I Found You

***

Питер шел в сторону выхода как громом пораженный. Так некстати вспомнилась аналогия с Тором, отчего изнутри сам собой вырвался нервный смешок на грани сдерживания паники. Ага, только Тора здесь не хватало для полного счастья, а то его и так как щит окружили со всех сторон Мстители, бросившие полной грусти взгляд после его не вполне обычного смешка. Хотелось с силой потереть глаза несколько раз, чтобы избавиться от то и дело собирающихся слез, из-за которых Питер выглядел еще более жалко. На такого только смотреть и качать головой, печально вздыхая при виде красных глаз и бледного, как призрак, лица. У него даже мелкой дрожью тряслись кончики пальцев, из-за чего приходилось постоянно сжимать руки в кулаки и мысленно стараться себя хоть как-то успокоить. Он же сможет, верно? «Ой, Паркер-не-Паркер, ты себе-то сам веришь?» — с иронией пронеслось в голове. Подросток все-таки не сдержался и с силой потер глаза до темных пятен, а с учетом того, что он в это время шел, то в миг споткнулся. Женская сильная ладонь на плече не дала ему упасть прямо на выходе, но Питер из-за скребущего чувства пустоты внутри не поблагодарил мисс Романофф, которая только поджимала в понимании губы. Паркер абсолютно не знал, что сейчас делают и как смотрят на него идущие Мстители, как глядят на компанию из героев и простого подростка прохожие, и, честно говоря, ему было все равно. Потому что прямо сейчас, после того, как он наконец обнял свою тетю и ощутил на себе защиту и тепло ее рук, подростка заботило и будет заботить лишь одно. Тот самый взгляд мистера Старка, что смотрел на него, почти не отрываясь, даже тогда, когда мужчина разговаривал с кем-то другим. Те самые глаза цвета теплого шоколада, от которых веяло невиданным теплом и безумной болью. Это можно сравнить с тем, что Паркер как будто был укутан как в коконе теплым-теплым одеялом, и вроде бы тепло, и вроде бы ощущается защита, но ледяной ветер, пробирающий до самого сердца и дувший с окна, все портит. Это можно сравнить с тем, что забытые и сильные руки с мозолями вроде бы и обнимают крепко-крепко — до самого вспоминающего все-все сердца — однако в какой-то момент исчезают, как будто обжегшись. Как будто мистер Старк невыносимо сильно хочет притянуть его — Питера Паркера — к себе в объятия, почему-то так же сильно одновременно боясь даже протянуть неконтролируемо дрожащую ладонь. Теперь понятно, почему именно Питер прятался за Мэй, как какой-то трус, а не супергерой? Почему он вообще это делал, а не хотя бы сказал мистеру Старку хоть слово после того, как мужчина, шатаясь, с трудом остановился возле замерших Паркеров и произнес то самое «Питер». Вот что подросток должен был ответить? Свести все в шутку, вести себя так, словно ничего и не произошло? Ну, наверное, что-то вроде: — Здравствуйте, а вы мое имя узнали благодаря поддельному свидетельству о рождении, да? Вау, это очень круто, приятно с вами познакомиться, мистер Старк! Или, наблюдая за болезненно бледным лицом и за глазами, полными печали и боли: — Ой, простите, пожалуйста. Я не специально! Я не хотел вас забывать. Не хотел встретить при таких обстоятельствах и по такой причине. Маленький он, если вспомнить, всегда с нетерпением жаждал того самого момента, когда мужчина, к примеру, заинтересовавшись его хорошими оценками в школе и тем, что семилетний Питер даже ходил на дополнительный кружок по алгебре, прилетит в своем крутом костюме как самый настоящий герой, подарив Мэй спрятанные и самые прекрасные цветы, а Бену классную тачку, которую он всегда так хотел. Паркер бы потом, конечно, попытался бы со смущением скрыть своим тогда хрупким телом многочисленные плакаты, игрушки, коллекции и прочее, что касалось напрямую Железного Человека. А мистер Старк ни в коем случае бы не засмеял за это ребенка, вместо этого дружески потрепав по кудряшкам и, заговорщески подмигнув, тем самым голосом Тони Старка предложил рассмотреть поближе все схемы и все сделанное Питером. Его кумир произнес бы тем самым голосом его имя (рассмеявшись и очень остроумно пошутив так, что только открывать и открывать рот в восхищении), но вместо этого Паркер проигрывает перед собой все бесконечные «Питер», внутри сходя с ума от того, что не может до конца разобраться, сколько именно эмоций вложил в одно простое слово мужчина. Слово, которое мистер Старк шептал даже тогда, когда думал, что никто не слышит (Питер слышал). Имя, которое являлось для миллиардера дороже всех богатств на планете и важнее собственной жизни. Питера бросало в такую дрожь, что буквально за одно мгновение он пожелал лишиться всех чувств, лишь бы не слышать. Лишь бы не видеть, как наяву горящее желание обнять, ощупать с головы до ног, убедиться, что живой, что читалось в карих глазах, когда мистер Старк уходил куда-то вместе с Мэй, напоследок резко остановившись и посмотрев через плечо прямо на него. И никто даже отдаленно не представляет, как сильно от всего этого подростка бросает в такую дрожь, что хочется лишь закрыть лицо и уши чем угодно, лишь бы не задумываться. Ни о чем не думать. Не пытаться вспомнить того, чего никогда не должно было быть, потому что это просто невозможно, пожалуйста. Разве Паркера должно волновать, что он не является Паркером по крови? Разве подростка должно тревожить то, что звание «папа», как оказалось, всю жизнь принадлежало совершенно чужому человеку? А как насчет неизвестной матери? Может, и она какая-нибудь известная личность, которая точно так же, как и мистер Старк, скоро появится и в очередной раз сломает на маленькие и безумно острые осколки его частичку внутри с именем семья? Ну разве его, четырнадцатилетнего ботаника из Квинса, обязано все это убивать по кусочкам изнутри? Он волновался? Да. Он не понимал, что ему делать дальше? Верно. Он боялся теперь даже посмотреть на своего кумира? Да, да и еще раз да! Он хотел вспомнить и создать новые воспоминания вместе с мистером Старком?.. Но все же Питеру в данный момент важнее думать только о том, как не упасть снова прямо на этот ужасно красивый и наверняка далеко не мягкий асфальт. Ну, все та же ладонь до сих пор поддерживает его, так что его шансы познакомиться поближе с землей понижаются в хорошую сторону. Интересно, а Мстители сильно удивятся, если Паркер вместо того, чтобы под силой гравитации вполне себе обыденно упасть, выпустит паутину и повиснет? Нед бы точно поставил десять баксов, чтобы понаблюдать хотя бы мельком за выражением их лиц после его фокуса. Господи. Нед. Питер ведь должен был сегодня вечером через видеосвязь связаться с Лидсом, чтобы обсудить их совместный проект по химии! А если учесть, что на улице уже довольно темно, а Паркер всегда говорит (или пишет сообщение) другу, если что-то не получается, то… Телефон! Подросток ведь брал с собой телефон! Когда он резко остановился возле какой-то машины, не обращая внимание на тоже остановившихся Мстителей и на исчезнувшую ладонь, и начал судорожно искать сотовый во всех карманах, осознание внезапно пронзило его. Его телефон прямо сейчас находится в рюкзаке во внутреннем кармане вместе с наушниками. А рюкзак не у него! — Питер? — произнес обеспокоенный мужской голос недалеко от него. Паркер слишком резко поднял голову, от чего в шее что-то хрустнуло, и уставился на хмурящегося мистера Роджерса, возле которого стоял такой же обеспокоенный мистер Бартон. Наверное, сейчас Питер выглядел и правда не очень с бледным лицом и блестящими от слез покрасневшими глазами. Ну, не стоит, наверное, удивляться уже его состоянию, да? Ведь все-таки это происходит с ним на протяжении не одного часа, ха. — С тобой все хорошо? Хорошо? Хорошо ли все с ним, мистер Капитан Америка? «У меня тут родители оказались совсем не теми, кого я знал, а известный герой оказался… им. А как вы считаете, а?» — едва не вырвалось с иронией у него, но подросток вовремя остановил себя, с силой и до крови прикусив изнутри щеку. — Малыш, — в этот раз «успокаивающим» оказался Соколиный Глаз, который с жалостью поджал губы, а затем переглянулся с Капитаном Америка. Какие же здесь спасители, вы посмотрите! Только не от того пытаетесь уберечь! — Я… — со вздохом начал он, собираясь если не ответить на грани срыва «да все круто вообще, спасибо», то хотя бы сказать хоть слово. В итоге же вырвалось совсем не то, что он ожидал произнести в этот момент: — С Мэй ведь все будет хорошо? Мистер Старк ведь ничего… Если и Паркер притворился, что не заметил, как мужчины вздрогнули при сказанном «мистер Старк», то это не значит, что внутри что-то больно не дернулось. Ах, да, он же назвал уважительно по фамилии своего… Боже, ему срочно нужен рюкзак и телефон. А вообще желательно вернуться домой с тетей и забыть этот день, как страшный сон, но что-то не получается, знаете. Выходит только слушать собственный пульс, до боли сжимать кулаки и сдерживать желание то ли наплевать на всех и прямо сейчас выстрелить из паутинометов в здание и улететь, либо разбежаться как следует, пробраться через всех-всех полицейских за Мэй любыми способами. Даже проигнорировав того, кого помнит лишь сердце. Как видите, с ним далеко не все хорошо. Человек-Паук, только не впадай в истерику возле полицейского участка, а то вдруг еще на один допрос вызовут! Глядишь, еще что-нибудь интересное найдут. Подросток, вздохнув, вынырнул из мыслей и вновь обратил внимание на стоявших. Кстати, а куда делась мисс Романофф и почему черные бронированные машины и с такими же темно одетыми людьми начали расходиться? Это еще он не говорит о том, что все это время успешно не обращал внимание на многочисленные взгляды, полные неверия, шока и любопытства от некоторых этих тайных личностей. Мол, ребенок, одиннадцать лет тут вообще-то уже прошло, как ты оказался живым? Да никак, уважаемые суперагенты. Просто фамилию и всю жизнь поменял, все дела. Ничего такого, в самом деле. В глазах мистера Роджерса промелькнула искра печали и понимания, а мистер Бартон же и вовсе на миг застыл, прежде чем ответить: — Поверь, ребенок, мы знакомы с Тони достаточно времени, чтобы знать, что даже в такой… ситуации он не будет действовать на поводу эмоций. Погодите. То есть они не упускают возможность, что Железный Человек может что-то сделать с его тетей?! Его лицо так сильно побледнело, а в глазах промелькнул такой сильный страх, что даже тихо переговаривавшиеся рядом с ним Стив и Клинт это заметили. Когда Паркер уже, сглотнув, собрался что-то произнести, на его плечо внезапно легла знакомая женская ладонь. — Питер, пойдем, — сказала Наташа, прекрасно видя его постоянно меняющееся в худшую сторону состояние. — Тебе нужно успокоиться. Да ладно?! Вы все серьезно?! Как будто сам Питер не пытается это сделать миллион раз! Тем не менее, подросток, вздохнув, как привязанный последовал за мисс Романофф, ощущая постоянно позади себя еще двух людей (героев, между прочим!) и слыша прекрасно улучшенным слухом их шаги. Господи, он бы все отдал лишь бы не чувствовать из-за суперсил их спокойное сердцебиение (в отличие от его), их обычное дыхание (в отличие от его собственного) и уверенные движения. В отличие от его постоянно готовых споткнуться дрожащих ног. Такой себе Человек-Паук, как вы видите. Но Нед бы, увидев его шатающегося, и бледное как призрак лицо, заверил бы, что ему всего лишь следует отдохнуть. Или друг бы посоветовал полетать на паутине, если знал бы о его тайной личности героя, конечно. А Мэй бы точно по несколько раз с беспокойством проверила его температуру, все равно бы закутала в несколько одеял и сделала ему самый вкусный чай с самым противным лимоном, который подросток все равно бы съел под внимательным взглядом тети. — Нат, Пеппер точно собралась дождаться Тони? — Питер и не понял, что довольно продолжительное время он вместе с Мстителями стоял на какой-то парковке недалеко от полицейского участка, тупо глядя куда-то сквозь и до сих пор ощущая на себе вес чужой руки. Интересно, а если он сейчас резко сбросит ее плечом, будет очень некультурно? — Да, но я думаю, что ей придется… ждать более, чем долго, — стоило ему поднять голову, как он наткнулся на женщину, которая будто забыла, что все еще сжимает его плечо, видимо, уверенная, что так ему будет лучше. Спокойнее. Однако, крутая Черная Вдова, вы ошиблись! Или просто не хотите замечать его дрожащие плечи? Ему от вашей поддержки ни капельки не лучше! На несколько секунд все замолчали, а Питер и вовсе начал нервно считать в голове собственные удары сердца. Раз-два-три… Сбежать сейчас было не вариант. Конечно, Человек-Паук может почти без проблем это сделать. Но, во-первых, личность свою он раскрывать ни в коем случае не хотел, потому что сомневался, что другие герои с распростертыми объятиями и пониманием примут дружелюбного соседа, когда узнают настоящий возраст. Ну в самом деле, Питер далеко не был тупым (хах, а если еще принять во внимание его гены…), чтобы давно не понять, что за его пускай даже и хорошие дела его по головке не погладят и вообще не позовут в Мстители. А теперь же с учетом того, что все твердят другую фамилию и его же имя рядом, то вообще ему следует держать этот секрет до конца своих дней. Что-то Питер сомневается, что мистер Старк примет эту новость… правильно. А, во-вторых, что самое важное — Мэй. Его тетя прямо сейчас о чем-то говорит с мистером Старком, и Паркер абсолютно не хочет представлять, о чем именно. Жаль, что воображение у него всегда было бурное, а в голову не лезло ничего, кроме «они точно говорят обо мне». О его настоящем имени и личности. О его причине похищения и времени, проведенном в другой семье. О том, что им всем делать дальше. О его настоящем отце. — Хэппи, — хлопнула дверца машины, подросток резко вздрогнул и поднял голову, наткнувшись на выходящего из автомобиля крепкого мужчину. Последний, заметив его взгляд и остановившись возле дверцы заднего сиденья, как-то странно нахмурился, внимательно разглядывая его лицо, а затем тяжело выдохнул, слабо улыбаясь. — Давно не виделись, малыш, — наконец произнес чуть хриплым голосом тот — в его глазах пролетела искра печали и, что необычно, одновременно и радости. — Ты совсем не изменился. Не изменился. Вау. То есть сейчас Питер выглядит на… как там говорили?.. четыре года? Ого! Это так его гены действуют, да? — А… я, да, — не совсем уверенный в том, что именно нужно ответить на такое, сказал заплетающимся языком он неизвестно что, сразу же сглотнув вязкую слюну. Мужчина, если подросток правильно смог услышать, по имени «Хэппи» еще несколько секунд смотрел на него, прежде чем, взяв себя в руки, перевел взгляд на все это время молчавших. — Тони ведь знает, что информация уже как-то просочилась в СМИ? — серьезно и чуть обеспокоенно спросил мужчина, отчего Паркер, едва примерно поняв смысл сказанного, застыл, переставая до легкой боли сжимать кулаки. — Я просто не представляю, кто мог это сделать и когда, но я только что видел на главном канале эту новость своими глазами. Полиция? Вот только я не могу поверить, как это можно было сделать так быстро. Кто-то другой? Все Мстители разом напряглись, а затем мистер Бартон почему-то сжал руки в кулаки. Собственный глоток показался подростку безумно громким. — Значит, кое в чем мы все-таки не ошиблись, — с непонятной для него злостью сказал Соколиный Глаз и Паркер уже было открыл рот, чтобы что-то спросить, как мисс Романофф, положив руку на лопатку и тихо произнеся «пойдем, ребенок», стала уводить его в сторону машины, как будто специально, чтобы он ничего не услышал. Питер лишь в последний момент осознал, что здесь вообще-то надо сопротивляться, потому и перед тем, как перед ним захлопнулась дверь машины этого Хэппи, смог только услышать: — Они здесь. Дальнейшая поездка прошла для него как в тумане и только постоянный обеспокоенный взгляд Хэппи через стекло заднего вида во время остановок и присутствие рядом двух героев еще хоть как-то держали его в реальности. В той самой реальности, где он оказался самым близким человеком для его самого крутого кумира и не знает, что с этим делать.

***

— Мистер Старк? Тони смутно помнит, когда именно его самые ужасные кошмары, от которых он каждую ночь просыпался с криком, бешено бьющимся сердцем и бледным лицом, стали преображаться в реальность. Его сны очень долгое время являлись главной причиной того, что мужчина специально начал лишать себя положенного отдыха, очень часто падая в обмороки либо в мастерской за работой (руки никогда не переставали дрожать), либо после того, как возращался после битв в своем костюме, едва успев очутиться дома, потому что доводил специально себя до истощения. Чаще всего в таком состоянии — то есть едва дышащим и с темными кругами под глазами — его находили Роуди и Пеппер благодаря Пятнице и ее протоколу. Они еще долго пытались помочь ему отдохнуть хотя бы днем, но кошмары были намного сильнее всех средств, в том числе и снотворных. Тони даже ходил пару раз к психологу, платил за это бешеные для них деньги, чтобы пару раз в неделю слушать постоянное, полное жалости «вам нужно забыть, мистер Старк, хотя бы ненадолго». Забыть?! Он должен был взять и забыть своего похищенного сына?! Свою часть, которую Старк любил больше, чем всех на свете и в том числе и себя?! — Сэр? — Мэй, сидя напротив и нервно поджимая губы, снова попыталась достучаться до мужчины, но тот давно погрузился куда-то глубоко в себя. Все, наверное, думают, что это так просто — спать и не видеть кошмары, где он спустя бесконечность находит собственного ребенка, чтобы подбежать к нему в безумной надежде и взять трясущимися руками не двигающееся тело. Мертвое и холодное тело. Мужчина, сидя на кровавой земле, не отпускает ни на мгновение поломанную куклу с именем его ребенка, которая смотрит пустыми и потухшими глазами куда-то вверх, не замечая, как Тони отчаянно трясет ее и шепчет: — Питер, малыш? Ты же меня слышишь, правда? Шепчет мокрыми от неконтролируемо льющихся слез губами, качая своего ребенка как всегда в далеком детстве: — Скажи хоть что-нибудь, Пит. Скажи, умоляю тебя. Ты в безопасности. Ты рядом. Кричит: — Папа здесь. А затем миллиардер просыпается с заглушенным криком, бешено бьющимся сердцем, отчаянно протягивая руки к незабытому и самому дорогому образу. Стоит ли сказать, что при виде повзрослевшего и живого сына Тони едва не потерял сознание на месте, в миг ощутив больно стукнувшее сердце? Его Питер вернулся. Его ребенок, живший только в воспоминаниях и в кошмарах, стал самой ценной реальностью, к которой почему-то давно отчаявшийся отец боялся прикоснуться. Тони Старк мог лишь молча смотреть, повторять про себя одно слово, одними глазами будто спрашивая «почему?». Питер не помнит его. Питер даже хотя бы немного не помнит далекий образ родного человека, смотря на него так, будто это Тони может причинить ему и женщине боль. Как будто это не Тони в далеком прошлом каждый день боялся услышать от Пятницы «смерть в результате насилия». Словно не Старк, едва услышав сказанное ИИ живой, за целую секунду представил перед собой картины в виде полностью уничтоженного и едва дышащего тела ребенка. И Старк не знал, что сейчас больше всех вынуждает испытывать сильные эмоции — то ли то, что мужчина пытается осознать, что именно должен делать дальше, видя неподдельные чувства его сына по отношению к Мэй Паркер, то ли то, что сам он боится притянуть к себе своего ребенка и за одну секунду понять, что Питер рассеялся как плохая картинка, чтобы разбудить его с заглушенным криком. Снова и снова, пока Старк окончательно во сне не поймет, что тянуть руки к маленькой частице себя это не значит, что при касании она окажется настоящей. Можно ли сказать, что мужчине не сорваться с места и не улететь в Башню вслед за своим сыном помогала только стальная решительность узнать все и до конца? — Мистер Старк, пожалуйста, — Тони так и не понял, когда именно до него смог добраться чужой женский голос, точно не принадлежавший Пеппер, что вышла за тем, чтобы проконтролировать ситуацию и не дать информации просочиться в СМИ. Честно говоря, мужчина сомневался, что всегда прожорливые до новостей о его семье журналисты уже не знают об этом, но Вирджиния настояла, полностью уверенная, что сможет что-нибудь сделать. Однако, если судить по тому, что женщина не появляется уже довольно продолжительное время, пропадая где-то вместе с Роуди, то можно сделать два вывода: либо миллиардер был прав и сейчас на всех каналах трубят о внезапном возвращении когда-то маленького ребенка и безумно ждут возможности добраться до самого отца и самого Питера, либо его близкие и вовсе не хотят пока что сообщать эту новость, видимо, посчитав, что Железный Человек сойдет с ума еще сильнее. Что Тони еще больше не сможет сдерживать все навалившееся, окончательно потеряв над собой контроль, когда осознает, что опасность очередного похищения его ребенка возросла в миллион раз. И они будут абсолютно правы насчет всего, не поняв лишь одного, самого главного — держаться на плаву и не тонуть в пучине эмоций прямиком из кошмаров и конца апреля ему помогает лишь знание того, что Питер Энтони Старк уже сейчас должен быть в Башне. Что его сын должен быть дома. — Со мной все хорошо, — выдохнул неизвестно когда мужчина, с силой сжав переносицу все еще мелко дрожащими пальцами, прежде чем обратил внимание на сидевшую, которая, вопреки собственному нестабильному состоянию, пыталась помочь чем сможет миллиардеру. Старк даже отдаленно почувствовал что-то, похожее на восхищение, стоило осознать, что она хорошо держала себя в руках после всех навалившихся на нее самых ужасных обвинений. Тони не зря звался гением нового времени, потому и прекрасно понимал, что в слова Мэй Паркер никто не верил. Он тоже не верил. Находился в огромном облегчении от того, что она ничего не сделала с его сыном и, похоже, воспитала его, но все равно не верил, что она ничего не скрывает. Трудно все-таки пытаться увидеть правду, когда с ужасом понимаешь, что Питер жил в чужой семье, а сам он ничего не знал, верно? — Ты ведь… Боже. Не договорив, мужчина сжал двумя руками голову и вздохнул во всю грудь, уставившись на стол пустым взглядом — на дне продолжала полыхать искра воспоминаний и далекая надежда на лучшее. — Я понимаю, в каких эмоциях вы… ты сейчас находишься, — прикусила с силой губу та, с такой же силой заставив себя обратить внимание на что угодно, кроме поломанной фигуры человека, что вроде бы заново и обрел самого себя, но вот только это «себя» не может вспомнить ничего. — Я понимаю, как трудно тебе спустя многие годы обрести счастье и понять в один момент, что оно было рядом и… Когда она неожиданно замолчала, то мужчина, внимательно все слушавший как сквозь вату, поднял голову и едва удержал собственную дрожь от вида полной тихой мольбы темных глаз, с которых начали медленно течь слезы. — Прошу тебя, не забирай у меня Питера, — Мэй до тихого треска сжала ткань юбки и ощутила секундное потемнение перед собой, что, тем не менее, не мешало ей увидеть потрясенное выражение лица такого же сломанного родителя, как и сама она. Только вот Мэй, пускай и не родная по крови, растила своего племянника с шести лет, а Тони, биологический отец, всего лишь четыре года. Счастливая белая полоса отца и сына окрасилась в черную мглу с проблесками белоснежной надежды, в то время как жизнь Мэй только-только стала окрашиваться в цвет добра после смерти Бена благодаря маленькому мальчику. Пугающее различие двух родителей. — Я буду повторять это миллиард раз, я пройду сколько вам всем угодно раз детектор лжи только чтобы вы поняли, что я никогда не врала. Я всегда говорила правду. Я не знала. — Не знала, — тупо повторил за ней миллиардер хриплым голосом, дрожа всем телом. — Я тоже ничего не знал, представляешь? Все одиннадцать лет не знал. Думал, что мой ребенок уже давным-давно стал скелетом, в то время как на самом деле Питер был у тебя. Питер был живым! Удивительно, правда? Мэй сглотнула вязкую слюну и сильно побледнела, стоило расслышать в мужском голосе нервные нотки и увидеть движения на грани сдерживания паники — она же на фоне ее красных от слез глаз стала походить на ожившего мертвеца. — Да, я признаю, что была безумно глупой и не видела истины, — судорожно вздохнув, она с трудом продолжила, разглядывая одиноко стоящие искусственные лилии. Страшно смотреть на другого. — Я жила в полной уверенности, что Питер являлся сыном людей, которых я знала не понаслышке. Я жила, думая, что для моего племянника ты всегда будешь лишь самым лучшим кумиром и героем. Знаешь, сколько плакатов у него с твоим изображением? А сколько фигурок у него на полке, сколько статей он прочитал и выучил назубок не только про Железного Человека, но и про тебя? Мэй, улыбнувшись воспоминаниям, впервые за день звонко и с нежностью рассмеялась. — Про меня? — огромное и какое-то детское неверие в уставших карих глазах, а затем дрогнувшие в слабой улыбке губы и разом разогнувшееся тело, переставшее напоминать поломанную куклу. Искреннее любопытство, пробившее хотя бы на некоторое время все отрицательные эмоции. — Да, Питер давно восхищается тобой и даже пытался сделать свой собственный искусственный интеллект, представляешь? Ох, как вспомнить, где именно он пытался достать детали… — Паркер, слишком сильно погрузившись в счастливое прошлое, внезапно осеклась, заметив в карих глазах невыносимые жажду и зависть. Жажду увидеть вживую и пережить со своим ребенком все пропущенные годы, а зависть из-за того, что кто-то другой уже сделал это вместо него. — Мистер… — Тони, — неожиданно прервал ее он. — Тони, — со вздохом повторила женщина, чтобы, решив где-то внутри себя, решительно протянуть руку через стол и положить в поддержке ладонь на чужую, такую же дрожащую и бледную, как ее. Судорожный вздох со стороны обоих. — Я клянусь, мы найдем всех, кто был причастен к похищению. Я помогу всем, чем смогу и даже больше. Только лишь, пожалуйста… Тони поднял глаза с застывшими слезами. — Питер нуждается во мне так же сильно, как и я в нем. Питер теперь нуждается в нас обоих. Мы… мы оба должны быть рядом с ним. Папа здесь, Питер. — Поможешь мне снова научиться быть родителем, хорошо? — улыбка и другая рука, легшая на свою же и чужую, чтобы в понимании сжать в ответ. Твой папа и твоя тетя здесь.

***

— Ребенок, ты должен поесть, — в который раз произнес мистер Роджерс, обеспокоенно разглядывая ушедшего куда-то в себя Питера, что сидел на диване и смотрел себе под ноги. Подросток только вяло дернул плечом, решив никак не отвечать и совсем проигнорировав лежащую и вкусно пахнущую перед ним коробку свежей пиццы. Желудок снова заурчал, а в глазах иногда темнело, тем самым напоминая о его метаболизме и том, что на улице уже одиннадцать часов ночи, а сам он ел где-то часа в три дня. Тем не менее, есть сейчас не хотелось от слова совсем, потому что Паркер буквально ощущал, что стоит ему хотя в рот взять вроде бы съедобно пахнущую еду, как его тут же стошнит на глазах у всех. Ну, про «всех» он слегка наврал, так как в огромной гостиной (если бы не вся ситуация, Питер бы даже восхитился не только ей, но и всей Башней) в данный момент был лишь сам он и Капитан Америка. Соколиный Глаз вышел из комнаты где-то минут пять назад, сославшись на важный звонок, а мисс Романофф, как будто любящая все время исчезать, и вовсе ушла вместе с тем самым водителем со странным именем Хэппи еще перед тем, как он ступил сюда. Вот только что-то ему подсказывало (чутье, на самом деле), что все они находятся в Башне. — Я не могу настаивать, но тебе правда нужно съесть хоть что-то. Ты пережил за этот день слишком много потрясений, — не сдавался никак мистер Роджерс, сидящий недалеко от него на кресле, при виде которого хотелось нервно засмеяться, потому что крупная фигура мужчины на фоне маленького кресла выглядела более, чем смешно для него. Господи, вот что творят эмоции и неожиданная правда с ним. — Я не голоден, — наконец решил хоть что-то ответить он, сразу же заметив облегченный выдох Капитана Америка, который словно рад тому, что он заговорил. Ох, если бы только он знал, насколько сильно и долго Паркер любит болтать в обычные дни… — Может, тебе принести что-нибудь другое? Тебе не нравится пепперони, я прав? — вдруг как-то в конце воодушевился тот, посчитав, что подросток не желает есть именно по этой причине, отчего Питеру даже на мгновение стало неловко. Ему и правда пытаются помочь всеми способами, поговорить с ним и чуть ли с ложечки не накормить. Может, стоит немного… прийти в себя? А то так и до нервного срыва недалеко. И долгой истерики, которую сможет успокоить только лишь Мэй. — Вы сами ешьте, мистер Роджерс, — со вздохом вполне серьезно произнес он, слушая даже немного успокаивающий (в отличие от всех людей сегодня) шум от дождя и далекое громыхание грома. Наверное, Тор. — Тебе сейчас это важнее, малыш, — вопреки предположению Питера, что мистер Роджерс от него отстанет, мужчина пододвинул к нему поближе открытую коробку, зачем-то посмотрев на дверь, как будто кого-то ждал. — И зови меня Стив, хорошо? Паркер утвердительно кивнул головой, тем не менее, одновременно внутри себя уверенно подумав «не смогу». Тело потихоньку переставало дрожать, а глаза и вовсе будто нарочно начали слипаться, как будто он был готов в любой момент отключиться под легкий шум от дождя, тихое дыхание мужчины и на мягком диване, пропахшим виски и каким-то знакомым, далеким запахом парфюма. Взгляд зацепился за дверь. Интересно, а если он сейчас… — Пожалуйста, оставайтесь на месте. Босс уже скоро должен вернуться, — внезапно произнес механический женский голос, заставив его почти подпрыгнуть с места и ошарашенно уставиться на потолок. Кто, что?.. Боже. Сердце было готово выскочить из груди в этот же миг. — Пятница, не пугай так Питера, — нахмурился мужчина при виде бледного лица, только-только вернувшего нормальный цвет. — Ты сказала, что Тони скоро вернется? — Верно, мистер Роджерс, — в очередной раз едва не подпрыгнул подросток, слишком долго пытаясь вспомнить, что голос принадлежал искусственному интеллекту. — А как же Мэй? — сразу же при осознании спросил Питер, даже поднявшись, не давая мужчине что-либо сказать. Сердце не перестало колотиться как сумасшедшее уже по другой причине. — Мэй Паркер вместе с Боссом будут здесь уже через двадцать минут, — четко ответила та каким-то странным человеческим голосом, когда к ней обратился Паркер. — Не переживайте, молодой Старк, они оба в порядке. Молодой Старк. Это про него? Это ему?.. И в этот самый момент Питер резко упал обратно на диван, ощутив, как перед глазами все поплыло, а ноги стали ватными. Старк. Старк. Маленький Старк. «Мистер Старк?..»

***