Восемь патронов 38 калибра

— Василенок, давай без балета, — как будто просит Ивушкин, но тон дает понять, что это приказ. Кристина в этот момент его почти уважает, — Туз в рукаве у нас должен быть. — Есть, командир, — резво отвечает мехвод, и Ивушкин, получив отмашку от Клауса, пошел по предложенному маршруту. Заехав на эстакаду, замер ненадолго. — Проще, Василенок, проще, — прошипел Ивушкин, увидев на лицах конвоиров удовлетворение. С эстакады танк почти свалился, и то — боком. Медленно развернулся, направляя орудие куда-то в сторону ангаров. После показа в ремонтную пришла Аня. Ивушкин, отвлекшийся от сидевшей на танке команды и от получения похвалы от Кристины, развернулся на звук, и тихо подошел к сетке. Смотрела глазами своими темными, по привычке голову опустив, и пыталась выглядеть смелой. «Так, про минное поле речь не идет, значит, она не за ключом пришла», — подумала про себя Кристина, начиная немного паниковать — как тогда всё завернется? — Я с тобой лучше погибну, чем в плену жить буду. — Не погибнешь, я тебе слово даю, — горячо зашептал Коля, — Тебе нужен пропуск. Подберем тебя на ближайшей остановке, тебе главное выйти из лагеря, хорошо? И, обсудив ещё пару деталей, Аня ушла, посмотрев на Николая с болью и любовью, будто не верила, что у них получится выйти из всего этого ужаса живыми. «Она хорошая», — говорит Коля Кристине, — «Зря ты её так». «Я тебе ничего не навязываю». «Да ладно, а Клаус?» Кристина хихикнула. «О, он уже не Ягер?» Ивушкин не мог не улыбнуться. Забавная она все-таки, хоть и странная. Из-за удачно прошедших испытаний, не иначе, он расчувствовался и спросил: «Что бы ты хотела сделать на свободе?» Кристина тут же отозвалась: «Помыться по-человечески. И шашлык сделать. И порисовать. И, может, на гитаре сыграть. Знаешь, я музыкальную школу закончила. Петь, правда, получается не очень, но, думаю, камнями не закидают. А ты?» «А я… не знаю. Сначала надо отсюда выбраться. Но мясо — хорошая идея. Не пропадем.» «Ты ведь не хочешь бодаться с Клаусом? Вдруг он успеет вас перехватить?» Ивушкин нахмурился. «Придется выманить его. Было бы просто замечательно его отряд перебить, а самого забрать, чтобы свидетелей не оставлять.» «В общем, время на обдумывание у тебя есть, дальше сам.» «То есть идей у тебя нет?» — спросил удивленно Ивушкин. Обычно Кристина могла или бред какой-то выдать, или что-то дельное, но чтобы прямо ничего… Такое бывало часто, но в этот раз Ивушкину отчего-то казалось, что всё не так. «Коля, родной мой, — вдруг перешла на совершенно иной тон Кристина, — Ты мне дашь танк поводить? Под твоим чутким руководством, разумеется!» «Кристина, ты ведь понимаешь, что у нас всё не на жизнь, а на смерть? Что Василенок — профессионал, и отбирать у него хлеб чревато не только для здоровья, но и для жизни. Я ведь командир, а не мехвод!» «Ну, когда из лагеря вырвемся, по автобану будем ведь идти без преследования, им ещё надо успеть тут же нас догнать, а учитывая то, что Клаус на нашей стороне, то мгновенной погони не будет. Ну, Коля, я так тебе буду благодарна!» Николай не устоял. «Посмотрим», — хмуро ответил Коля, но Кристина поняла — эта безотказная схема сработала и в этот раз, не смотря на то, что согласия Николай так и не дал. Времена и декорации меняются, а мужчины всё те же. Разговоров о том, кто чем займется, когда вернется, не было. Выступил с краткой тихой речью перед сном Ивушкин, сказав, что шансов у них более чем достаточно. Про Ягера сказал в самом конце, почти между делом: — Клаус тоже с нами. — Но он же охранник! — возмутился Волчонок, слабо понимающий разницу между званиями и подразделениями. — Я знаю, но ему тут не нравится, — потом посмотрел на мрачную команду и, вздохнув, включил командира, — Это приказ. Неожиданно, но сработало. Легли спать, без разговоров, как до этого. Вряд ли в эту ночь кто-то спал. Потом был полигон, могила менее везучих танкистов и снаряды, а речь Клауса чуть-чуть, но долетала даже сюда. Костер горел так, что танк скрылся совсем. Кристина, пару раз пожаловавшись на грохот, умолкла, поэтому Ивушкин смог вынести танки противника, но ценный снаряд на командный пункт тратить не стал — ещё заденет Ягера. Который куда-то пропал, когда тридцатьчетверка выехала за пределы лагеря. Когда все немного пришли в себя, Василенок проинформировал Ивушкина о том, что топливо конечно, Коля ответил: — Остановимся на ближайшей заправке. Будем надеяться, что нашей крошке всё равно — бензин или дизель. «Коля, давай, пока погони нет? — спросила Кристина, — Заодно переговоры на себя возьму!» Ивушкин вздохнул. — Василенок, пусти порулить. Мехвод глянул на командира так, будто у того не все дома, но остановил танк, с большим трудом вылез из кресла. — Как остановка будет, скажешь. «Смотри мне», — предупредил Ивушкин, а Кристина приняла контроль. В машине с трудом помешались пять человек, их было четверо, и предстояло взять на борт ещё и Аню, и это если они не подхватят где-нибудь Клауса. Проявив чудеса акробатики, Кристина все-таки залезла в кресло, с небольшим ступором попыталась вспомнить, как этой ебаниной управлять, потом разом потянула два рычага, те поддались, хоть и с трудом. Издав совершенно не мужественный писк и услышав в голове подвывание недовольного таким поведением Ивушкина, Кристина выжала педаль, и они тронулись, пусть и резко. Подобрали Аню. В танке стало теснее, но она как-то устроилась, пусть и без излишнего комфорта. Поехали дальше. «Ты рада?» «Да, я счастлива, хоть это и было сложно. Спасибо тебе.» Минут через пять, абсолютно счастливая, она остановилась возле заправки, крикнула мехводу, чтобы тот лез обратно, и вышла через небольшое окошко немного сбоку. Пока Кристина весело щебетала немцу о том, что им надобно, Ивушкин думал о том, насколько его теперь будут считать странным. Выходило, что слишком, и в Союз ему дорога теперь заказана. Ещё в психушку засадят — притом вполне заслуженно. Но, весело было, это да. Несмотря на недоуменный взгляд команды, он вернулся через минуту со шлангом — как оказывается просто договариваться людьми, когда у тебя есть танк, а у них — нет. После этого был город, и пока другие доблестные красноармейцы занимались чем попало, Кристина отправила Колю за консервами и медикаментами — пусть и со скандалом. И за шоколадом, пусть много раздобыть и не успели. Когда ребята начали орать, то получили все по затрещине от командира — достаточно убийственным взглядом тот ещё не обладал. Костер тоже разводить запретил. Кристина надеялась, что это её благотворное влияние, потому что так вероятность их найти ниже, а как развернуться события дальше — тоже загадка. Правда было непонятно, как их тогда Ягер найдет. Ночью тихо, как мышь подкралась Аня, но после взгляда Коли как-то поняла всё разом, и улыбнулась: — У тебя остался кто-то там, да? Невеста? — Нет, только мама, — поделился Ивушкин, — Слушай, я ей написать хочу, передашь, если что? — Сам передашь, — мотнула головой девушка, но увидев, красноречивый взгляд, кивнула, — Ладно, пиши. В неярком свете луны Николай написал несколько строк, потом подумал, дописал ещё немного. Когда закончил, оказалось, Аня уснула, выбрав себе в качестве подушки его плечо. Мягко потряс её, она чуть ли не вскочила. Аня письмо взяла, но читать не стала, завернула, под диктовку записала адрес, а потом запрятала куда-то под кофту. — Слушай, — начала она, а потом, видимо, собравшись с духом, выдала, — Я влюбилась в одного человека, ещё в лагере. «Как будто у меня есть сомнения, кто это может быть», — хмыкнул в голове Ивушкин, но издеваться над девушкой считал ниже собственного достоинства. — Я рад, что ты мой друг, — спокойно отозвался Ивушкин, — Но я не могу ответить на твои чувства так, как ты того хочешь. Я не брошу тебя здесь, как не бросил и в лагере, но до конца дней своих с тобой быть… Прости. Аня кивнула мрачно и тоскливо: — Знаешь, я понимаю. Я не буду угадывать кто это, но ей повезло. Спокойной ночи. Николай смотрел на синее-синее небо, думая о чем-то своем, потом спросил у Кристины: «Ты сможешь себя нарисовать? Блокнот с ручкой я себе достал, только всё времени не было.» Кристина какое-то время не отвечала, но потом Николай позвал ещё раз, и та всё-таки ответила: «Не вопрос, нарисую. Но сейчас неплохо бы поспать. А насчет тебя и Клауса… у меня только один вариант, куда можно валить так, чтобы тебя не пристрелили — Канада или США. И лучше Канада, просто на слово поверь.» «В данный момент, мы на другой стороне земного шара, как планируешь добираться?» «Ну, либо через Европу, потому что где-то должен быть порт, и Американцы сейчас могут вас принять с распростертыми объятиями, если с ними удастся наладить связь. Что сложно, но теоретически возможно. Опять же, я не знаю, где порт и как туда добраться. Но так же Ро… СССР и США разделяет всего четыре километра. Так что у нас два пути. Оба трудные. С одной стороны нацисты, но я знаю немецкий, хоть и не на уровне носителя, но за контуженного сойдешь, и Ягер знает немецкий. Так же ты знаешь русский, а Ягер нет. Так что через СССР будет пробираться сложнее, учитывая то, что влиятельных друзей у тебя не особо. И скорее всего вас отправят обратно на фронт, всех троих. А Ягера на первом же пункте расстреляют. Выбор делайте сами. Одно я знаю точно — по транссибирской магистрали до Владивостока добраться на поезде можно, но как вы там проедете — вопрос открытый. Есть ещё, конечно, Швейцария, но я не представляю, как туда добраться. Англия, в целом, неплохой вариант. Думай, Ивушкин, я с реалиями этого мира знакома значительно слабее.» «И за это спасибо.» «Вообще, я немного умею управлять самолетом. Пусть и не немецким. И кажется, не времен второй мировой. И Ягер вряд ли умеет. Так что захватить какой-нибудь помощнее… Опять же, этой херне топливо нужно.» «Гениальная идея! — загорелся Ивушкин, — С танком ты ведь как-то справилась!» «Ты понимаешь, что если танк глохнет или улетает в канаву, то умереть трудно? А если мы падаем с высоты в семь тысяч метров, и без парашюта, то это стопроцентно!» «Но ты ведь танк никуда не увела! А до этого даже не водила, только за Василенком смотрела!» Кристина хотела ещё раз пройтись по его умственным способностям, но вместо это уточнила: «И ты ведь понимаешь, что про меня Ягеру лучше не рассказывать?» «Думаю, он и сам уже всё понял. Или почти всё. Ты слишком поздно об этом сказала.» Ивушкин натянул посильнее шапку, начав дремать, когда где-то послышался гул двигателя. Он встрепенулся, но ни единого лишнего движения не сделал, лишь пожалел, что танк они ничем не замаскировали — надо было ещё раньше его в озере затопить. Николай осторожно прислушался, стараясь не производить ни звука. Подтянул к себе лежавшее рядом ружье. Чуть позже смог услышать шаги. «Один или два, — напряженно думал он, — Один или два… Один человек.» Когда направление можно было сказать точно — шумели изрядно, хотя явно могли ходить тише, всё вдруг смолкло. «Это может быть только Клаус. Во-первых, очень похоже на его походку, во-вторых, в одиночку ночью в лес никто бы не сунулся.» Упала ветка чуть левее, чем предполагалось. Ивушкин нацелил ружьё туда, и максимально тихо, насколько мог, снял с предохранителя. — Iwuschkin! — раздалось тихо, но совсем рядом и в другой стороне, — Nikolay! — Клаус? — переспросил Николай. — Ja! — ещё немного тише, и из-за дерева вышел Ягер, бесшумно ступая по земле. Ивушкин опустил винтовку и выдохнул с облегчением, подошел к немцу и заглянул в глаза, потом пробежался от макушки до носков форменных сапог взглядом. Цел и невредим. — Wo ist Аnna? — спросил Ягер, предполагая, что без переводчика в этот раз не обойтись. «Диктуй». И Кристина, сначала получая от него мысленный текст, потом говорила его на немецком Клаусу, потом переводила ответ. Это было долго, но что есть. «Нет необходимости. Я немного говорю по-немецки. Не торопись, и не используй сложные слова.» — Es besteht keine Notwendigkeit. Ich spreche ein wenig deutsch Nehmen Sie sich Zeit und verwenden Sie keine zusammengesetzten Wörter. — Du hast es gut versteckt. Gut. Was ist der Plan? «Какой план?» — спросила Кристина, и перевела все идеи собственные и Колины. — Ich bin mit dem Auto angekommen. Es gibt wertvolle Verschlusssachen. Essen für ein paar Tage. Hauptsächlich Konserven. Ich habe ein Erste-Hilfe-Set mitgenommen. Ersatzteilsatz Adjutant Form. — выдал Ягер, а Кристина присвистнула. «Вот кто заботится о путях отхода. У него есть то, что можно предложить странам Антанты, продукты, аптечка и форма адъютанта. Ещё он на машине. Вряд ли он думал про твоих друзей.» «Спроси у него лучше про оружие.» — Eine Waffe? — Mein persönliches. Dazu ein Paar Handgranaten und ein Gewehr. «У него личное, пара ручных гранат и винтовка.» «В любом случае, ждем до утра, отдыхаем, топим танк, и расходимся.» — Jetzt warten wir auf den Morgen, dann ertrinken wir den Panzer im See. Wir unterscheiden uns in entfernte Gruppen. — Nein, so lange zu warten ist gefährlich. Bald wird es in der nächsten Stadt einen Hinterhalt geben. «Опасно столько ждать, в городе будет засада.» Ивушкин задумался ненадолго, потом выдал: «Тогда сейчас я разбужу ребят и попрощаюсь с ними, и через полчаса мы уйдем.» — Gib mir eine halbe Stunde. — Ich warte, — кивнул Ягер, и пристроился на танке, закуривая. «Он ждет. Вперед, Николай». После весомого «по-одъём!» все вскинулись, недоуменно посотрели на Николая. Тот, пока все ещё сонные, быстро раздал приказы, так что пока из танка выносили всё самое полезное и пытались раскидать по небольшим тюкам, Ивушкин разобрался со своими вещами. Оставалось ещё чуть больше пяти минут. Ивушкин всех посадил и спокойно сказал: — Я ухожу с Ягером. Не знаю куда, и искать меня будет проблематично. Я попытаюсь вас найти после того, как война… как мы победим. Его там убьют. А без него мы бы не сбежали. Расходитесь отдельными группами. Спасибо, что были со мной всё это время, и что поверили в меня. Василенок, единственный из всех и самый недовольный, спросил: — Ты чего удумал, а? — Это приказ, — как-то незнакомо и весомо ответил он, — Можешь идти топить танк. Василенок сплюнул, но приказа не ослушался. Когда к нему подошел мрачный мехвод, Ягер спрыгнул с танка, всех этим удивив. Встал поодаль, возле дерева, затушил трубку. Решив, что прощание на этом окончено, Волчонок забрал Аню, а Ионов остался дожидаться Савельевича. Демьян перед этим подошел, хлопнул командира по плечу, не взглянув на немца ни разу, и пошел к Ане, которая только помахала на прощание. Николай кивнул в сторону, откуда пришел Клаус, и они отправились к дороге. За их спинами с плеском и тарахтением мотора в воду погружалась тридцатьчетверка.