I Found You

***

Клинт внимательно рассматривал записи на голографическом экране, возле которого спиной к нему стоял мужчина и не менее внимательно читал всю информацию по несколько раз. Эти данные были получены не так уж и давно (что и требовалось, потому что получить все они должны были в быстрые сроки), однако уже были прочитаны и досконально проверены не только опытными людьми, но и самим директором Щ.И.Т.а, который прямо сейчас вновь читал найденное. Бартон же, благодаря своему отличному зрению, даже стоя довольно далеко от экрана, мог прекрасно увидеть все, и то, что он увидел, отнюдь его не радовало и не успокаивало, несмотря на то, что информация была не такой уж и ужасной. Точнее говоря, вообще не ужасной — в рекордное время они получили записи ребенка Тони из всех больниц, куда он попадал по какой-либо причине и результаты были… обычными. Мужчина точно не знает, что именно он ожидал, особенно после того, как самолично убедился в невиновности Мэй Паркер, но такие обычные результаты все равно вызывали подозрения. Как настолько легко были подделаны записи о ДНК? Почему после очередного посещения в больницу данные, вбитые в систему, кем-то умело и незаметно корректировались? И все же его коллеги были далеко неглупыми людьми и смогли найти брешь, которую так упорно пытались скрыть неизвестные. К примеру, было выявлено, что при каждой сдаче крови по какой-либо причине (медосмотр, запрос самой школы и прочее), информация на компьютере центральной больницы Квинса постоянно обновлялась. И ладно бы изменения вносили после получения анализов… На самом деле, яркая цифра «тридцать два» в графе «изменения» после одной проверки по запросу школы вызывала не только подозрения по причине того, что была умело скрыта, но и резкое осознание и злость. Клинт, сколько бы времени не пытался думать обо всем этом, все равно не мог прийти к какому-либо выводу. Во-первых, информации для такого особого случая было крайне мало и говорить о чем-либо также было очень рано. А, во-вторых, сколько бы раз едва ли не весь Щ.И.Т. и сам искусственный интеллект Железного Человека не пытались разузнать что-то намного важнее, обе стороны оставались буквально ни с чем. Да, мужчина прекрасно знает, что Пятница начала поиск самая первая, едва получила данные из всех важных источников, однако до сих пор не могла ничего сказать. Это и было самым страшным, ведь ИИ Тони Старка был единственным из ныне существующих и его знания превосходил, разве что, сам создатель. То, что все доктора, которые брали у Питера кровь и проверяли ее, были невиновны, удалось выяснить неожиданно быстро. Честно сказать, где-то глубоко внутри Бартон желал, чтобы кто-нибудь из них оказался причастен к сокрытию настоящей личности Питера Паркера и тогда бы не только появилась очень важная ниточка в деле давно похищенного мальчика, которая смогла бы с большей вероятностью привести их к настоящим похитителям, но и… Но и сам Тони наконец смог бы снять с себя хотя бы ненадолго бесконечно тяжелый груз, что вечно давил на сердце своей отчаянной беспомощностью, когда Железный Человек понимал, что людей, убивших его внутренне и оторвавших от него часть себя, можно найти. Можно увидеть их своими глазами, что часто видели перед собой одинокими вечерами пустой и маленький образ сына. Можно сказать им прямо в лицо все, что носило в себе далеко не железное сердце, долгих одиннадцать лет изнывающее от безумной тоски по самому родному. Можно. Своими же руками. Уничтожить. За все. — Какова сейчас ситуация в СМИ, агент Бартон? — голос Фьюри, что продолжал стоять к нему спиной и делать какие-то заметки на голографическом экране, сразу же выдернул его из мыслей, благодаря чему мужчина моментально выпрямился, хотя и до этого стоял очень ровно. — На всех центральных каналах просочившиеся новости не прекращаются ни на секунду, останавливаясь, разве что, благодаря рекламам. На менее известных каналах ситуация также обстоит не лучше: если на более достоверных источниках информация хотя бы на почти пятьдесят процентов верная, то про них я такое сказать далеко не смогу, сэр, потому что уже один из дикторов утверждал, что сын Тони Старка нашелся спустя долгие годы в крайне тяжелом состоянии и что едва ли не находится в коме. Смею предположить, директор, менее известные журналисты и телепрограммы таким способом всего лишь желают обратить на себя больше внимания, основываясь лишь на слухах от недостоверных источников, — четко ответил Соколиный Глаз, на секунду, не сдержавшись, с силой сжав руки в кулаки, когда как наяву увидел перед собой увиденные не так давно новости, где фальшиво жалостливо вздыхающая дикторша грустным голосом ведала что-то про «состояние мальчика крайне тяжелое, но любящий отец делает все возможное» и особенно «дорогие телезрители, так давайте же вместе поддержим нашего героя и его сына! Пожертвования вы можете сделать по нашему номеру…». — Слухи распространяются гораздо быстрее, чем мы можем блокировать их, — на редкость спокойно произнес темнокожий мужчина, наконец повернувшись лицом к стоящему. Только сейчас Бартон смог заметить крайне усталый вид Ника Фьюри, который, в отличие от самого него и многих других, знал сына своего давнего друга и не раз играл с маленьким ребенком. — Что насчет самой Башни? Клинт незаметно вздохнул, прежде чем ответить: — Сейчас, даже в раннее время суток, вокруг Башни находится по крайней мере около тридцати журналистов и двенадцать фургонов со всем их оборудованием, директор. Однако все же за последние пару часов их количество значительно уменьшилось благодаря охране и нам, Мстителям. Мужчина до сих пор с легким ужасом где-то внутри вспоминает о том, как почти сразу же после приезда Тони и Мэй Паркер как по команде вокруг Башни за очень корткое время собралось множество людей с микрофонами и камерами, с жадностью желавших узнать первыми самые интересные новости, чтобы потом выпустить выпуск для таких же жадных телезрителей, многие из которых далеко не из-за жалости и настоящей обеспокоенности желали всей душой знать о состоянии ребенка их героя. Журналисты и операторы буквально столпились у входа в огромное здание, толкая друг друга с истинной жестокостью и тыча микрофонами в лицо охранникам, как будто те могли что-то знать. В итоге, как только сам Тони узнал обо всем этом — как только Старк, приложив неимоверные усилия, сам смог наконец прекратить объятия с полностью потерянным подростком — то сразу же велел Маркам исправить ситуацию, пока на его лице промелькала тень боли, а тело грозилось упасть от всего навалившегося. Каждый из всех тогда присутствующих, в том числе и сам Клинт, наблюдавший за тем, как миллиардер с трудом стоял на ногах и как Питер, не придя в себя до конца, с надеждой о помощи смотрел на Мэй Паркер, действовали молниеносно. Вот только, к сожалению, он не успел помочь своему другу, так как его вызвали. Соколиный Глаз перед тем, как уйти по срочному вызову директора, смог только мельком заметить, как Старк, улыбаясь сломанной улыбкой, что-то говорил замершему Питеру, что не переставал смотреть на рядом стоявшую Мэй Паркер взглядом, просящим о помощи, и лишь иногда, чего-то боясь, смотрел на самого миллиардера. Смотрел и понятия не имел, что нужно сказать в ответ на объятия, несшие в себе ни с чем непередаваемые чувства счастливого отца. — Есть что-то еще, что я должен знать? — в конце концов, как-то устало спросил директор, потерев переносицу. Клинт прекрасно понимал его, потому что и сам не спал довольно продолжительное время, хотя и умел долго обходиться без сна и отдыха. Но почему же никто не говорит о простом желании просто остановить вот так на миг само время и побыть в тишине, где ничто и никто не будет беспокоить? Несмотря на свою работу, Бартон тоже хочет дольше быть со своей семьей, со своими детьми. Хочет проснуться полностью выспавшимся рядом с женой, чтобы, сонно щурясь, встретить коварно запрыгнувших на их кровать детей, что стали со смехом щекотать ошарашенных родителей. Он прекрасно понимал это самое лучшее и светлое чувство, когда осознаешь, что самые близкие рядом и счастливы. Он прекрасно понимал, насколько дороги моменты, проведенные вместе, и насколько безжалостно время, утекающее как сквозь пальцы. Мужчина, никому не показывая, всегда с болью в глазах после долгой разлуки встречал свою семью, которая без него при каждой встрече становилась взрослее. Клинт готов был признаться, что не любит за это время. А ведь Железный Человек тоже всей душой ненавидел время. Когда считаешь в голове секунды без родного человека, постоянно смотря на экран с одними лишь словами «поиск активирован» давно сухими от слез глазами, каждый раз надеясь, что отсчет с момента похищения наконец прекратится, потому что нашли. Потому что живой. Когда с криком просыпаешься на полу в мастерской, начиная как иступленный шептать «это день? Нет, ночь сто девятая, четыре часа и три минуты девятнадцать секунд», чтобы, в конце концов, с новыми силами взять дрожащими руками деталь от Марка и продолжить недоделанное. Иногда Железный Человек, желая всеми силами хоть ненадолго забыть о самом страшном немного… перебарщивал. За четыре часа сделать семь одинаковых железных костюмов с едва ли разными функциями, чтобы затем, осознав их бесполезность, уничтожить? Просто. Бесконечные дни, недели и месяцы пытаться похоронить не только воспоминания о частице себя, но и ее саму, потому что отчаялся? Нет. Не просто. Не сложно. Это… Невозможно. Клинт очень хорошо понимал Тони, познавшего истинное счастье отцовства и через безумно короткое время потерявшего Питера. Клинт теперь очень хорошо знал и видел, что Тони, вернув своего ребенка живым, боится просто разговаривать с подростком, как будто в любой момент ожидая увидеть совсем другую реальность, где он говорит «я… твой папа, помнишь?» лишь бездушной игрушке в виде маленького медвежонка в руках. Тони на самом деле смотрел на своего сына, не отрываясь, и словно говорил «я так давно тебя не видел. Так давно. Но ты совсем не изменился, Пит, совсем! Такой же ребенок на моих руках, которого я бесконечно люблю, боюсь потерять и который прямо сейчас смотрит на меня так странно. Будто не узнает. Но ведь ты… Ты такой же… живой. Господи, живой!». Клинт понимал и самого Питера, чья жизнь за один день перевернулась вверх дном и чьи глаза постоянно в попытках найти помощь смотрели не так давно после объятий на присутствующих с тихой мольбой «что я должен делать, помогите». Питер на самом деле, не отрываясь, смотрел на своего отца и будто говорил «Я видел вас совсем недавно по телевизору, сэр. Правда недавно! И сейчас вы немного изменились, честно, по телику иногда можно увидеть много неправды! Вы выглядите таким уставшим, в отличие позавчерашней передачи про ваш новый Марк, и смотрите на меня так странно. Будто узнаете. Вы такой… другой. Боже, другой!». И Клинт Бартон клянется, что приложит все свои усилия, чтобы семья Старк наконец могла жить счастливо и спокойно. — Нет, сэр, — лишь говорит он и бросает взгляд на часы. Почти шесть утра. Соколиный Глаз где-то внутри с облегчением выдыхает, когда вспоминает о том, что СМИ все еще не располагает информацией о том, как именно выглядит нашедшийся спустя годы маленький четырехлетний мальчик, ставший подростком.

***

Если бы кто сказал Питеру, что из-за прошедшего дня он элементарно не сможет закрыть глаза, чтобы уснуть, между прочим, в три часа ночи, вместо этого смотря в высокой потолок, то он бы… Поверил. Ну в самом деле, как по-другому себя вести, когда знакомый лишь из-за телевизора кумир не только обнял так, словно обнимает самого близкого, но и постоянно шептал себе под нос «жив», думая, что никто не услышит? Вот ему и вправду было немножко страшно от всего этого, потому что, эй, тебя тут мертвым одиннадцать лет считали, парень, просто очешуеть. Вот если бы мистер Старк из реальности хотя бы на некоторое время стал мистером Старком из телевизора, то было бы совсем другое дело! К примеру, вместо взгляда «я все знаю о тебе» он хотел видеть заинтересованное «я хочу узнать все о тебе» после того, как мужчина заметил бы что-нибудь из его изобретений. Если бы известный Железный Человек вел себя так (или хотя бы попытался), как ведет себя с другими людьми — не с тем, кто нашелся и кто являлся сыном — то Паркер даже бы… и сам постарался изменить свое поведение. Что сказать, подросток действительно выглядел каким-то очень уж нервным с бледным лицом, красными от слез глазами и постоянно дергавшимся. Особенно он не мог сдержать себя, когда миллиардер, до этого нечитаемым взглядом рассматривая собственную дрожащую ладонь, потянул к нему руку и вдруг коснулся его плеча. В этот самый момент замерли и не дышали оба, пока Питер все не испортил и не отскочил от миллиардера как ошпаренный на инстинктах сразу же в сторону Мэй, которая, несмотря на свое состояние, успела ухватить его прежде, чем он бы поздоровался поближе с таким шикарным полом дома самого Железного Человека. Карие глаза напротив после его действий просто надо было видеть. Питер и видел. Питер и очень-очень хотел извиниться. Может быть, списать все на усталость и что-то, похожее на нервный срыв (это не нервный срыв, он почти в порядке). Быть может, неловко пошутить и сказать, что испугался (здесь он не Человек-Паук, алло, Паркер, какие шутки?). А может и вовсе рассказать всю правду… (НЕТ!). Все эти мысли пробежали в голове очень быстро, пока подросток вдруг не осознал, что собственный рот открылся прежде, чем он пришел к конечному выводу: — Простите, я не хотел, — лишь пролепетал он, чувствуя успокаивающие поглаживания знакомой женской ладони и запах сирени. — Я тоже, — также лишь произнес пустым голосом тот. Что именно «я тоже», к сожалению, он так и не понял, да и не хотел… Наверное. Ладно. Хорошо. Да, Питеру было жалко мистера Старка, хотя он вот вообще ни капельки не смог ничего такого вспомнить. Ну и что с того? Сейчас ему было интересно узнать кое-что иное: что будет, если вот, к примеру, прямо сейчас, выбежав из комнаты для гостей, он найдет Тони Старка и скажет что-то вроде: — Я действительно готов попытаться вспомнить хоть что-то. Вместе с вами. Ой, нет, подождите, вы же и так все помните… Или: — Я еще раз прошу прощения за все, мистер Старк. Я действительно не хотел исчезать. Просто… Я не знаю вас, сэр. Как видите, если он и может начать разговор как положено, то закончить как надо вот совсем не факт, что сможет. — Да черт! — не удержавшись, в полной тишине ругнулся Питер, по самую голову укутываясь в одеяло и закрывая уши мягкой пуховой подушкой с цитрусовым запахом порошка, чтобы затем шмыгнуть носом и вновь что-то пробурчать. Прямо как в детстве, когда пытался от чего-то спрятаться. Ага, раньше он боялся темноты, кто ж теперь этого не признает? Кто ж теперь не признает, что все Мстители на самом деле прямо сейчас возле входа в Башню пытаются утихомирить журналистов, думая, что подросток, полностью уставший за весь день, видит уже десятый сон? Ведь не так давно, стоило его героям детства узнать о том, что в здание хотят проникнуть за информацией о сыне Тони Старка (с ума сойти, это о нем! ), как все они за очень быстрое время исчезли из комнаты, напоследок о чем-то поговорив с мистером Старком. Тогда Питер все еще был в прострации и держался в реальности (это ведь она, да?) только благодаря присутствию тети и, как ни странно, обладателю все-таки безумно когда-то знакомых карих глаз, но все равно смог понять, что внутри Башни остались не только он, мистер Старк и Мэй, но и мисс Поттс, Хэппи, и, кажется, мистер Роудс. Которые в итоге вновь куда-то пропали, но не суть… Паркер даже точно не знает, как еще и смог хоть немного расслышать разговор о «ночлеге» между его тетей и миллиардером, который, к его шоку, на слова Мэй «я думаю, что Питеру все же нужно поспать» очень быстро выпалил что-то уж очень странное: — Верно, да, спальня. У Питера есть своя спальня рядом с моей. И… — а затем, резко вздрогнув всем телом и будто не своим голосом: — Я покажу вам комнату для гостей. В итоге и Питер оказался здесь, приведенный едва ли не под ручку тетей Мэй, которая точно так же держалась из последних сил. Пока он шел по огромным коридорам и поднимался по лифту его не переставало пронзать чувство де жа вю. Особенно, если учесть тот факт, что все это время рядом с ним и Мэй шел мистер Старк, что бросал на него нечитаемые взгляды и, судя по его чутью, хотел вновь положить дрожащую руку на его плечо, но что-то его сдерживало. Наверное, ужасающее понимание того, что собственный ребенок при любом прикосновении шугается от родного человека, как от прокаженного. А ведь Железный Человек тоже всеми силами старается. Старается не бояться. Тот самый полный отчаянности и одновременно безумной радости взгляд мистера Старка, когда он показал комнату и когда Мэй, напоследок поцеловав своего племянника в макушку и уйдя в другую комнату (не оставляй, Мэй, пожалуйста), заставлял тело покрываться холодными мурашками, а сердце биться быстро-быстро. — Я… буду здесь. Рядом, хорошо? — очень потерянно произнес мужчина и махнул рукой себе куда-то за спину, а затем неловко рассмеялся, как будто тоже не знал, что нужно делать. — Если что нужно, спрашивай Пятницу. Она обязательно тебе поможет. Да. И, П-питер… Будто споткнувшись на одном лишь имени — самом главном во всей жизни — чтобы слабо-слабо улыбнуться сломанной улыбкой, в которой все же проскальзывало ни с чем не передаваемое счастье и любовь, продолжить: — Только не уходи, прошу тебя. Договорились? — в карих глазах появились непролитые слезы и Паркеру оставалось только смотреть на мужчину широко распахнутыми глазами, как будто его поймали за чем-то постыдным. Питеру оставалось только прикусывать нижнюю губу и слушать в один момент больно стукнувшее сердце после того, как миллиардер после последнего произнесенного слова протянул к нему дрожащую ладонь, сжатую в кулак. Словно мистер Старк всеми силами пытался хоть что-то сделать, чтобы собственный ничего не помнящий сын хотя бы перестал бояться того, что собственный отец снова будет вести себя как родитель. Как тот, кто спустя бесконечность заново обрел самого себя и хотел просто взять и вновь обнять частицу себя, чтобы затем молча заплакать в родную макушку как самый настоящий маленький ребенок от безграничного счастья и одновременно от самых страшных воспоминаний. Никто не понимал, что испытывает Железный Человек при виде своего ребенка, который все еще думает, что однажды проснется и поймет, что все оказалось лишь очень странным сном. Никто не понимал, что миллиардер и сам до безумия и дрожи боится открыть глаза и осознать, что самый лучший день в его жизни был всего лишь самым страшным поступком собственного давно отчаявшегося подсознания. И все же Питер не произнес ни слова, когда долгая тишина стала неловкой для обоих. И все же Питер не протянул в ответ руку, чтобы стукнуть чужой кулак своим, вместо этого с тупой болью в груди и сожалением наблюдая за тем, как мистер Старк медленно опускает руку — в глазах на секунду промелькает безумная тоска — и взъерошивает волосы на затылке, зачем-то странным взглядом осматривая всю комнату. Питер, несмотря ни на что, очень хорошо понимал, что мужчина хотел остаться. Хотел быть рядом со своим таким повзрослевшим ребенком. Хотел шептать вслух удары родного сердца рядом с собой. Хотел знать, что живой. Но не смог. Мистер Старк, напоследок посмотрев на замершего его через плечо, ушел, по пути странно пошатнувшись, как будто ноги совсем перестали его держать и из-за этого врезавшись плечом в проем. Паркер в тот же миг хотел сорваться с места и помочь своему кумиру, но последний быстро взял себя в руки, пару раз моргнул и тяжело выдохнул, явно не слишком удивленный тем, что из-за истощенности перестал контролировать себя. — Что-то меня совсем ноги не держат. Прости меня, ребенок, — слабо засмеялся мужчина и все-таки ушел, пока Питер сдерживал внутри желание в тот же миг последовать за Железным Человеком. А теперь Питер тщетно пытается хоть ненадолго закрыть глаза, ощущая не только иногда назойливо воющее чутье (Человек-Паук, почему ты сегодня никому не помог?), но и ноющий желудок. Идиотский метаболизм! Идиотский день! Идиотское все! Питер, шумно выдохнув, резко сел на кровати, чтобы не глядя схватить на тумбочке свой телефон. Яркий свет сразу же больно резанул по чувствительным глазам, от чего ему пришлось некоторое время потереть слезящиеся глаза, прежде чем внимательно вчитаться в недавно отправленное Недом сообщение: От: лучший-в-мире-бро. Кому: Питер. с ума сойти чувак что случилосЬ??? Паркер, конечно же, ни капельки не обращал внимание на многие ошибки, вместо этого в который раз перечитывая свой ответ, набранный в нервном порыве дрожащими пальцами в полной темноте сразу же после того, как он в прострации упал на мягкую кровать, из-за чего его сообщение тоже не блестало грамотностью: От: Питер. Кому: лучший-в-мире-бро. прости, Нед, у меня были Кое-какие ппроблемы. Лидс не успел что-либо ответить (хотя Питер прекрасно видел мгновенно появившуюся надпись «собеседник пишет сообщение»). От: Питер. Кому: лучший-в-мире-бро. *проблемы. Господи, ЧУВАК, я сейчас и вправду в не самом лучшем состоянии. Я позвоню утром. Жди. В итоге подросток отбросил сотовый в сторону, хотя тот явно надрывался от входящих сообщений и вызовов, чтобы укутаться в одеяло как маленький мальчик в поисках защиты. В глазах после ответа друга еще долго блестели еле сдерживаемые слезы. Хотелось как в детстве прибежать в спальню своей тети и своего дяди и со всхлипами попросить побыть рядом до утра. Пока все монстры под кроватью и в шкафу не исчезнут. Пока тени от луны не перестанут казаться существами из кошмаров. Вот только прямо сейчас спальня Мэй была лишь гостевой и чужой комнатой безумно где-то внутри знакомой Башни. Вот только дядя Бен давно был мертв, а сам он уже перерос то время и сейчас все равно говорить взрослой женщине «можно я посплю с тобой, Мэй? Мне страшно» было не то что стыдно, а невозможно, эй, парень, Человек-Паук ты или кто? Вот только вот прямо сейчас Питер возьмет, плюнет на всех и направится в поисках еды! Потому что подросток не мог не принять во внимание то, что его слабость и невозможность спать вызвана не только произошедшими событиями, но и голодом, ведь дружелюбный сосед должен есть в день гораздо больше, чем положенные три раза. — П-пятница, — почти решительно произнес он, встав с кровати и немного пошатнувшись из-за смены положения. Ох, его голова тоже точно не была в порядке, да и паучье чутье вновь проснулось, хотя опасности рядом не было от слова «совсем». Ладно! Раз все так утверждают, что Башня — это его дом (что он даже в уме себе не представляет), то, значит, Паркер без проблем может передвигаться по ней даже поздно ночью (скоро утро, но не суть) и делать все, что хочет. Как, например, прямо сейчас… — Да, Питер? — тут же откликнулся механический женский голос, в котором не переставали проскальзывать странные нотки грусти, от которых по телу пробегали мурашки. — Ты… — сглотнув вязкую слюну, все еще не привычно смотря на потолок. — Ты не могла бы мне показать, где кухня? Непродолжительное молчание показалось ему удивлением от услышанного. — Конечно, — спустя долгие несколько секунд ответила та и продолжила: — Я уведомлю мистера Старка, что ты не можешь зас… — Нет! — поспешно перебил Паркер, в панике взмахнув в воздухе руками и широко распахнув глаза. — Пожалуйста, не надо! Не надо никого будить, а особенно мистера Старка! П-просто… Просто скажи мне направление и все. Я поем и сразу же засну, честно! Оказавшись в рекордные сроки возле двери, он резко открыл ее, чтобы сразу поморщиться от яркого света и машинально отшатнуться, пряча лицо в ладонях. Что ж, он явно забыл учесть тот факт, что огромная Башня питается от такого же огромного дугового реактора, который позволяет держать свет включенным едва ли не двадцать четыре на семь. Почему-то в голове пролетело далекое воспоминание, где, поздно направляясь на такси рядом с Башней с Беном и Мэй после того, как они посетили друзей Бена, он с восторгом и удивлением через стекло машины смотрел на величественное здание, полное ярких огней и жизни. Даже поздней ночью Башня Тони Старка едва ли не освещала путь автомобилям вместо фонарей — настолько ярким был свет, настолько та дышала жизнью день и ночь. Помнится, тогда он даже с детским интересом спросил у тети, почему в доме Железного Человека всегда горел свет, на что женщина очень грустно улыбнулась и сказала те слова, которые сейчас обрели совсем иной смысл: — Милый, Тони Старк занят очень важным для него делом и буквально постоянно, даже ночью, в работе. А как работать, если Башня будет погружена в полную темноту? А затем его дядя явно натянуто засмеялся, взъерошил огорченному ему неконтролируемые кудряшки (а он-то думал, что его кумир работает над каким-то суперсекретным изобретением!), чтобы начать говорить тогда какие-то взрослые слова, больше предназначенные своей жене: — Этот человек вызывает у меня огромное уважение. Все-таки не просто совмещать работу героя и держать Старк Индастриз на плаву. Семья Старк очень сильна духом и имеет действительно железное сердце. Очень сильна, — странно замерев после того, как в окне машины промелькнула маленькая фигурка мальчика из белого мрамора, мужчина вдруг громко охнул и улыбнулся, обращаясь к задумчиво замершему племяннику: — Ну-с, мой герой, как там дела с математикой? Теперь-то Питер Паркер прекрасно понимал, о ком говорили его самые родные люди. По кому плакали долгие годы вместе с отцом, что на камеру никогда не показывал, как именно ему больно и как сильно сердце кусает безумная тоска. — Босс на самом деле не спит, — внезапно прозвучавший голос ИИ вырывает его из воспоминаний. Питер резко вздрагивает и, вяло моргнув, вдруг осознает, что все это время шел неизвестно куда и сейчас остановился только благодаря Пятнице в конце длинного коридора. — И вообще вряд ли сможет в скором времени, даже если мисс Поттс и мистер Роудс попытаются ему помочь. Зачем? Зачем она ему это говорит? Как будто он, обычный ботаник из Квинса по имени Питер Паркер, в силах это исправить! — Пятница, прошу тебя, скажи, куда мне идти, — лишь выдыхает он как-то беспомощно. В голове пробегает мысль, что можно было разбудить свою тетю (нет, она слишком устала, очнись!), что можно было вместе с ней искать эту проклятую кухню (нет, он не хочет, чтобы она увидела, насколько много он ест, пока она не знает). Что можно было найти мистера Старка и вместе с ним… НЕТ. — Сейчас тебе нужно повернуть направо, Питер. Но я все же крайне рекомендую найти взрослых. С учетом твоего все еще нестабильного состояния, я обязана сказать, что тебе сейчас нужно быть рядом с родным человеком. С ума сойти. Что за бесконечный день? Ограбление, которое он едва ли смог предотвратить в образе обычного подростка. Задержание из-за странной пожилой леди, что явно еще при первой встрече глазами с ним считала его каким-то злодеем. В конце концов, его настоящая фамилия и фальшивая жизнь. — Я в порядке, — говорит он и не верит самому себе, поднимаясь в лифте на другой этаж все же где-то внутри знакомой Башни Старка. Знакомого дома. — Просто… Все не так, понимаешь? Все. Пятница ничего не говорит в ответ, но где-то недалеко за стенами одной комнаты мужчина, сидящий в полной темноте на полу возле детской кроватки, тщетно пытается удержать в руках стакан с водой. На этот раз не алкоголя. На этот раз уверенный, что реальность не являлась самым страшным вымыслом. В этот раз и навсегда — пожалуйста, навсегда — переставший наконец считать года, начиная с конца апреля. Тони знал, что однажды счет оборвется. Но не знал, что будет лить слезы не от безумного горя, а от безграничного счастья.

***

Проходя на ватных ногах мимо очередной двери, прямо у входа в кухню, подросток резко остановился, стоило краем глаза заметить огромное панорамное окно. Подросток даже понятия не имел, что именно его заставило обратить внимание на окно, но все же в голове пробегала необычная мысль наподобие «интересно, насколько красив здесь будет вид сверху?». Хотя, на самом деле, он в образе Человека-Паука уже пару раз бывал на крыше Башни и… — О Боже, — самому себе прошептал Питер и помотал головой из стороны в сторону, чтобы, прикрыв глаза на некоторое время, в неясном порыве прислониться лбом к стеклу, чувствуя успокаивающий холод. Окей, да, с ним явно не все в порядке, раз такие мысли посещают его голову. Что ж, это можно исправить (как подросток очень надеется) долгим сном, вот только для начала все-таки следует хотя бы немного перекусить, а то вой желудка что-то уж совсем стал напоминать громкий вой кита. Имея очень даже отличное зрение, Паркер, после того, как все же открыл глаза, сразу же уставился вниз, несколько секунд тупо рассматривая множество фургонов возле входа у здания, силясь понять, что так много машин делают здесь настолько поздно. Яркий свет от фар и отчего-то еще больше заставили его растеряться вместе с мельтешащими как муравьи людьми. Мистер Старк что, создал какой-то странный конкурс на поиск человека, кто первым попадет в Башню после ее открытия? Осознание пронзило его почти сразу же, отчего он мгновенно отшатнулся как будто обжегся, чтобы так же резко стартануть с места, пока собственное сердце билось как сумасшедшее, а дыхание сбилось. — Я здесь! — неясно кому объявил Питер, собираясь было открыть дверь кухни, как вдруг та прямо перед его носом сама это сделала, видимо, не иначе как с помощью Пятницы. Надо признать, удивился он знатно, но на шок времени не было, так что, действуя почти интуитивно (на самом деле, Пятница ему помогла), подросток пересек почти всю кухню, наконец добравшись до высокого холодильника. Что-то ему подсказывало — небольшой размер комнаты, среднего размера стол и пару стульев — что эта кухня вот уж точно не была единственной в Башне, ведь Мстители явно не смогут уместиться здесь удобно всем составом, но, опять же, размышления он оставил на потом. — Я же могу?.. — внезапно спросил Паркер с растерянностью, в поисках ответа (разрешения) уставившись на высокий потолок, словно его собеседница находилась именно там. — Конечно, Питер, — ответила с готовностью ИИ с очередной странной, как ему показалось, ноткой грусти. Господи, как же все безумно не так. Питер судорожно вздохнул и, успешно игнорируя всю неуверенность и «что ты делаешь, это не твое!», за короткое время взял из огромного и навороченного холодильника что-то, похожее на пасту, и несколько холодных сэндвичей. Если не вся ситуация, он бы точно стоял с открытым ртом долгое время, разглядывая все это чудо двадцать первого века с восхищением. А что бы было, если такой, как он, смог хотя бы мельком увидеть сокровищницу Железного Человека? Просто с ума сойти! Да… Теперь просто невозможно. — Пожалуйста, не спеши, Питер. При такой скорости ты запросто можешь подавиться или после у тебя будет болеть желудок от такого быстрого поглощения пищи, — заботливый голос ИИ заставил его от неожиданности подавиться куском еды и закашляться. Судорожно ища хоть какую-то воду на столе, Питер сквозь слезы и кашель не смог найти на столе ничего, что было бы даже отдаленно похоже на его спасение, так что ему пришлось быстро подняться с места и, только завидев кран, очень быстро оказаться возле него. Поначалу холодная вода попала не в то горло, вынудив его поперхнуться от неожиданности, но все же Питер кое-как смог отрегулировать ее и с облегчением выпив уже теплую воду. Питер тяжело выдохнул, разогнулся и вытер мокрый рот рукой, ощущая бешено колотящееся сердце. Боже, все же стоило просто остаться в комнате попытаться заснуть… Снова выдохнув, подросток, шепча себе что-то под нос, развернулся и тут же резко замер, стоило наткнуться на тихо вошедшего человека. — Ой, — от огромной неожиданности в полной тишине произнес он, замерев как олень, пойманный фарами, и широко распахнув глаза. Кажется, мистер Старк тоже явно не ожидал его здесь увидеть, потому что в его глазах пролетел ни с чем несравнимый ужас, что сменился за долю секунды сначала паникой, а затем пониманием. — Прости, что напугал. Пятница сказала, что ты здесь. Ты… — через казавшееся бесконечностью время прервал тишину мужчина, оглядывая блестящими от слез карими омутами стол, а затем замерев в один миг. На лице сменилось столько эмоций, что Паркер не смог распознать даже не одну из них. — Ты не можешь заснуть? Вид очень истощенного кумира, под глазами которого прямо сейчас из-за побледневшего лица сильно выделялись темные круги и были видны острые скулы, дергал внутри за какие-то невиданные ниточки. Делал больно, когда Питер понимал причину всего этого. Когда понимал, что сам является этой причиной и ничего не может сделать, чтобы что-то исправить. Чтобы что-то изменить, чтобы оно стало другим. — Я-я могу! — совсем как ребенок вдруг всплеснул руками в воздухе он, уже предчувствуя, что знаменитая болтливость в самых сложных ситуациях, когда не знаешь, что еще можно сделать, уже готовится вырваться на свободу, совершенно не обращая внимание на тот факт, что Питер Паркер прямо сейчас без кого-либо говорит с ним, что и сам Питер с другой фамилией и жизнью является им. — Нет, я и вправду могу заснуть, просто сна что-то ни в одном глазу, да и новое место, понимаете. Вы не подумайте, что кровать жесткая или еще чего! Она прекрасная, на самом деле, у меня дома вообще в нее можно провалиться в плохом смысле, а здесь наоборот в хорошем! Да и мне никто не мешает, я просто очень долго привыкаю к чему-то новому, вот и все! Хотя о каком-нибудь новом наборе Лего я такое совершенно сказать не могу… У меня друг просто обожает Лего, если честно, и тоже… Ой, эм, простите!.. Я просто хотел лишь сказать… Глубоко вздохнув и ощутив пересохшее от быстрого разговора горло, Паркер от стыда за совершенное немного покраснел и поднял голову, переставая смотреть на собственные немного потрепанные кеды, купленные Мэй ему на день рождения. Глаза. Карие глаза, горящие безграничным счастьем, ужасающей тоской и бесконечной любовью заставили сердце пропустить удар. — Моя мастерская… — вдруг почти шепотом говорит мистер Старк, пока подросток тщетно пытается открыть рот и сказать что-то нормальное. — А? — с непониманием говорит в ответ он. — Если ты хочешь… — продолжает как будто с неимоверным усилием Железный Человек (Питер видит задрожавшие ладони, дрожь которых мужчина явно хотел скрыть), — Если хочешь, я могу показать тебе мою мастерскую. Мэй рассказала, что ты любишь робототехнику и… Когда мистер Старк внезапно замолкает и трет переносицу все теми же дрожащими пальцами, явно с чем-то борясь, Питер даже не понимает, что открывает рот и что-то произносит: — Д-да, я хочу посмотреть. С вами. Я… я буду очень рад. Питер не видит, как глаза мистера Старка наполняются невиданным облегчением и надеждой. — Я тоже буду, — отвечает тот и слабо-слабо улыбается, когда Питер как маленький и всего боящийся ребенок осторожно подходит ближе. — Тоже буду очень рад. Они не говорят о том, что на улице скоро будет раннее утро и что Питер должен пойти в школу. Они не говорят о том, что оба находятся в истощенном состоянии, что в глазах Тони Старка постоянно темнеет и что Питер Паркер слышит постоянно воющее чутье. Они не говорят ни о чем, что их обоих тревожит: что подросток потерялся и не знает, где реальность; что мужчина молится, чтобы собственное возрождение благодаря вернувшемуся ребенку не стало самым страшным вымыслом. Тони и Питер не говорят. Они просто вместе. Они просто наконец рядом, как отец и сын.

***