«Я люблю вас, учитель!»

      Дома меня ждало удивленное «фьюююю?» изданное мамой, когда она узрела мой прикид (собиралась я, пока родителей не было дома). - Это откуда моя дочь явилась, такая вся красивая? Эй, Саш, глянь на нашу красотку! В клуб, что ли, ходила?- о том, что на свои деньги я куплю вещи, мама знала, но результата пока не видела. - Папа приподнялся на диване, где лежал и играл в телефоне, и более строгим тоном вопросил: - Ого. Где была?       Я понимала, что вопросы будут, но отвечать на них не собиралась. - Просто купила новые вещи, и мы с Полькой ходили их выгулять.       Мама насмешливо бросила: - Ну-ну, расскажи это своей бабушке.       Но больше ничего не добавила. И, похоже, строгим взглядом заткнула папу. Во мне в очередной раз всколыхнулось теплое чувство к маме: своей манерой, пусть жестковатой, она дала понять, что насильно меня «раскалывать» не будут.       Помимо либеральности и некоторой доли пофигизма, мои родители обладают талантом мозговыноса. Если дать им повод, они могут два часа долго и упорно тебе доказывать, почему ты не прав, да так, что в конце ты сам поверишь, что ты ничтожество, хотя прямо так никто не скажет. Одно из самых страшных в этом смысле наказаний – это когда мама «умывает руки», то есть отходит в сторону и позволяет папе выносить нам мозг, вмешиваясь только тогда, когда ей казалось, что папа хватил через край. Но на сей раз она на моей стороне и «беседы за жизнь» удалось избежать.       Правда, чуть позже, когда я уже легла, а Васька спал, мама вошла в нашу спальню (у нас двухкомнатная квартира, если что, и отдельные спальни для детей не предусмотрены) и присела ко мне на кровать. Она склонилась ко мне и очень тихо проговорила: - Дочка, я не против, если ты начнешь курить, понимаю, мы с папой в этом смысле плохой пример, но мне хотелось бы об этом знать. Сегодня это ты курила или нет?       Еще с детства у нас было правило: если я получу двойку и расскажу об этом, или вообще сотворю любую гадость и признаюсь, то меня не накажут. А вот когда пыталась скрывать, могло здорово влететь. Я обернулась и уставилась на нее во все гляделки – ведь я-то считала, что курильщик не почувствует запаха от меня. Ну да, Алексей Викторович курил, мало того, поцеловал меня сразу после выкуренной сигареты, так что от меня и моей одежды могло пахнуть. Так же тихо я смущенно выдала: - Не я, мам. - Понятно… - Мам! - Что, милая? - А девушка влюбится в кого-то старше себя, это очень плохо?       Мама спокойно ответила: - Вовсе нет. В любви вообще нет правильных или неправильных положений. У каждого своя история любви, двух одинаковых нет. - А как понять, настоящая это любовь или так, на время? - Нет никаких критериев, дочка. Это твое сердце должно сказать, когда встретишь своего человека, что это любовь. Только тебе и никому больше можно решить, по-настоящему это все или нет. - Мам. - Ммм? - Я тебя люблю - Я тебя тоже люблю, спи, моя золотая рыбка.

***

      Ночь прошла в розовых мечтах. Свидание вышло настолько прекрасным, что о лучшем и мечтать нельзя. Я засыпала с приятной мыслью о том, что наверняка хоть немного симпатична учителю…       В колледже сегодня у нас истории нет, но так хотелось увидеться, может, он мне что-нибудь скажет, о вчерашнем вечере или, может, захочется еще раз встретиться? Вся во власти фантазий, я открыла дверь в кабинет истории. Он сидел за учительским столом и разбирал работы студентов. - Добрый день, Алексей Викторович!- радостно сказала я. - Сазонова, не надо приходить сюда так часто.- Учитель снял очки и потер пальцами переносицу.- Что на сей раз?       Я растерянно стояла и не знала, что делать. Все мое воодушевление сразу испарилось, такое начало как-то не очень вдохновляло на откровенный разговор. Что, интересно, случилось? Почему он так резко изменился? - Эээ…я…- глубокомысленной фразой это точно не назовешь.- Я просто хотела… про вчера…       Учитель резко повернулся ко мне и твердо сказал: - Вчера я просто выполнил твою просьбу. И ты теперь выполняй условия – никаких хождений за мной по колледжу и стен. Между прочим, ты отсюда через три года уйдешь. А я, если все сложится, продолжу тут трудиться. И репутация моя мне очень важна. - Я вас обременяю, Алексей Викторович?- жалко пропищала я севшим от огорчения голосом. - Да уж, хлопот от тебя немало. Постарайся, пожалуйста, не давать поводов для сплетен, если не трудно, хорошо?       Я захотела сжаться в комок, опустила голову и пролепетала: - Простите, Алексей Викторович, мне жаль, я больше не буду, честно-честно! Даже на километр не подойду!- пятилась я к двери.       Он лишь кивнул и снова занялся своими бумагами.       Выйдя из кабинета, я прислонилась к стене рядом и обхватила себя руками. Что-то сердце как-то ёкает. Собственно, ничего же такого не произошло. Я действительно нарушила правило, он мне это указал. Просто со вчерашнего вечера во мне жила иллюзия, что между нами что-то поменялось, лёд, так сказать, тронулся. Но, видимо, так считала только я…

***

- Нет, в самом деле, неужели я ему нисколько не нравлюсь? Ведь не может же такого быть! Он пригласил меня на свидание, дважды поцеловал и держал за руку в такси. Это что – совсем ничего не значит?- горячо отстаивала я свою позицию.       Спор опять происходил в столовке в обеденный перерыв. Полька не могла не выспросить все, что произошло вчера, и занималась этим все утренние пары. А уж после моего неудачного визита к учителю мне и самой хотелось все обсудить. Так сказать, устроить «разбор полётов». Подружка, как всегда, работала «адвокатом дьявола»: - Возможно, что и не значит! Он взрослый мужик, Ань! Для них физический контакт – это не такое уж прям событие. Да, если честно, и не только для них. Не все же такие недотроги, как ты, готовые от поцелуя в обморок грохнуться!       Я возмущенно возразила: - Я никогда не грохалась в обморок! Но ведь он не ходит на свидания каждый вечер и не целует всех студенток! Значит, я не такая как все! - Ага-ага, еще скажи «единственная»!- Полька презрительно надула губы и постучала пальцем по лбу, выражая свое мнение о моих умственных способностях. - Я вообще не понимаю, ты на чьей стороне? Почему ты не даешь мне порадоваться? - Да потому, балда ты этакая, что ты в облаках витаешь! Ну, глянь ты в зеркало – где ты и где он. Даже если ты ему нравишься, ты ведь простая девчонка, а он человек совершенно точно непростой. И взрослый. Для него все эти знаки внимания мелочь, просто приятный пустячок, а ты уже вся в фантазиях! - Ну и пусть!- я упрямо помотала головой. - Хотя в чем-то ты конечно права,- задумчиво доедая котлету, заявила Полька.- Все-таки он с тобой лично близко пообщался, причем, по собственной инициативе, с чего же вдруг такие перемены? Непонятный дядька, вообще непонятный! - Не скажи,- вступилась я за учителя.- Мы же с ним договорились, и я первая нарушила договор. Ну и пусть я ошиблась, он-то в чем виноват? В конце концов, о поцелуе его попросила я, да и за руку его держала тоже я. Да и поцеловал он меня так, скорее, чмокнул. - Ты сама себе противоречишь! Определись уже, странный, не странный. Не знаю, не знаю…- Полька, нахмурившись, принялась за колу, гоняя соломинку языком от щеки к щеке.- Что-то тут не то, чует моя душа.

***

      Дальнейшее произошло примерно через недели три после этого. Стояла середина ноября, пару дней назад выпал снег, и утро выдалось достаточно холодное. Пар изо рта на улице удостоверял, что зима уже наступает. Все ребята замерзшие, не выспавшиеся, угрюмо разбредались по кабинетам.       С утра у нас была пара по истории, но, подойдя к кабинету, мы обнаружили, что он закрыт. Все стояли и галдели, обсуждая, что же такое стряслось с историком. Я даже слегка занервничала, проверила вайбер и убедилась, что мое традиционное утреннее приветствие Алексей Викторович еще не прочитал. Это было очень странно.       Через минут десять подошел наш куратор, преподавательница педагогики начальных классов Нина Андреевна. Это обычная полненькая тетенька средних лет в типичном для учительницы костюме и с манерой разговора воспитательницы детского сада (что, наверное, даже логично): - Ребята, проходите в мой кабинет, истории сегодня не будет! - А почему,- загалдело голосов десять, в гуле которых потонул и мой вопрос. - Алексей Викторович позвонил, он болен, прийти не сможет. Мы подправим расписание. - А надолго?- это уже я спросила. - Не знаю, вроде бы у него высокая температура и кашель, видимо, грипп. Обычно такое на неделю растягивается. В любом случае, проходите, не стойте тут.       Пары я в этот день отсиживала, как в тумане. Мысли были целиком и полностью рядом с учителем. Как же он там, один? Кто ему лекарств купит? А собака? Но, возможно, кто-нибудь ему помог? Соседи, родственники…. Правда, не слышала, чтобы у него в городе были родственники.       Постепенно в моем мозгу стала выкристаллизовываться мысль. Сначала я отогнала ее, как безумную, но с каждым часом она вновь и вновь возвращалась. В конце концов, мысль обрела конкретные очертания и я решилась.       После занятий, выйдя из колледжа, ребята направились в сторону автобусной остановки, а я задержала Польку и зашептала ей в ухо: - Поль, я не поеду домой. Я в магазин, если что, я официально к тебе пошла, ага? - Чего?!- Полька ошеломленно уставилась на меня. - Ты же слышала! Алексей Викторович болен. А он живет один, кто ему лекарств купит, поможет? Да и собака у него, ее ж выгуливать надо, кто это сделает? В общем, я поеду, принесу ему поесть и предложу с собакой погулять.       Полька покачала головой: - Ты точно психопатка! Он тебя отшил, а ты будешь около него хлопотать?       Я молитвенно сложила ладошки и умоляюще посмотрела на подружку: - Полька! - Горбатого могила исправит,- пожала плечами Полька.- Вали, я подтвержу, что ты у меня, если что. - Ага-ага!- я радостно свернула к пешеходному переходу на другую сторону улицы, чтобы сесть на автобус до дома учителя.

***

      По пути к дому Алексея Викторовича я все продумала. Сначала в аптеку – куплю что-нибудь противовирусное и жаропонижающее, а еще надо купить пить – апельсиновый сок и минералку. И поесть – окорочков куриных, сварю бульон и сварганю супчик. Что еще? Пару картофелин, перец, лук. Быстрее, быстрее!       Вот он, знакомый дом. Алексей Викторович жил в одном из домов нового типа, пятиэтажном, со стенами из красивого желтого кирпича, множеством лоджий и подземной парковкой. Я уже была здесь, когда впервые узнала его адрес в отделе кадров и поехала на смотрины после колледжа. После этого я периодически наведывалась, посмотреть, как он приходит домой, как гуляет с собакой. Подгадать было трудно, потому что после занятий учитель нередко задерживался, а с собакой гулял без особенного расписания, по крайней мере, по вечерам. Я знала, в каком подъезде, на каком этаже находится его квартира, а так же помнила ее номер. В уме я пыталась прикинуть, сколько квартир на лестничной площадке и в каком районе должны быть его окна.       Наконец-то я тут не тайком, а вполне себе официально. Так, а если у него кто-нибудь дома есть? Нет проблем, скажу, что я представитель нашего класса, навещаю препода. Не прикопаются! Меня вело вдохновение.       Набрав код домофона, я надеялась, что это номер квартиры, а не какой-нибудь пароль, иначе придется ждать, пока кто-то откроет дверь. Динь-дон! Динь-дон! Динь-дон! Звонит, значит, угадала, был бы не тот пароль, домофон выдал бы ошибку. Но что-то долго не отвечает. Он в порядке? - Да?- прохрипел динамик.       Ура, ответил! - Учитель, Алексей Викторович, это я, Аня, ваша студентка! Я пришла вас проведать и помочь. Принесла сок и лекарства. А еще я могу выгулять Акселя! - …       Что это было? Вздох? Неужели не откроет?       Пим-пим-пим!       Открыл!!!       На третий этаж его дома я взлетела, как птица. Дверь, тяжелая железная, приоткрыта и я заглянула: - Алексей Викторович?       Вид учителя меня напугал: глаза запавшие, волосы прилипли ко лбу, на скулах ярко-алые пятна жара. У него явно температура! В свете желтой лампы прихожей на фоне стен коридора, отделанных под каменную кладку, он выглядел заключенным из камеры пыток.       Прислонившись к стене коридора и кашляя, учитель хрипло спросил: - Как ты узнала, где я живу? - Ээээ…- признаваться в том, что я лазила в его личное дело в колледже и видела адрес, а потом нередко наблюдала за ним, пока он гулял с собакой – не лучшее время, да? - Ты неподражаема. Не перестаешь меня удивлять. Давай, что ты там принесла? - Подождите. Идите, вам надо лечь. Я сейчас все принесу.       Все это время у ног радостно вилял хвостом лохматый черный Аксель, заинтересованно сунув нос в пакет. Нет уж, хитромордый, это не тебе! - Аксель, место!- тихо сказал учитель. И собака послушно пошла в комнату, где, видимо, и было ее место.       Потом вздохнув и проворчав что-то про себя, Алексей Викторович удалился в комнату. А я быстро скинула ботинки и повесила куртку на вешалку. И тут меня накрыла мысль, что я впервые в доме учителя. Да еще и наедине! Ооох, живот сразу скрутило, сердце забилось, а лицо загорелось.       Так, Аня, соберись, ты здесь не для этого!       Сначала я заглянула в ванну вымыть руки, а потом, не удержавшись, немного прошлась по квартире. Везде все сияло чистотой! Вот это да... После моего дома, где вечно все раскидано и разбросано, обои порваны и разрисованы, а пылесос работает только по выходным и то из-под палки, тут просто стерильно! Определенно, в этом доме совсем другие порядки.       Помимо коридора и ванной, где я уже была, в квартире был еще туалет и две двери в комнаты. Одна в которую ушел учитель, и еще другая. Я тихонько туда заглянула, чувствуя себя незваной гостьей. Это была спальня. Стены оштукатурены белой штукатуркой с такими красивыми разводами       Посреди комнаты, резной спинкой прислоненная к стене, стояла большая кровать под светло-зеленым атласным покрывалом. Какая красивая! В углу шкаф с зеркалами, а большое окно обрамлено светло-серыми шторами. Так, похоже что комната, в которой болеет учитель, это гостиная, а тут спальня.       Ладно, хватит экскурсий, займись делом!       Кухня была выдержана в черно-белых тонах и сверкала хромированными деталями. Достав из пакета все принесенное, я стала обследовать содержимое шкафов в поисках нужной посуды. С ума сойти, даже поднос есть! Вот что значит интеллигентный человек. В комнату я вошла, открыв дверь локтем, в руках у меня был поднос со стаканом воды, стаканом сока, лекарством и градусником. Во всеоружии, в общем, хотя от деньрожденных денег на карте наверняка ничего не осталось. Ну и пусть.       Комната была большая и, наверное, светлая, когда тяжелые светло-желтые шторы не задернуты. На полу ламинат, стены светлые, пара картин абстрактного типа. Стеллажи. . Интересно, это случайно, что в квартире учителя вообще нет бумажных обоев? В кухне, туалете и ванной на стенах кафельная плитка, а в коридоре и обеих комнатах – художественно оштукатуренные стены. В подробностях рассмотреть все я не смогла, потому что все мое внимание было отдано одному.       Алексей Викторович лежал на кожаном диване, шерстяной плед сполз одним углом на пол, очки лежали на столике рядом. Он поминутно покашливал и на скулах горели алые пятна. Плохо дело. Почему же он не лег на кровать, так же удобнее? Уж всяко лучше, чем на диване! Надо попробовать убедить его перелечь. Но сначала…       Я поставила поднос на столик рядом с очками, вставила в стакан с соком соломинку и склонилась над учителем. Потрогала лоб – как кипяток, кошмар. - Алексей Викторович! - Ммм... - Возьмите градусник, вам надо температуру померить. Я принесла лекарство, но стоит посмотреть на температуру. - Не надо...       Эх, ладно, придется действовать наугад. - Так, вот таблетки давайте, надо выпить.       Я вложила ему в рот сразу и противовирусное, и парацетамол поднесла к его лицу соломинку, держа стакан в руке. Судорожно сделав несколько глотков, учитель похоже, пропихнул таблетки в пищевод. Я поправила подушку, подоткнула получше одеяло и потопала на кухню за универсальным охлаждающим. К счастью, предвидя такую необходимость, я захватила кусок марли. Вода с уксусом большое дело! Когда я положила мокрую марлю на лоб учителя, он вздохнул, как будто с облегчением.       И вот сижу я на полу рядом с диваном, а прямо передо мной любимое лицо. Он лежал молча, закрыв глаза, так что я могу позволить себе расслабиться. Да, любимое лицо. Сидеть вот так, когда ему плохо, перекладывать на лбу повязку, чтобы было прохладнее, и голова не болела, давать ему пить в те минуты, когда он совсем тихо об этом просил – да, это мое счастье. Я ничего не попрошу больше, этого счастья уже более чем достаточно для меня.       Через некоторое время Алексей Викторович зашевелился. Сел и, пошатываясь, попытался встать. Бросившись к учителю, я подхватила его, скользнув под мышку и схватив руку. - Алексей Викторович, вы зачем встали? В туалет?       Он молча кивнул.       Я проводила учителя до туалета. Там, надеюсь, он сам справится. Ждать пришлось довольно долго, но вот, наконец, он вышел, и я снова поддерживала его. Однако повела не в гостиную, а в спальню. Он попытался было что-то сказать, но я решительно заявила: - Алексей Викторович, на диване вам неудобно. Пойдемте, я там видела кровать.- Он посмотрел на меня мутными глазами, но ничего не сказал, только кивнул.       В спальне я одной рукой откинула покрывало и осторожно опустила учителя на мягкий матрас. Вообще-то ему не мешало бы переодеться, но это уж будет совсем нагло. Поищу потом его вещи, и положу рядом. Станет лучше - переменит одежду.       Закрыв жалюзи и задернув шелковые шторы, я создала в комнате полумрак. Так, теперь надо принести лекарство и питье, надо захватить и очки. Все это прекрасно поместилось на тумбочку у кровати. Пить Алексей Викторович хотел, но держать стакан ему было трудно – проплеснул на кровать, пришлось опять применить соломинку. С водой удалось дать ему еще таблетку. Затем он откинулся на подушки, и я укутала его мягким как пух одеялом.       Вскоре он задышал ровнее и вроде бы жар начал спадать, по крайней мере, он заснул. Надеюсь, ему помогут эти таблетки. Покупать антибиотики без рецепта врача я не буду.       Я вышла из спальни. Аксель, надо сказать, все это время дисциплинированно лежал себе на полу в углу спальни и, положив морду на лапы, внимательно за мной наблюдал. Когда я вышла, собака задумчиво последовала за мной.       Выйдя в коридор, я обратилась к собаке: - Аксель, ты хочешь гулять?       Псина радостно забила хвостом и целенаправленно к входной двери. Рядом с вешалкой висел на крючке ошейник и поводок. Хм, а войду-выйду я как? Поискав в ящиках прихожей, я нашла связку из двух ключей и брелка. Надеюсь, это оно, а не чьи-то левые ключи. Проверим... так, квартира ими открывается, значит, оно.       Из подъезда Аксель рвался, как гоночный автомобиль.       Вот когда пригодилась моя предусмотрительность с вкусняшками, купленными в зоомагазине рядом с аптекой! И маниакальное стремление соответствовать интересам учителя. За это время я просмотрела все серии передачи Цезаря Милано и старалась устроить идеальный выгул собаки. После туалетных дел мы с ним здорово побегали. Посмотрев на часы, я удивилась, увидев, что уже седьмой час. - Домой, Аксель!       Проникнувшись ко мне теплыми чувствами, полагаю, не в последнюю очередь из-за вкусняшек, собака радостно направилась к подъезду. В квартире я разделась, обтерла псу лапы, которые он изрядно запачкал и повесила прогулочный реквизит на место. Так, по всем канонам, после прогулки собака ест. На кухне нашлось пластиковый ящик с крышкой, в котором обнаружился собачий корм. Не будучи уверенной в том, какая норма питания у Акселя, я решила, что больше лучше чем меньше и щедро сыпанула в огромную миску. После этого поменяла воду. Собака радостно начала хрустеть кормом и громко хлюпать водой, а я решила посмотреть, как там учитель.       В спальне Алексея Викторовича все это время было тихо. Заглянув туда, я убедилась, что он спит. Ну, значит, самое время начать готовить. Куриный бульон доваривался на маленьком огне, это мой метод, поставила варить перед прогулкой. Сварив легкий суп, я налила его в большую пиалу, которую нашла в шкафу и понесла в комнату.       Учитель проснулся – он смотрел на меня удивленными глазами. Нашарив рукой очки на тумбочке, он их надел и вопросил: - Ты что здесь делаешь?       Кажется, ему получше! Мой ответ прозвучал как-то глупо, хотя по существу был чистой правдой: - Суп вам принесла, Алексей Викторович. Поешьте! И вам надо еще лекарство выпить.       Я с опаской подошла с пиалой к кровати, готовая к возмущенной речи. Но, видимо, для возмущения сил у учителя было еще маловато. - Ладно.       Поставив поднос на тумбочку, я взбила подушки, помогла ему усесться. - Сможете сами есть? - …       Действо кормления учителя с ложечки для меня было таким интимным, что лицо мое очень быстро стало краснее, чем у него, а руки дрожали. Съев несколько ложек, он помотал головой. - Хватит, уверены? Тогда выпейте таблетку.       Он выпил целый стакан воды и откинулся на подушки, глядя, как я поправляю одеяло. Взгляд был немного остекленевший, так что мне стала ясна природа его тихого поведения: просто он плохо сознавал, что происходит. - Поспите еще, Алексей Викторович. Завтра вам станет лучше. Первый день простуды всегда тяжелый. Голова болит?       Учитель кивнул. Я сняла его очки, аккуратно положила обратно и вышла за уксусной водой.       Присев рядом на кровати и положив ему на лоб прохладную марлю, я поняла, что уже, наверное, можно уходить. Хотя, а кто утром выгуляет Акселя? Можно, конечно, встать пораньше и прийти сюда... Надо идти домой, время уже позднее. Я встала и тут же замерла: - Не уходи...       Это прозвучало так тихо, что могло мне просто показаться. Показалось или нет?       Решительно выйдя из комнаты на кухню, я набрала Польку: - Привет - Эй, подруга, ты чего себе думаешь, пишу ей сообщения, пишу, а она ноль внимания. Ты чем занята? Ходила к учителю? Что так долго? - Я еще здесь. - Что? Ты на часы вообще смотришь? - Полька, слушай, ему плохо и я не хочу уходить. Поможешь? - ОООООО,- раскатистое «о» Польки врезалось в ухо. - Не ори, дура. Скажу маме, что переночую у тебя и утром мы вместе в колледж поедем. Ок? - Ну ты даешь! Ладно, подруга, куй железо, пока горячо! Что он там, совсем плох? - Типа того. Ну и с собакой надо погулять с утра будет. В общем, спасибо тебе! - Давай-давай, потом отчитаешься за всю проделанную работу! - Тьфу на тебя! - Я тебя тоже люблю, курица!       Так, теперь разговор с мамой. Некоторые сочли бы это сложным, но, к счастью, моя мама молоток. Я даже думаю, что если бы она догадалась, что я не с Полькой, то вряд ли закатила бы скандал. Но проверять не буду.       Как я и думала, мама спокойно отнеслась к моей новости. Повезло! Решив вопрос, я поставила чайник, дождалась, пока он закипит и заварила себе кофе, который нашла в кухонном шкафчике. Если я буду дежурить у постели больного, спать не вариант. Суп в холодильник. Вроде все.       В комнате я включила бра над тумбочкой, поставила себе кофе с печенюшками на вторую тумбочку, стоявшую с другой стороны кровати, снова налила в стаканы Алексею Викторович сок и воду и достала из джинсов смартфон, чтобы выключить звук. Положив смартфон рядом с чашкой кофе, я задумалась, чем заняться.       В конце концов, вспомнив про стеллажи, я пошла в гостиную. В квартире учителя просто обязаны быть книги. Внимательно осмотрев корешки, я поняла, что большинство книг это разные исторические труды. А есть хоть одна, для чтения которой не надо быть доктором наук?       Поясню: хоть я и похвасталась, что много читаю, но чтиво мое по большей части легкое художественное, а вовсе не труды серьезных писателей. Нет, некоторые, скажем так, классические вещи я осилила, однако «История государства Российского» Карамзина для того, чтобы скоротать ночь мне явно не подходит. Поколебавшись, я достала один том, многообещающий с виду. Это, оказалось, были «Приваловские миллионы», ладно, эту ночь компанию мне составит Мамин-Сибиряк. Не фонтан, но лучше, чем ничего. Разумеется, почитать книжку можно было и с телефона, тем более, у меня их там много. Но зарядки у меня с собой не было, а Алексей Викторович был счастливым обладателем айфона, и я точно знала, что его зарядка моему хуавею не подойдет. А без телефона я утром не встану.       Когда я вернулась с книгой, Алексей Викторович ворочался, лежал неспокойно, видимо, к ночи жар снова поднимается. С трудом заставив его выпить таблетку и воды, я снова укутала его одеялом и уселась на свое дежурное место рядом. Аксель, поняв, что дело идет ко сну, со вздохом рухнул на коврик под кроватью и свернулся калачиком. Сев на вторую половину кровати так, чтобы бра светил мне на колени, я снова проверила учителю температуру. Градусник легко входил в разомкнутые губы. Пиип. 38,5. Не сказать, чтобы хорошо, но не 40 и то хорошо, «скорую» вызывать не будем.       Я заметила, что одна рука учителя с моей стороны высовывается из-под одеяла. Замерзнет. Собираясь спрятать руку под одеяло, я взяла его ладонь. Такая теплая, такая большая! Я собиралась аккуратно положить руку под одеяло ближе к телу, и тут он сжал мои пальцы.       Какой там Мамин-Сибиряк! Кофе остывал в чашке, бра освещал мои коленки без книги, а я, забыв обо всем на свете, сидела около любимого учителя, рука в руке. Время шло, а я не замечала. Никогда в жизни я даже не представляла себе, что можно так сильно любить кого-то. Я смотрела дорамы, читала романы и видела, как показывают любовь. Но чтобы вот так часами наслаждаться одним-единственным прикосновением – такого я вовсе не ожидала.       «Не уходи», сжатая ладонь... В эту ночь мне показалось, что в моем чувстве к Алексею Викторовичу появилось что-то новое, чего раньше не было. Увлечение и одержимость, густо замешанные на гормонах, упрямстве и ошеломлении от моего первого в жизни романтического опыта, переплавились во что-то более душевное, более чистое. Я просто сидела и всем сердцем любила его. Вот просто так любила, и все.

***

      Утром я проснулась от того, что все тело затекло. Видимо, я заснула сидя и упала на бок. Моя голова лежала около плеча учителя, ноги согнуты, а наши руки так и остались вместе. С сожалением вынув руку из его ладони, я сначала накрыла ее, а потом сделала попытку встать.       Затекшее тело отозвалось болью, но постепенно, шатаясь, я смогла принять вертикальное положение. Смартфон показал 5.30. Пора.       Я тихонько вышла из комнаты. Принять душ? Неудобно... Обойдусь умыванием. Так, и зубной щетки нет, я же не планировала... В шкафчике над раковиной нашлось несколько новых зубных щеток в упаковке. Придется стащить. Слегка ополоснувшись, я осмотрелась в поисках дезодоранта. На полочке стояла туалетная вода. Я сняла колпачок, и на меня пахнуло знакомым до боли запахом. Его духи! Ну и что, то мужские, пусть он подольше побудет со мной. Чуть-чуть брызнула себе на запястье. Обязательно куплю себе такую, буду время от времени нюхать или душиться.       Аксель повизгивал за дверью ванной. Кажется, этот пёс меня признал, ура! Я выглянула из-за двери и заговорщицки шепнула «Гулять!». Как я и ожидала, собаченция радостно рванула к двери, отчаянно виляя хвостом. Наученная вчерашним опытом, прежде чем выйти, я поставила в коридоре ведро с водой для лап.       На улице было совсем темно и тихо. Мы с Акселем прогулялись по его обычному маршруту (я помню, ага, вот где шпионство пригодилось) и поиграли, затем пошли домой, оба замерзающие. Половина седьмого, успею попить кофе.       Покончив с лапомойством и другими собачьими делами, я поставила чайник и зашла в комнату забрать кружку с так и не выпитым кофе. Алексей Викторович спал спокойно и дышал ровно. Кажется, дело идет на поправку!       Попив кофе и убрав за собой, я хотела было заглянуть в последний раз к учителю, но передумала. С утра больные спят чутко и, если я зайду, могу разбудить. Я нашла у себя в сумке ручку и вырвала листок из тетради:       «Алексей Викторович! Лекарство я оставляю тут, его надо пить трижды в день. В холодильнике осталось немного супа, поешьте, пожалуйста. Акселя я выгуляла вчера вечером и сегодня утром и накормила, все в порядке. Выздоравливайте. Аня Сазонова». Никаких «с любовью», «дорогой» или что-нибудь в этом роде. Мне это больше не нужно. Моя любовь стала самодостаточной – мне хватит того, что люблю я. Мешать ему жить ради своих эгоистических желаний я больше не буду.       Немного постояла в раздумьях, как же закрыть за собой дверь. Были ли те ключи, что я нашла у учителя в ящике в прихожей, запасными или его единственными? Немного неловко, но придется обшарить карманы. К счастью, в кармане пальто нашелся второй комплект ключей. Пройдя на кухню, я сделала приписку к своему посланию: «P.S. Я взяла второй комплект ключей, чтобы выгуливать Акселя и запереть за собой дверь. Верну при первой же возможности. А.». Еще подумала и приписала второй постскриптум: «Зубную щетку новую я тоже у вас взяла, извините. А.».       Выйдя, я закрыла дверь на ключ. Ну, вот и все. Это было очень волнующе, но теперь все кончено. Но я больше не испытывала отчаяния. Я люблю его! Напевая от радости, я направилась навстречу новому дню.