«Я люблю вас, учитель!»

      «Спокойной ночи»       «И тебе спокойной ночи. До завтра»       Каждый день мы на ночь обмениваемся подобными сообщениями, но меня все еще трясет каждый раз, когда я слышу ответный сигнал вайбера. Мысль, что это учитель мне пишет, меня приводит в состояние кипящего чайника. Если честно, все еще не могу в это поверить. Хотя мы вместе уже два месяца, мне никак не привыкнуть, что я его девушка.       Мы не совсем обычная пара. Поскольку он учитель, а я ученица, ради всех и нас тоже мы решили скрывать эти отношения, пока я не окончу колледж. С моей стороны в тайну посвящена только Полька, со стороны Алексея Викторовича точно знают его лучший друг Ромка и сестра Ольга (которая совсем не в восторге), а в курсе ли кто-нибудь еще – не знаю.       Я не остаюсь у него с ночевкой и редко захожу в гости, хотя ключи от квартиры учителя у меня есть. Мы не ходим в кино и на людях редко показываемся. Изредка мы выезжаем куда-нибудь вместе на прогулки подальше от города. Возможно, кому-то такие отношения кажутся ненормальными, но я очень счастлива.       Нет, иногда, конечно, мечты о том, чтобы можно было прогуляться за руки по городу или официально называть себя его девушкой одолевают меня, но каждый раз я говорю себе: «Терпение. Терпение. Все будет, но не сразу».       И вот теперь впервые мы едем на большую прогулку. Еще никогда мы не уезжали вдвоем так далеко. Я даже думаю, эта прогулка вполне тянет на название «путешествие». Мы отправляемся в путешествие!       Опера – это, конечно, страшновато. Каждый раз наши выходы с Алексеем Викторовичем превращаются всвоего рода экзамен. Он как будто повышает планку и пытается понять, какая у меня глубина. Как много я смогу понять, воспринять, усвоить.       С одной стороны, я благодарна за то, что он хочет сделать меня частью своего мира. С другой – не могу не замечать, как ограничен мой собственный жалкий мирок. Смогу ли я стать для него спутницей, за которую не надо краснеть?       Все эти мысли беспокоили меня, но даже все они, вместе взятые, не могли вытеснить из моей груди счастливый жар, который полыхал от радости, что мне предстоит целый день с учителем.

***

      Театр производил впечатление с первого взгляда. Точно, Большой!       Огромные колонны входа. Нет, я видела его на картинках, но вживую это производит совсем другое впечатление. Зал тоже поражал воображение. Настолько красиво, величественно, прямо как-то сразу дух захватывает. Золото, красное. В оркестровой яме (смешное название!) целый взвод музыкантов.       Наши места были на балконе второго этажа, недалеко от сцены. Кресла стояли впереди, и я распахнула глаза от изумления – так это напоминало исторические фильмы о царских временах. Я даже пожалела, что на мне простое черное платье, а не бальный наряд с голыми плечами.       Правда, благодаря стараниям Польки, я щеголяла в маленьких кружевных перчатках без пальцев, в бархатке со сверкающей хрустальной каплей (по счастью, попавшейся нам на глаза и так отлично подошедшей к образу, что перламутровое ожерелье Польки осталось у нее) и с маленькой черной бархатной сумочкой в виде мешочка, расшитого тем же хрусталем (цена меня ужаснула, но Полька была непреклонна). По-моему, я смотрелась вполне уместно. Алексей Викторович не преминул сделать комплимент, как и положено воспитанному человеку. Эхо его "очень красива сегодня" до сих пор отдавалось у меня в ушах.       В голове мелькнуло, что это все поразительно напоминает старый голливудский фильм «Красотка», где ее тоже водили в оперу. Однако тут будут петь на немецком языке и я не в красном!       Погас свет, и раздались аплодисменты. Я не очень поняла, почему, но Алексей Викторович, нагнувшись к моему уху тихо сказал: - В оркестровой яме. Они приветствуют дирижера.       Я посмотрела: музыканты в яме все дружно встали, приветствуя дирижера, потом, когда он махнул им рукой, сели. Как ученики в классе!       Музыканты сыграли несколько торжественных маршеподобных тактов, а затем полилась неземная мелодия. Через несколько минут тяжелый бархатный занавес распахнулся, и перед нами предстала сцена с огромной желтой луной и женским силуэтом на ее фоне.       После этого для меня пропали музыканты, пропал Большой театр и даже то, что рядом сидит любимый мужчина тоже как-то потерялось в океане дивной музыки. Я даже не представляла себе, что такое существует! Нет, фразу Ричарда Гира из «Красотки» о том, что те, кому опера с первого раза не понравилась, смогут научиться ее ценить, но она не станет частью их души – ну или что-то в этом роде - я помнила. Но тут совсем другое!       «Понравилось» - это не та категория. Я как будто попала в параллельную Вселенную. Некоторые мелодии оказались мне знакомы, на слуху, но в опере все это звучало по-другому. Когда окончился первый акт, я буквально не могла выключиться из фантастического мира, созданного Моцартом.       Я поняла, что Алексей Викторович обратился ко мне, когда он тронул меня за плечо.       Я обернулась и увидела его широкую улыбку: - Ну, спрашивать, как тебе, я так понимаю, совершенно излишне. - Это было! Она так пела… Это была царица ночи, да?       Учитель изумленно приподнял бровь: - О! А я и не знал, что ты такая ценительница оперы!       Я засмеялась и возразила: - Нет, просто подготовилась перед поездкой. Это все так волшебно! - Подожди, ты еще не слышала вторую арию. - А что, она еще лучше? - Трудно судить. Но известнее. Думаю, даже ты ее хоть краем уха где-нибудь да слышала.       Ну, а сейчас, хочешь прогуляться? У нас двадцать минут.       Я кивнула, и мы вышли в фойе.

***

Толпа народа поразила меня. - Хочешь в буфет? Может, попить или перекусить! - Нет, этого я точно не хочу. Я хочу услышать вторую часть!       Мы переговаривались вполголоса, я так понимаю, в театре это принято. И тут прямо перед нами как будто из-под земли выросла женщина. - Алекс! Сколько лет, сколько зим!       Поведение учителя резко изменилось. До этого я держала его под руку, тут иначе рядом ходить было просто невозможно, а тут он резко высвободил руку и обхватил ею меня за талию, прижав к себе и немного загородив собой обратившуюся к нему даму. - Елена? Что ты тут делаешь? - Наслаждаюсь оперой, надо полагать, как и ты. Кто это там с тобой?- Она немного обошла учителя и оказалась прямо передо мной.       Я посмотрела на Елену и замерла: такой красавицы в реальности я еще ни разу не видела. Только в кино или на обложках журналов… Высокие скулы, пышные черные волосы, собранные вроде как в небрежный узел на затылке, прямой нос, брови вразлет, пунцовые губы и общее ощущение ослепительной красоты. Цвета ее глаз я не разглядела, потому что их скрывали длинные ресницы и так называемый «смокиайс», только очень интеллигентный. Самое замечательное в ее красоте было то, что она настоящая.       Ничего искусственного, чрезмерного или излишнего. Нет, конечно, она очень ухоженная и вся идеальная, но при этом кажется живой, теплой и почему-то средневековой. Наверно из-за прически и черного вечернего платья, без плеч с очень глубоким вырезом. Если у нее и был сделан макияж, то я этого не поняла. Ее губы и глаза были вполне естественного цвета. Этот четко очерченный рот темно-розового цвета и угольно-черные густые ресницы и брови явно создала природа, а не стилист.       Впервые я поняла, что значит оказаться «не в своей тарелке». Эта девушка в этой обстановке выглядела так органично, что трудно было представить ее по-другому. И Алексей Викторович рядом с ней смотрелся тоже потрясающе. «Предназначенные друг для друга» - мелькнули в голове слова сестры Алексея Викторовича. Неужели…       Учитель вздохнул и развернулся к ней, продолжая удерживать меня за талию: - Аня, познакомься. Это Елена, моя старая знакомая. Елена – это моя девушка, Аня.       Девушка улыбнулась мне: - Мы с Алексом учились вместе в университете. Приятно познакомиться.       У меня вырвалось: - Какая вы красавица….- Я тут же зажала рот рукой, но слово – не воробей.       Девушка снисходительно усмехнулась и обратилась к учителю: - Алекс, ты не боишься? Рядом с такой юной наивностью ты смотришься старше своих лет. Будешь всем говорить, что она твоя девушка, примут за извращенца.       Алексей Васильевич потянул меня в сторону двери на наш балкон: - Мы с ней как-нибудь это переживем. Думаю, тебе уже пора – скоро начало второго акта.       Дивная красавица одарила нас чарующей улыбкой и произнесла: - Надо как-нибудь встретиться.- Элегантно развернувшись, девушка удалилась, шурша своим длинным, в пол, атласным платьем.       Алексей Викторович стоял и смотрел прямо перед собой, глубоко задумавшись. Я почувствовала, что ему не по себе и подумала, что в такой ситуации наверняка ему очень хочется курить. - Вы не хотите сходить покурить, учитель?       Он встрепенулся и улыбнулся мне? - А ты не возражаешь? - Не возражаю. Только отведи меня на место. Я тут потеряюсь! Такая толпа… И как мы влезаем в один зал! - Наверное потому, что он очень большой. Это же, в конце концов, Большой театр!-       Кажется, Алексей Викторович уже в норме, это хорошо.       На своем месте я углубилась в программку, изучая детали оперы. Когда мне стало казаться, что прошло уже не двадцать минут, а целых полчаса, учитель вошел в дверь и присел рядом на свое место. Я собрала свое мужество и тихо сказала: - Учитель, это она, да? Елена Новикова?       Алексей Викторович нахмурился: - Это кто тебе уже наговорил? - Ммм…- Если я скажу, что это его сестра, он, скорее всего, на нее сильно обидится.       И тут погасили свет. - Всё это неважно, Аня. Всё это в прошлом. Наслаждайся.

***

      Первое время у меня не получалось воспользоваться советом учителя. Ничего себе – бывшая. Да это же сплав всего самого прекрасного, что может быть в девушке. Неудивительно, что сестра Алексея Викторовича так ею восхищалась…       Однако постепенно музыка брала своё. А как только раздались первые такты второй арии Царицы ночи, из моей головы всё улетучилось. Я парила за её колоратурами и растекалась с её страстью, вонзалась в небо с копьями её точнейших выверенных «фа» третьей октавы…       В свою защиту скажу, что с тех пор я не раз бывала в опере и слышала многих замечательных певиц и их арии. Но эта навсегда врезалась в моё сердце, как первая любовь.       Не было больше Большого театра, кресел, зрителей, меня. Была огромный фантастический мир, наполненный волшебством от пейзажа и до обитателей.       В полуобморочном состоянии я встретила конец представления. - В твоих глазах отражается рождение Вселенной.- Этот голос смог пробиться через туман фантазий, овладевших моим разумом. - Если бы моя мать ТАК просила меня убить кого-нибудь, я бы это сделала только чтобы её порадовать…       Лицо Алексея Викторовича исказилось, и несколько секунд он мучительно пытался сдержаться, потом не выдержал, хохотнул и тут же снова взял себя в руки. С каменным лицом он быстро сказал: - Пойдем.       Обернувшись на выходе из ложи, я еще раз счастливым взглядом окинула зал и попрощалась с соседями, которых до этого момента не очень и замечала. К моему удивлению, они очень дружелюбно попрощались со мной.       В фойе учитель получил нашу верхнюю одежду и быстро вывел меня из театра. Я не очень понимала причину спешки, все еще во власти оперы. Наконец, когда мы отошли немного, Алексей Викторович остановился и расхохотался от всей души. Его смех звенел, по щекам катились слезы, он держался одной рукой за рекламную тумбу. Как мальчишка.       Моя душа, казалось, так переполненная впечатлениями, что больше в нее уже ничего бы не смогло вместиться, снова содрогнулась. Улыбка невероятно меняла его лицо, это я знала, но смех! Смех превращал его в нового человека ещё раз, мне стало ясно, что эту сторону учителя я не знала до сих пор.       Можно ли любить его еще сильнее? Я бы очень хотела полюбить его в этот вечер еще сильнее! Если бы только это было возможно…       Когда я обрела способность говорить и вернулась в нашу реальность, то обнаружила, что мы уже едем. Учитель вел машину и периодически посматривал на меня с улыбкой. - Ну что, пришла в себя? - Кажется, да… - Ну, слава богу, а то я уже решил, что ты застрянешь в кататоническом ступоре. - В чем-чем? - В своих фантазиях, дурёха.- Учитель, не отрываясь от дороги, потрепал меня по плечу.- Пить, наверное, хочешь? Я тебе предлагал, но ты даже не заметила. И скорее всего, не помнишь. - Хочу…- Горло и впрямь пересохло. Сколько же часов я не пила и не ела?       Попив минеральной воды, я спросила: - Алексей Викторович, а та певица, что так пела – это кто? - Как кто? Ты же подготовилась, сюжет знаешь. - Но я же говорю о певице, а не о роли! - А. Это тоже было в программке, кстати. Чем ты смотрела? Диана Дамрау. Великолепная немецкая оперная певица. Кстати, это её единственное выступление в Москве. Обычно она выступает в лучших оперных театрах Европы. - Это такое волшебство! Я никогда ничего подобного не слышала.       В голосе учителя почему-то слышалось что-то печальное: - У тебя не было такой возможности. К сожалению, многое прекрасное недоступно простым людям. Сначала лишают возможности к нему прикоснуться, а затем заменяют фальшивкой. И вы к ней привыкаете и считаете этих «певцов» талантами и достойными подражания артистами. Увы. Я рад, что ты еще можешь отличить настоящий бриллиант от подделки, даже если тебе для этого нужно подсунуть его под нос.       Мы мчались по ночному шоссе, огни большого города остались позади, я смотрела в окно перед собой и вновь наполнялась этим ни с чем несравнимым ощущением полета.       Впервые я осознала, что имела в виду Ольга, сестра Алексея, сказав, что «любовь это еще не всё». В жизни многих людей есть такие замечательные вещи, стремления, таланты. Стоит ли моя любовь громкого звания великой? Такой, ради которой можно приносить жертвы, стараться изо всех сил и ставить на кон всё?       Полные мыслями, мы молчали, и дорога уносила все дальше и дальше от Москвы. И от той грозы, которая на меня там собиралась. Только я об этом еще не знала…