I Found You

***

«Он смотрит прямо на меня. Почему он так смотрит на меня? Все еще держит, как… как своего». Это же мистер Старк? Правильно? Это не Мэй. Это не его самая дорогая тетя, а… Это… кто? Прямо сейчас, прямо на этом же месте, где он столкнулся с ранее незнакомым человеком, его кумир детства номер один продолжал держать свою ладонь на его спине и рассматривать его так, будто видел ожившего призрака и никак не мог поверить в то, что собственная часть себя вернулась, казалось, спустя бесконечность. Когда отчаяние с надеждой переросли со временем в ужасающее смирение и глухую пустоту внутри. Словно вместе со словами «все следы были потеряны, сожалею» сердце стало биться просто по привычке. Карие глаза человека перед ним осматривали каждую черту его лица, жадно-жадно, словно физически не могли никак насмотреться. Смотрели на безумно знакомые темные омуты, которые видели в зеркале каждое утро и которые четыре года радовали своим детским восторгом и счастьем. Давали неимоверные силы, когда Железный Человек приходил полностью уставшим с работы, а его встречал топот любимых ног и прижавшееся со счастливым возгласом «папа!» к ноге хрупкое чудо, которое вскоре было поднято на руки и зацеловано в обе щеки по несколько раз. Тот самый аккуратный нос, доставшийся от матери, к которому любили со всей нежностью игриво прикасаться своим, чтобы понаблюдать с широкой улыбкой за тем, как недовольно морщится маленькое личико и как маленькие бровки сводятся к переносице. Ребенку хватало пару секунд прежде, чем он громко от всего этого чихал прямо на не успевшего отодвинуться отца, который только во всю хохотал, несмотря на собственное мокрое лицо. Все та же теплая рука, в какое-то мгновение затрясшаяся и обжигающая сквозь одежду, в один миг стала для него настолько знакомой, что было странно. Непривычно. Не так. Абсолютно прямо сейчас все-все не так. Весь этот день — одно огромное, жирное «не так». — Питер, — одними губами с безумным неверием говорил и говорил Тони, не обращая внимания на гул от разговоров вокруг, потому что все его поле зрения сжалось до одного самого важного в его жизни человека. Этого человека звали Питером и он был тем, кто вернулся. Кто не помнил. Ничего. Совсем. Забыл. «Мистер Старк, вы тут ошиблись немножко, пожалуйста, прекратите смотреть на меня так, будто видите во мне сына. Это все, конечно, круто-замечательно-шик… Но, молю, не надо рушить всю мою жизнь». Потому что, как бы даже на секунду Паркер ни старался заглянуть в далекие уголки своей памяти, подросток все равно ничего не помнил и точно-точно не хотел верить во все доказательства и в то, что собственное чутье буквально за одну секунду до касания чужой руки и до ощущения запаха дорогого одеколона мужчины, замолчало так, будто признало своего. Далекого, за многими месяцами и годами. Близкого, за слоем непонимания, страха и боязни осознать, что все-все — правда. Будто весь Питер — маленький Старк — на целое жалкое мгновение вспомнил того, кого раньше всем сердцем любил и того, кого все равно теперь не помнит, в отличие от помнящего все подсознания. Как будто его когда-то точно так же держали эти самые дарящие защиту и нежность руки, укачивая ночами и днями под звуки колыбельной и тихого пения мужского голоса. Но почему все так? Это должна быть его мама, Мэри, которая чаще всего пела ему, чтобы он уснул, потому что папа, Ричард, по ее словам, боялся держать его еще совсем маленького на руках, предпочитая вместе со своей женой и сыном на руках сидеть рядом и мычать мелодию почти одновременно с женщиной. Воспоминания. Его детские воспоминания. Господи, что с ними происходит? Это странно. Странно-странно. Питер, погоди, ты же точно помнишь, что… … это же известный герой по имени Тони Старк, что восхищал еще до того момента, когда получил это звание. Это же тот самый крутой Железный Человек, направо и налево расправляющийся с преступниками так очешуенно, что приходится только смотреть за этим зрелищем с открытым ртом, тихо завидуя тем, кому мужчина оставлял автограф на память. Питер не знал, как охарактеризовать все бушующие в нем прямо сейчас чувства кроме того, как «я не знаю, что я должен делать». Подросток не знает, почему взгляд мистера Старка, не отрывающийся от него ни на миг, буквально кричал о том, что его обладатель прямо сейчас находится на границе между реальностью и воспоминаниями. Как будто мужчина всеми силами пытается осознать тот факт, что детское лицо его ребенка не только осталось лишь в далеких уголках памяти, но и с возрастом изменилось. Стало иным, более взрослым. Стало живым. Питер просто понятия не имел, как смог найти в себе хоть немного сил, чтобы не только всего лишь моргнуть спустя бесконечные минуты, но и для того, чтобы, следуя невиданному порыву, отскочить от миллиардера. Как можно дальше, панически боясь вновь посмотреть в карие глаза напротив и увидеть все. Сбившееся дыхание на грани паники; дрожащие руки, инстинктивно дернувшиеся за ним; бледное как призрак лицо, готовое сравниться цветом с его собственным бледным лицом — это все то, из чего состоял мужчина по имени Тони Старк. Это все, на что Питер боялся смотреть. Паркер не сразу понял, что в который раз с кем-то столкнулся, но на этот раз спиной, весь вытянувшись как струна, когда на его плечи явно машинально легли чьи-то тяжелые и крепкие руки. Не дали дальше двинуться с места, не желая терять. — Осторожнее, ребенок, — прозвучал позади него чей-то мужской голос, на обладателя которого подросток почти сразу же, вырвавшись из захвата, посмотрел с такими широкими глазами, что чертов Капитан Америка даже удивленно выгнул бровь. Но, тем не менее, надо отдать ему должное (ха, какая ирония), хотя бы не смотрел на него, как мистер Старк. Потому что, в отличие от до сих пор не отрывающегося от него ни на секунду взгляда мистера Старка, мистер Роджерс вообще его не знал. Ну, или глядел так потому, что у Питера сейчас лицо, как у оленя, пойманного фарами. Как у того, кого стали окружать неизвестные люди, которых подросток видел только по телевизору. Господи, вокруг него, помимо каких-то людей, собрались самые настоящие Мстители. Что происходит? — Тони, все в порядке, слышишь? — когда женщина, в которой он только чудом смог узнать Вирджинию Поттс, оказалась возле все еще бледного миллиардера и положила в поддержке руку на дрожащее плечо, Паркер буквально не поверил своим глазам. — Мы все здесь. Мы все с тобой. Он стоял, прижавшись спиной к стене, с широко распахнутыми глазами смотря то на право, то налево, чтобы каждый раз встречаться взглядом то с безумно знакомыми где-то внутри карими глазами, то с лицами незнакомых людей, Капитана Америка и… Соколиного Глаза? Клинт Бартон, стоявший рядом с символом Америки, смотрел на него с такой грустью и с далеким облегчением, что он, судорожно вздохнув, предпочел перевести взгляд на кого-то другого, в итоге столкнувшись с обладательницей огненнорыжих волос. Черная Вдова, одна из самых крутых супергероев и, судя по слухам, лучшая подруга Соколиного Глаза, в отличие от ее друга, внимательно рассматривала его всего, как будто что-то искала. Еще одни явные признаки схожести с известным миллиардером, которые почему-то никто не замечал? Еще одно «я должна увериться в его безопасности», словно из-за настоящей личности Питер Паркер стал очень-очень ценным? Или же — как же страшно об этом думать — люди в который раз пытаются найти в нем жертву насилия? Боже, почему все сошли с ума? Почему весь мир за один день перевернулся с ног на голову? Ну почему? — Господи… — едва ли не одними губами шептал Железный Человек, от голоса которого вкупе с другими взглядами, направленными точно на него, у него буквально пробегали холодные мурашки. С учетом того, что мужчина говорил его имя едва ли не каждую секунду, часто-часто дышал через нос и отчаянно тянул к нему руки, Питер абсолютно не знал, что ему нужно сделать.  — Питер… Это же ты? Это же правда-правда ты? Ребенок. Пит. Мой сын. «Мэй. Где же ты, Мэй? Я не знаю, что я должен делать, смотря на отчаянные и вместе с тем полные счастья глаза мистера Старка. Я не знаю, что я должен чувствовать к тому, кто видит во мне самого близкого человека и кто, в отличие от меня, все помнит. Я ничего не знаю. Пожалуйста, тетя, помоги». — Мистер Старк, вы уже здесь! — голос мисс Смит, в этот миг ставший самым настоящим спасением, выдернул его из мыслей так резко, что он только вернувшись в реальность понял, что Железного Человека пытались успокоить уже двое — та самая мисс Поттс и темнокожий мужчина, что говорили какие-то успокаивающие слова, которые в общем гуле он не смог правильно разобрать. К сожалению, осознать то, что к нему подошла мисс Романофф и, чуть склонившись и положив руку на его плечо, точно собиралась прямо сейчас что-то сказать, но ее перебил голос другой женщины, ему тоже не удалось в нужный момент. Так бы Питер точно использовал все свои паучьи силы, чтобы любым способом обойти все мешающие препятствия в виде самых сильных героев Земли и добраться до самого главного. — Мистер Старк, послушайте, — на мгновение замялась та, видя состояние мужчины, который только чудом смог ненадолго взять себя в руки, чтобы не только оторвать глаза от своего ребенка, но и посмотреть на стоявшую. — Меня зовут Кэтрин Смит и я представляю Отдел Защиты Детей. Я… — Где? — внезапно для всех глухо, но и одновременно твердо спросил тот стальным голосом, так резко проявив вторую личность Железного Человека, что некоторые даже вздрогнули. Питер и вовсе, кажется, задержал дыхание, сильно зажмурившись, чтобы не видеть этого полного гнева и желания уничтожить взгляда. — Где те, кто чертовы одиннадцать лет держали моего ребенка у себя? Хруст сжавшихся в кулаки рук. Заигравшие от безумной ярости желваки. Потемневшая на несколько оттенков радужка. Готовность уничтожить. — Она не виновата, — Питер сам не понимает, как по собственному желанию отходит от немного закрывающей его женщины, чтобы со всей решительностью и одновременно со страхом, в этот раз не побоявшись, посмотреть прямо в карие омуты, что тут же обратили на него внимание. — Она ни в чем не виновата и ничего не знала. Как только подросток начал произносить эти слова, едва сдерживая готовый сорваться всхлип, абсолютно все вокруг замерли и замолчали. Особенно миллиардер, чей взгляд после его слов Паркер, как бы ни пытался, правильно распознать не мог. Что-то между с «Господи, он так вырос, а я все-все пропустил» и «что ты такое говоришь, она отняла тебя у меня». — В этом еще предстоит разобраться. Прости, Питер, но мы должны проверить все версии, — внезапно проговорила мисс Смит с сожалением через бесконечную минуту молчания, что-то протягивая замершему мужчине, что очень медленно опустил взгляд и заторможено неизвестными силами смог взять протянутое до сих пор неконтролируемо дрожащими руками. Руками, которые все еще хотели прикоснуться к собственной частице себя и вновь-вновь понять, что живой. — Это поддельное свидетельство о рождении Питера, мистер Старк. Как вы видите, очень хорошая фальсификация, что даже не оставалось никаких сомнений в том, что свидетельство настоящее точно так же, как и имена родителей. Питер прекрасно видел даже мутными глазами как миллиардер, нахмурившись, читает каждую написанную строчку, повторяя одними губами с неверием словосочетание «Питер Бенджамин Паркер». Тони Старк сжимает с такой силой несчастный документ, что, кажется, не только он со своим улучшенным слухом слышит противный скрип от бумаги. До сих пор быстрое биение сердца. Тяжелый выдох и пальцы, с особой осторожностью почему-то проследившие слово «Питер». Интересно, а год и месяц его рождения — это тоже одна сплошная ложь? Где тогда вообще настоящий Питер, а где прошлый? — Вы… — судорожно вдохнув, говорит мужчина — подросток физически чувствует, насколько сильно сейчас он хочет порвать на мелкие кусочки эту подделку и от этого так страшно. Собственное сердце начинает еще быстрее биться, пока он пытается на самом деле не паниковать, — вы хотите мне сказать, что мой ребенок жил под чужим именем и в чужой семье, пока я искал его каждую секунду и каждый день? Что он жил буквально под боком, пока никто, пока я ничего об этом не знал? Я даже в голове такую мысль не имел, что мой сын будет, черт его дери, прямо здесь… — Тони, — темнокожий мужчина со всей осторожностью сжимает в ответ напрягшееся плечо, от чего Тони, уже почти ощутивший нехватку дыхания, напоследок глубоко втягивает воздух (этот звук буквально заставил Паркера дернуться и инстинктивно двинуться в сторону, прямо в полуобъятия Наташи). Мистер Старк все-таки не сдерживается и мнет край бумаги. «Хорошо, что это копия» — с нервным смешком проносится в голове. Или нет? В доме в комнате Мэй лежит точно такое же свидетельство. Или, может быть, все же оно фальшивка? Как Питер прямо сейчас, которому, видимо, по рождению принадлежит лишь имя. Но он же Паркер. Он же не Старк! — Хорошо поддельное свидетельство о рождении, говорите? Не смогли распознать фальшивку даже спустя одиннадцать лет? То есть то, как сильно малыш похож на своего отца, тоже не вызывало ни у кого вопросов, верно? Все предпочли игнорировать это, пока я искал Питера на другом конце света, а он был от меня на расстоянии вытянутой руки?! — крик мужчины заставляет Паркера сжаться, машинально приблизившись ближе к теплу женщины, которая только поджала губы позади него. — Хорошо, да, я не смог найти. Не смог. Я потерял надежду, понимаете? Я — все. Судорожный вздох и впервые за долгое время истинная и полная счастья улыбка: — Но теперь он здесь. Теперь мой сын здесь. И я, — скрежетание зубов и сжавшиеся в кулаки руки до побеления в костяшках. — Я желаю прямо здесь и прямо сейчас видеть этих Ричарда и Мэри. То, с какой ненавистью и гневом произнес имена его родителей мистер Старк, наконец вынудило его сделать хоть что-то. — Они умерли, — смотря прямо в глаза, ощущая слезы на щеках, которые текли неконтролируемо точно так же, как и у миллиардера напротив. — Их давно нет в живых. Они погибли, когда мне было шесть лет. Меня воспитывали дядя Бен и тетя Мэй. Они… — Тетя и дядя? У тебя нет тети Мэй и дяди Бена, — нахмурился в ответ тот и сделал шаг к нему, заставив Питера в ужасе отшатнуться и ощутить больно стукнувшее сердце. Кажется, люди позади него начали переговариваться между собой, но Паркеру было на это абсолютно все равно. — Мисс Смит, я хочу увидеть Мэй, — не отрывая глаз от человека перед собой и не моргая, сглотнув, говорит он тоном, не терпящим возражений. — Кто такая Мэй? — не давая открыть рот Кэтрин, спрашивает до этого о чем-то разговаривающий с мистером Роджерсом мистер Бартон, скрестив руки на груди. Питер резко дернул головой и посмотрел нечитаемым взглядом на мужчину, который ждал ответа от женщины. — Она моя тетя. Я же это только что сказал! — едва ли не шипит подросток, до проявления красных полумесяцев на ладонях сжимая кулаки, пока Кэтрин то открывала, то закрывала рот, точно собираясь ответить. — Я хочу прямо сейчас ее увидеть. Она невиновна, как вы не понимаете?! — Она совершенно чужой для тебя человек, ребенок, — в разговор вторгается темнокожий мужчина, кажется, друг Железного Человека по имени Роуди, который до этого точно так же о чем-то говорил с мисс Поттс. Какие все важные, вы посмотрите! Приехали сюда чуть ли не целой толпой ради одного внезапно объявившегося человека, мол, вот, надо защищать и выяснить все-все его прошлое. А его, Питера Паркера, вы спросить случайно не забыли? Вдруг, ну, у него тут вся жизнь нормально так разбилась на осколки, а собственные родители внезапно, оказывается, могли быть похитителями? Ну конечно! Питер же должен прыгнуть в объятия человека, которого он ни капли не помнит в роли отца! Это просто его самый лучший кумир номер один. Это Железный Человек, благодаря которому Человек-Паук не раз восполнялся духом во время особо сложных патрулирований или битв. Это просто тот, кто забыт со временем или чем-то иным. Это просто Тони Старк, которого помнит несмотря ни на что подсознание. Питер резко разворачивается в сторону прозвучавшего голоса, чтобы посмотреть прямо в глаза этого человека своими же мокрыми и красными от слез. — В данный момент это все вы для меня чужие! — едва ли не рычит он, теряя контроль и явно под действием стресса. Ну вот, теперь-то наконец здесь потребуется помощь мисс Смит. Или всех окружающих. Эй, чего вы замерли и смотрите так пристально, словно у него вторая голова прямо на глазах выросла? Это ведь всего лишь Питер, ну вы чего. Которого, между прочим, вы лично не знаете! Мистеру Старку хотя бы позволено, потому что… Да. Потому что. Он не договорит… это. — Питер, пожалуйста, успокойся, — к нему подходит мисс Смит, явно понявшая, что здесь необходима ее помощь, потому что все присутствующие до сих пор не двигались, а сам Железный Человек, разом побелев, ушел куда-то глубоко в свои мысли. — Успокоиться я смогу только тогда, когда увижу Мэй, — не меняя тона голоса, сжимая кулаки, отвечает подросток, судорожно втянув в себя воздух. Мисс Смит поджимает губы и с грустью хмурится. — Скажите мне, где она? — Я не могу, ребенок, — выдыхает та с сожалением и одновременно с уверенностью - эта женщина по имени Мэй Паркер действительно может оказаться совсем не той, за кого себя выдает. — Почему?! — взрывается в миг он, не удержав всхлип. Кэтрин уже готова была ответить, как ее прерывает другой голос: — Кэтрин, не стоит и дальше травмировать ребенка, — все находящиеся почти одновременно разворачиваются и видят недалеко стоящую Марию Хилл, за спиной которой стоял безумно родной и знакомый человек для Питера Паркера. «Мэй» — шепчет с неверием он одними пересохшими губами, с широко распахнутыми глазами рассматривая такую же бледную, как и он, самую дорогую на свете женщину, возле которой по бокам стояли двое мужчин в полицейской форме. Они окружили хрупкую фигуру как преступника. Как того, кто совершил самое страшное преступление и не желает сознаваться в этом. Никто не обращал внимание на ее потрепанный и усталый вид. То, как она едва стояла на ногах и как сильно билось ее сердце. Питер-то все это видел. Человек-Паук-то все это слышал и понимал, как никто другой. Она стояла, сгорбившись, постоянно поджимая губы и то и дело вытирая красные от слез глаза с полопавшимися капиллярами платочком, еще не заметив направленных на нее внимательных взглядов. Точнее, только лишь одного. Самого главного. — Мэй! — кричит Питер и тут же срывается с места прежде, чем его пытаются удержать Мстители, с шоком наблюдавшие, с какой ловкостью и скоростью смог убежать подросток. Вместе с криком Питера Тони резко возвращается в реальность, чтобы как в замедленной съемке наблюдать, как его ребенок пробегает мимо него, слегка касаясь плеча, прямо в сторону той самой Мэй. — Мэй! — вновь кричит Питер, с яростью пытаясь добраться до начавшей тихо плакать тети, что прикрыла рот ладонью, с болью наблюдая за тем, как ее ребенка пытаются сдержать полиция, не давая двинуться дальше. — Пустите меня сейчас же! С этими громкими словами Паркер с помощью сил паука вырывается от рук, игнорируя все возгласы позади и особенно тихое, полное непонимания и боли сказанное мужским голосом «Питер, почему?..». Почему не помнишь своего родного отца? Почему смотришь на Тони Старка со страхом потерять близкого, даже не понимая, что сам мужчина тоже близкий? Почему не видишь того, кто любит тебя больше всех на свете? Ведь это он, Тони, держал крохотную часть себя сразу же в первые часы после рождения, с особой нежностью разглядывая маленькое личико. Мужчина и младенец на руках у того сидели в одиночной палате, казалось, часами, пока первый бесконечно болтал с по-детски смотрящим на него сыном, рассказывая разные-разные истории. — Ты такой крохотный, что я даже боюсь как-то не так держать тебя. Боже, да, я абсолютно не думал, что это будет так сложно, — устало, но, тем не менее, счастливо улыбался тот, выпустив тихий смешок, когда его малыш легонько пнул его в руку. Его личное маленькое солнце по имени Питер Энтони Старк. — Пит, ребенок, ты знал, насколько сильно я полюбил тебя с первого взгляда? Ты себе даже не представляешь! Честно говоря, я тоже пока не очень, но… Твой папа все равно безумно рад, что ты появился на свет. Теперь он будет всегда-всегда рядом с тобой, слышишь, Питер? Это он… Он — биологический отец, потерявший сына и увидевший его снова лишь спустя многие года. А кто же она? — Милый, — только и смогла тихо вымолвить та, с всхлипом притягивая к себе в объятия тут же зарыдавшего Питера, который в ответ уткнулся носом в так привычно и уютно пахнущие сиренью волосы, с облегчением ощущая, как вместе с руками Мэй его будто окружил кокон защиты и тепла. — Все хорошо, Питер. Все хорошо. Мы со всем обязательно справимся. Напомни-ка наш девиз? — Не сдавайся, даже если «удача Паркеров» говорит об обратном, — со слезами и с улыбкой говорит он, прикрывая глаза и на что не обращая внимание, кроме как тепла родного тела рядом с собой. Паучье чутье наконец замолчало. — Ни в коем случае не сдавайся, Питер, потому что ты все равно останешься Паркером, — почти шепчет ему женщина со всей уверенностью, осторожно поглаживая его по спине, в отличие от уткнувшегося в нее подростка, прекрасно видя все направленные на них взгляды. Многие из Мстителей смотрели на эту сцену с непониманием и с осторожностью, в любой момент готовясь предпринять необходимые меры для того, чтобы разлучить их. Как будто Мэй могла причинить боль ее мальчику. Словно Мэй ужасная-ужасная лгунья, что могла использовать своего ребенка, как жертву насилия. Люди из Щ.И.Та, точно также недалеко стоявшие, держали руки на оружии, а Мария Хилл и вовсе странно замерла, с нечитаемым выражением лица рассматривая обнимающихся, пока полицейские, явно растерянные, смотрели на друг друга, посылая невидимые вопросы. Нужно ли приложить еще больше усилий или остаться на месте и ничего не сделать? Неизвестная женщина в строгом костюме и с аккуратным пучком на голове держала в руках что-то похожее на документ о рождении, при виде которого в который раз больно стукнулось сердце об ребра, а руки еще сильнее сжались на другом теле. Вирджиния Поттс то и дело поджимала губы, Джеймс Роудс пытался правильно осознать происходящее, а Наташа Романофф, вздохнув, прикрыла глаза, единственная из всех присутствующих до конца увидев все и уверившись, что все чувства — настоящие. Мэй, сглотнув, наконец осмелилась обратить внимание на самого главного. Карие омуты, так безумно сильно похожие на глаза ее племянника, смотрели… Смотрели. Просто смотрели и смотрели за этой семейной сценой, пока собственное сердце, ранее при виде взрослого сына радостно застучавшее, как будто начало пропускать удар за ударом. Как секунды, что Питер Старк провел в объятиях чужой женщины. Как дрожащие ладони, так и не прикоснувшиеся к живому теплу, а не к пустоте перед собой, когда алкоголь и прошлое затмевали весь разум. Раз-два-три-четыре… Тони сбился где-то на восьмидесяти девяти. Тони сбился. Тони потерялся.

***

Стив не знал, как нужно реагировать на происходящее. Но, наблюдая за тем, с какой силой и чувствами ребенок Тони обнимал неизвестную женщину, которая долгие годы могла специально скрывать Питера, у него почти не оставалось сомнений в том, что они все поступили правильно, когда не выдернули подростка из объятий. Потому что, несмотря ни на что, многие из них не могли не заметить этой искренности. Роджерс и вовсе, увидев что-то шепчущих друг другу сквозь слезы, внезапно вспомнил один из самых дорогих отрезков памяти, где его мама, поглаживая его по спутавшимся волосам, шептала ему нежные и успокаивающие слова, когда он маленький никак не мог заснуть, потому что боялся грозы и темноты. В голове промелькнула безумная мысль, хотя до всего это, направляясь вслед за Железным Человеком на машине и имея на тот момент всю необходимую информацию, мужчина совершенно не сомневался в том, что у кого бы-то все это время ни был ребенок, те или тот все равно являются преступниками. Капитан Америка даже с болью ожидал увидеть худого, побитого и всегда молчавшего мальчика, который никогда не видел света солнца, но все оказалось совсем по-другому. Разве вообще можно представить то, что Питер Энтони Старк каким-то способом будет жить как обычный человек под чужим именем? Разве можно хотя бы на мгновение подумать над тем, что похитители не только не станут держать ребенка где-то другой стороне планеты — если спустя одиннадцать лет он вообще мог быть живым — а буквально оставят его чуть ли не под носом у всех Мстителей, особенно у отца? Осознание пронзило его не сразу. А что, если все это было специально, а не просто допущенная ошибка? Что, если неизвестные преследовали какую-то определенную цель, не только не лишив навсегда отца родного сына, но и могли и вовсе нарочно позволить этой тайне раскрыться? Стив боялся думать, что испытывает все время Тони, видя, как его сын даже не смотрит на него. Ведь все-таки прошло немало времени и в детстве мы запоминаем далеко не все. Даже настолько важное. — Стив, что-то здесь не так, — вдруг рядом с ним произнесла тихо подошедшая к нему Наташа, тем самым вырывая из мыслей. — Ты тоже это заметила? — немного хрипло сказал он, краем глаза смотря за тем, как Мария Хилл о чем-то разговаривала с женщиной и Питером, что в жесте защиты стоял чуть впереди, как будто отгораживая от всех «тетю». — Да, — ответила та, не отрывая глаз от бледного миллиардера, что с поддержкой Пеппер и Роуди пытался сделать хоть несколько шагов в сторону своего ребенка. Сердце тут же неприятно сжалось. — Я, как и ты, уже полностью не уверена, что Мэй Паркер может быть виновна и что-то знать. Все же я очень хорошо могу распознать ложь и здесь я ее не вижу. Но тогда возникает совсем другой вопрос… — … где настоящие похитители и почему именно сейчас они позволили сыну Тони объявиться на свет, — закончил за нее мужчина, поджав губы. Было слишком много вопросов, что оставались без ответа. — А что, если они просто хотели понаблюдать за тем, как страдает Тони, ища ребенка? Им могло доставлять удовольствие видеть своего врага таким сломленным и отчаявшимся. Вы об этом не думали? — вступил в разговор Клинт, до этого, стоя возле стены и опершись на нее, следя за тем, как стали расходиться люди Щ.И.Та. — Но зачем им тогда помещать ребенка в чужую семью? Они могли просто давным-давно от него избавиться и… — судорожно вдохнув, Романофф не договаривает сказанное, представив картинку, где отец спустя годы получает скелет его сына. — Они зачем-то дали Тони снова шанс. Словно… — Тони хочет поговорить с этой Мэй Паркер наедине, — когда к ним подходит Роуди, выглядевший безумно усталым, Стив может лишь посочувствовать, потому что, в отличие от него и всех Мстителей, Воитель знал Питера лично. Роджерс поднимает голову и с удивлением видит, как названная женщина все еще с опасением, но все же разговаривает со Старком, что выглядел так, как будто в любой момент мог упасть в обморок. Женская рука Пеппер, лежавшая в поддержке на плече, и присутствие рядом полностью растерянного сына давали ему силы. — Нам нужно быть рядом с Питером? — спрашивает с пониманием Бартон, на что темнокожий мужчина утвердительно качает головой. — Да, Мэй и Тони оба согласны, чтобы мы побыли с ребенком. Вот только уже скоро будет ночь, так что нам придется поехать в Башню, — выдыхает Роуди, до сих пор видя перед собой момент, где его друг с болью смотрит на сына и сдерживает желание обнять, а сам Питер прячется за плечом женщины. — Хэппи тоже приехал, чтобы помочь нам. — Они не смогли договориться перенести разговор на завтра, верно? — понимающе спрашивает Стив. — Нет, — отвечает тот, глядя куда-то сквозь. — Им просто необходимо поговорить друг с другом прямо сейчас. Как с тем, кто оказался биологическим отцом ее племянника и как с той, кто растил долгие годы ребенка и не знал, что он был похищен.

***