к колоннаде. Та мысом вела в темный парк, и я будто оказалась в декорациях готического сна – среди камня в пятнах мха и лунного света бежала от людей в ночь, преследуя древнего «вампира». Но будь это сон, я бы проснулась от сильного удивления, когда смогла Раса нагнать. Не приблизиться, только снова увидеть макушку, но демон ветра не должен был позволить и того. Рас мельком обернулся, лунный луч заставил седину в его висках блеснуть. Я удивилась еще больше – с нашей последней встречи Рас сильно постарел. Он продолжал бежать, мы уже были в дальней части парка. В отличном месте, чтобы задержаться, подпустить меня поближе и убить. Это вышло бы легко – за гонкой я совсем забыла, что в бою ему не ровня. В других мирах аль Гул так и расправлялся с врагами, ловя поодиночке, на глупости и страстях. На страхе за близких и слепой жажде мести. Вспомнив об этом, я резко остановилась. Рас скрылся в темноте. В это позднее время парк напоминал дикий лес. Куцый туман цеплялся за корни, небо было светлее крон, землю как помазало черным. Без цели перед носом я, наконец, заметила – поодаль за деревьями что-то светилось. Я сделала пару шагов... Там жгли костры. Наваленные кучи деревянного хлама горели без присмотра, обозначали вход в парковый эрмитаж. Колонны да купол, одна комната и заколоченные давно окна. Место было заброшено. Я не осознала, как подошла. Не удивилась, когда Брюс вынырнул из теней сбоку. Дыхание бегуна, смокинг расстегнут, бабочки нет, зато с маской на глазах, пусть и карнавальной. С масками его лицо выглядит привычнее, чем без. Мы переглянулись, и у меня сложилось впечатление, что он хочет меня отослать. В костре громко треснуло полено, по натянутым нервам. Я упрямо двинулась в эрмитаж. Внутри от света пламени все было коричневых оттенков. Потрескавшаяся лепнина, прошлогодние листья, фигуры троих мужчин. Факел в руке Рас аль Гула чадил, Кейн и Мерлин стояли по сторонам от входа. Я прошла мимо них, внутрь, догадываясь, что сейчас на меня не станут нападать. Брюс замер у дверного проема, ему было все внимание. Меня, пожалуй, убили бы на месте как лишнюю, но Рас не собирался доводить Брюса раньше срока. Он хотел произнести речь. Я хотела апдейт, срочно. «Мы с Уэйном в одной комнате с верхушкой Лиги Теней. Скажите мне о них что-нибудь новое», – привычная для Центра постановка вопроса, даже избитая. Увы, нового я не услышала ни об одном. Рецепт создания чудовищ мне был известен. Например, Рас аль Гула. Семь сотен лет назад молодой лекарь, открывший секрет ямы Лазаря, исцелил смертельно больного арабского принца. Его должны были ждать почести и положение при дворе. Но принц, как и все, от воздействия ямы сошел с ума. Задушил жену Раса, которой давно добивался. Царь не пожелал признавать вину сына, повесил грех на его спасителя и приговорил того к мучительной смерти. Раса выручил благодарный родственник излеченной им когда-то женщины. Выпустил из клетки, помог сбежать, довел через пустыню до родного племени. Рас взбунтовал племя. С ними он стер ненавистный город с лица земли, вырезал всех горожан. Помогшего ему парня Рас позднее тоже убил, из-за мелкого разногласия. Эти данные мало помогали семьсот лет спустя. Рас веками брел по земле с кровью на своих руках, это примирило его и с прошлым, и с насилием как таковым. Оставило с убеждением, что человечество заслуживает лишь уничтожения. Я не представляла, как использовать эти данные против него – то, что не убило Раса, сделало его сильнее. Возвращение в реальность отдалось головной болью, связь все еще была затруднена. Мерцание факела усугубляло мигрень. Звучал голос Раса, хорошо поставленный, пронзительными нотами как будто бьющий током. – Жизнь похожа на клетку, чем больше времени проходит, тем теснее она становится, пока прутья не начинают душить тебя. Метафоры сильны тем, что затрагивают нечто в подсознании. Раса слушали, не сводя глаз и затаив дыхание. Я ненавидела силу его влияния. Присутствующие знали как никто, что Раса следует опасаться. И слушали все равно. Дэвид Кейн слушал потому, что не имел страха, не умел раскаиваться, да и чувствовать вообще. Его детство прошло в так называемых Яслях, полевых лагерях, где выращивают наемных убийц. Гуманизм – вещь не врожденная, его прививают родители и социум. В Яслях делали противоположное. – Люди заняты бессмысленной борьбой за ресурсы. Без жалости к ближнему, без понимания последствий. Сведены с ума клеткой своих жизней. Их следует убить из милосердия. Мне хотелось пустить Расу пулю в лоб, лишь бы заткнуть его проникновенную речь. Пистолета с собой не было. Факел раздражал все сильнее, как и желание высказать, что Рас хотел всех убить из-за собственного чувства беспомощности. Чувства двигали Малкольмом Мерлином, амбиции, гордыня, самолюбие. Он выдавал их за благие намерения не хуже Раса, сам себя обманывал, что стремится помогать Стар Сити. Даже его выбор стать лучником был заносчивым вызовом современному оружию. Это Оливер у него перенял, жаждал превзойти отца в стрельбе. – Лига Теней набирала силу веками, единственно чтобы обрушить ее на людское племя. Избранные выживут, человечество уйдет в прошлое, планета вздохнет свободно. Рас аль Гул владел аудиторией, руками ловил взгляды, расставлял акценты как храмовый чтец, эхо стен усиливало эффект. Слушатели замерли как кобры перед заклинателем змей. Его дудкой был факел. Злодейская речь на тему «убить всех людей», конечно, была нелепой. Я бы с радостью посмеялась над ней, если бы у теневой Лиги не было столько жертв. По подсчетам конторы аль Гул сгубил не меньше жизней, чем Вторая Мировая. – Я взрастил вас способными пожертвовать кем угодно. Каждый из вас способен нажать на красную кнопку, но эту привилегию нужно заслужить. Вырвать у соперников в бою. Трон получит сильнейший! Намеки на оружие массового поражения зацепили Брюса. Он не смог бы теперь отступить, ловушка захлопнулась. Ученики должны были драться для Раса как в дурном реалити шоу. Тот наверняка просто пытался сократить число претендентов на трон, чтобы избежать покушений в будущем. На себя, то есть, на Брюса. Я была в этом уверена, бой – попытка устранить, а не соревнование. Понимали ли это собравшиеся здесь мужчины? Волновала ли их причина, когда есть повод воевать? Упавший факел поджег листву по углам, одновременно со вспышкой пламени стрела просвистела над моей головой, Брюс успел оттолкнуть, кинулся в бой. Мерлин с Кейном кинулись на Брюса вдвоем. Все они понимали. Рас наблюдал за этим с довольной улыбкой. Круглый эрмитаж пылал по периметру, потолок был как сделан из дыма. Занялось дерево, прикрывавшее оконные проемы, создавая впечатление, что за стенами библейский ад. Среди огня я мучительно не могла ухватить рисунок чужого боя – интервалы, связанные с дыханием, у всех живых существ они есть, в них кроется возможность предугадать движения. Постфактум в движениях Брюса можно было узнать приемы ассасинов, разработанные единственно убивать. Это пугало меня и радовало старика. Я стояла в растерянности. Вся комната была на виду, но что происходило за пылавшими окнами? Парк наверняка наполнен ассасинами, подмогу извне ждать смысла нет, наоборот, надо спешить, пока никто не погиб в попытках к нам пробиться. Джей наверняка уже хватился нас. В спешке я собиралась сделать ход, который для меня мог стать последним. Я атаковала Раса. Обжигаясь, взметнула ему в лицо ворох горящих листьев, не важно, кожа на щиколотке заживет. Среди зависших в воздухе огненных хлопьев мы друг друга не видели, мне почти удалось поднырнуть под слепой удар саблей. Но я недооценила скорость Раса, медленная пробежка по лесу была абсолютно наигранной. Лезвие отражало огонь, казалось его частью, покрытое яркими бликами. Разрезало воздух, и я уже чувствовала, как разрежет мне плечо до ребра. Как вдруг оно столкнулось с чем-то матово-золотистым, напоминавшим прошлогодний лист, который почему-то не горел. Гудение телепорта потерялось в треске огня, маг возник из него неожиданно. Отбил саблю отчаянным выпадом хепеша, оттолкнул Раса от меня, крикнув залихватское «ха!». И, как будто огня было мало, отправил вдогонку огненный шар с пальцев. Среди этого нашел время, чтобы мне подмигнуть. – Если вызываешь кого на дуэль, главное грамотно бросить перчатку. В морду! – в Константине умер прапорщик. Рас в ярости кричал, сдирая со своего лица огонь вместе с кусками бороды и кожи. К несчастью, в шок впадать не собирался. Не остановился и бой Брюса с двумя ассасинами. Те не игнорировали мага, нет, просто верно рассудили, что Джона их господин захочет прикончить сам. У обоих дуэлянтов были мечи в руках и оскалы на лицах. С таким выражением Джон отправил в ад лучшего друга. И еще убил самого себя с другой Земли, обычного добропорядочного человека. И еще отравил нерожденного ребенка в утробе матери, когда из того планировали сделать сосуд для сатаны… В моей голове было слишком много воспоминаний о Джоне, трудно было в этот момент понять, какие про местного, какие про параллельные версии. Не было времени разбираться, Брюсу требовалась помощь, даже смертельные приемы не брали его противников. Троица сражалась с эффективностью, пугавшей отсутствием эмоций, не было даже свойственных любому бою ярости или злости. И все же я надеялась изменить баланс сил, вступив в схватку. Когда я делала запрос в Центр, наши досье звучали до неприятного похоже. «…Высококвалифицированный ассасин, специалист в десятках боевых искусств, использовании различных видов оружия и взрывчатых веществ. Обучен шпионажу и другим формам тайных операций», – это одинаково подходило и мне, и Кейну с Мерлином, гадкое сходство. Я ударила ближайшего из них. Бой с себе подобным напоминает игру в кости, выбрасываешь руку в броске и надеешься, что ответная комбинация приемов выпадет не сильнее твоих собственных. Я увела Кейна в сторону, отвлекла от Брюса, сосредоточила на себе и своей игре. В ней у меня было только одно преимущество. Не навыки, тем более не сила или ловкость, Кейн был реально крепкий мужик, наверное, тоже модифицированный. Но его легкие, в отличие от моих, страдали от дымного воздуха. Иногда мимо проносились огни или черные росчерки стрел. Я не отвлекалась. Я радостно считывала дыхание Кейна, тот с трудом маскировал вдохи. Должно быть, легкие Кейна жгло, а в глотке свербило по-страшному. Он справлялся с кашлем, не отвлекался, не ослаблял натиска. Но со временем мне стал заметен полувыдох перед ударами. Осталось подгадать момент, когда этим воспользоваться. Треск огня перекрывала сочная как мат латынь, экзорцизм, судя по частоте поминания Господа. Часть листвы прогорела и чадила, движения в мутном как омут воздухе оставляли шлейф. Не важно, я могла дышать и этим. Пора бить, горло Кейна издало неконтролируемый хрип. На моих костях выпала сильная комбинация, на его – двойка. Бой с Кейном требовал полной отрешенности, и ассасин меня ей словно заразил, я отключила все эмоции. Машинально рассчитывала, как при ударе его не убить, не из гуманизма, а из невыгодности ссориться с героями. Иронично, что прием, который я провела, в боях без правил зовется «удар Супермена». Обманное движение коленом и удар в голову, наносимый в прыжке, с воздуха. Главное опередить блок, переходящий из нижнего в верхний. Мне это удалось. Победив Кейна, я доказала себе, показала превосходство выучки. Первой смогла закончить бой – Брюс и Джон все еще мучились. Глядя сверху вниз на врага с разбитой головой, я гордилась. Как вдруг ощутила дискомфорт, не правильность. Будто я уподобилась Расу. Наверное, я слишком часто анализировала Уэйна, сравнивала двоих мужчин, теперь проделала это с собой. Мне захотелось почувствовать хоть что-то нормальное, жалость к сопернику, беспокойство за своих. Эмпатию я включила не ко времени. В стороне выхода Брюс еще сражался, и мне бы подсобить ему, но бой в глубине комнаты приковал мой взгляд. Глаза слезились в дыму, но я, не моргая, следила за Расом. Тот откровенно сдал. Блокируя хепеш, двигался скованно, никакой быстроты ветра. Он словно лишился демона в подчинении, а с ним и времени, что ему осталось. Когда Константин всадил меч в Рас аль Гула, мысленно я делала это вместе с ним. Синхронно повернула запястье. Так солдаты с ПТСР жмут на гашетку, даже если в руках ничего нет. Хотела бы я сама убить Раса, мне было за кого мстить, когда-то другой аль Гул погубил героя, ставшего мне другом. И еще одного покалечил, и еще не одному испортил жизнь… Кажется, штатный психолог поспешил с моей аттестацией. Или в этом мире я стала принимать все слишком близко к сердцу. Рас призывал на помощь ассасинов, проклинал, все тщетно. Мерлин обратился в бегство, стоило Джону проткнуть его босса. В дверях не показалось темных силуэтов, похоже, охрана снаружи тоже исчезла. Рас разорялся на последних вздохах, проклятый меч пил его жизнь, возможно, буквально. Старик ссохся, распался пылью, смешался с золой от листьев. В его слова «я вернусь» ни капли не верилось – на лице Брюса было слишком много эмоций, которых я ни разу не видела у старого безумца. Все то, что я сама хотела ощутить минуту назад. Карнавальная маска была сломана и втоптана в грязь. Кристальный воздух снаружи моментально вызвал кашель. Через переплетение веток над головой пробивалось утро. Джон пытался пошутить про праздник весны и жертвоприношение, но из-за хрипа оборвался. В парке было тихо как на кладбище, пока из живой изгороди поодаль не выкатился Джейсон. Брат крикнул, что пытался преследовать ассасинов, но бросил. Подбежал к нам и растерялся. Кому же помочь первому – три самых дорогих ему человека одинаково загибались от кашля. А через секунду от смеха – на Джея было жалко смотреть. Он послал нас лесом и принялся ощупывать в поисках ран. Щекоткой добил окончательно. – Я знала, что у тебя есть хрустальный шар! – прицепилась я к Джону, как только щекотун удостоверился в моем здоровье. – У меня есть телефон! – маг после медосмотра утирал слезы, лежа на траве. – Твой брат позвонил, увидев толпу ассасинов на заднем дворе Уэйна. Что ж вы разводите, мистер… – А ну не ссориться! Давайте лучше праздновать! В этом доме сейчас столько алкоголя, что даже нас с Джеем возьмет! Джон и впрямь прекратил. Перевел взгляд на Джейсона, непонятный, встревоженный. Поднялся с помощью его протянутой руки, внезапно дернул парня на себя и крепко обнял. Так же внезапно пожал руку Брюсу и свалил в телепорт. Растерянные Брюс и Джей забыли кашлять, а я мысленно поздравила себя. Комбинация удалась. «Центр, зафиксируйте время смерти Рас аль Гула и рождения дружбы между Константином и Бэтменом». Оператор скептически хмыкнул. Отойдя от мигрени после переговоров, я поспешила в сторону дома вслед за парнями, прочь от ощущения, что черные стволы деревьев за мной следят. Я опять слышала «гауссов шум» в канале связи, на этот раз громче. Решила, что совесть пошаливает. Позже в Пещере, втягивая голову в плечи, я оправдывалась за то, как рванула преследовать Раса. Кривляния не помогали, победа интересовала разгневанного Брюса меньше, чем мой необдуманный поступок. К нему присоединился Альфред, его разочарованный взгляд впечатлял сильнее отповеди Брюса. А Джей отвернулся, он был мастером наказывать обидой, бойкотом, попаданием без меня в неприятности, что становилось моей виной. Все трое просто срывались на мне от беспокойства. Я позволяла, хоть это и непедагогично, ведь помимо строгих слов мне заботливо перевязали ногу и подали воды. Полиция по звонку увезла Кейна, который так и не очнулся. Хозяину дома разрешили дать показания позже. Забавно, но до утра в протоколах самый разыскиваемый киллер Европы проходил как огородный вор. Где-то между делом Брюс поменял смокинг, хозяину дома еще предстояло вернуться к гостям. Я же, оглядев рваный край расшитого платья, сострила, что эта ящерица отбросила хвост еще в начале вечера и теперь ползет только домой. Альфред подобрал прокопченный пиджак со стула, машинально проверил карманы, совсем как мамаша перед стиркой. Извлек бумажку, вернее, пергамент, уж не знаю, Рас так красовался или в его древнем логове просто других материалов не нашлось. – Кажется, это предназначалось не мне, мастер Брюс, – улыбнулся Пенниуорт. «Теперь этот мир твой», – гласила записка в руках дворецкого. Брюс не хотел ее забирать и не смог выдавить ответной улыбки. Повисло молчание, которое я долго не выдержала. Ладно, мол, дело прошлое, Рас собирался умереть, и умер, как вежливо с его стороны, и спасибо Джону за то, что сдержал обещание. Разгневанные мужчины опять заинтересовались мной, ведь я забыла их предупредить, что обсуждала Раса с Константином. Сочла за лучшее промолчать, что еще и с Фэйтом. Брюс завелся. Он настоял на звонке Джону прямо сейчас, Джей, вздохнув, поделился номером. Брюс набрал с бэт-компьютера, из навороченных динамиков раздались гудки, затем щелчок и тихие помехи. Такие фоном звучат во всех старых аппаратах. Похоже, Джон принял звонок на мельнице, а там телефон был дисковым, ах, ностальгия. Брюс принял щелчки за диктофон, из-за чего случилась забавная сцена. Возможно, это забавно только для меня, но я с трудом не прыснула, когда холеный миллиардер с обложки вдруг захрипел голосом Бэтмена. С модулятором у горла он был похож на шутника, который совершает телефонное хулиганство – иначе оценить его утверждение, что Константин опять натворил дел за спиной Лиги, я не могла. Джон не отрицал причастности к проблемам Раса, что тот быстро состарился не сам по себе. Но был не согласен с требованием Бэтмена отчитываться перед Лигой. Даже не с требованием, оно-то логичное. С тоном, каким Брюс его выдвигал. Приказная манера хороша на заседаниях Уэйн Энтерпрайзис, а не в разговоре с коллегой-героем. Опять надо было разряжать обстановку. – Джон, можешь не отвечать этому зануде! Это же я тебя попросила, в порядке личной услуги. Извиняюсь за этот звонок. – Ничего, душенька, – прорезался у него ливерпульский жаргон. – Обращайся. – Спасибо! А еще говорят, что ты мудак! – Знаю, практикую. – Нет, ты просто не хочешь, чтобы тебе, добряку, на шею сели! Но поверь, мы уже там. Весь мир. Уже. Там. Джей давил улыбку, Брюсу закатить глаза не позволяло только воспитание. – Душенька, ты не пробовала выступать стэндап? – сквозь смех промямлил Константин. – Джонни, я тя знаю, так что можешь не стесняться своей отзывчивой натуры! Все герои, которые прячутся по теням – просто стесняшки! Я играла бровями в адрес Брюса, Джей таки начал ржать, а в трубке стало подозрительно тихо. – Джон, ты там живой? – на мой вопрос тот неразборчиво мыкнул и опять взорвался смехом. – Так, это нервное, соберись. У меня к тебе предложение! Основанное на праве победителя. Возглавь теневую Лигу, пусть ассасины тебе Ямы охраняют! Я тараторила, боясь, что Джон сбросит звонок. Предложение было пугающе серьезным, особенно после бессонной ночи, боя, магической казни. Ответ прозвучал закономерный. – Не охота... – Пусть нежить за тебя ловят, а ты будешь только упокаивать! – Немножко охота. – А если не один, а с кем-то будешь править? Будет на кого свалить обязанности… – Охота! – Отлично, править будешь с Брюсом! Не матерись на латыни! Я врезала по клавишам двумя руками, спешно отключая связь, пока нас не прокляли. Но отчего-то я не сомневалась, что предложение Джон примет. Оно обещало избавление от работы. Брюс не протестовал и наконец-то улыбнулся.