«Я люблю вас, учитель!»

      Сказочный настрой, в который меня погрузила наша поездка в оперу, сказался даже на учебе. Мои дидактические самодельные игры стали ярче, интереснее, преподавательница была довольна. На волне такого подъема я практически парила. Это такое необычное состояние: не устаешь, не хочется есть-пить, постоянно бурлят мысли и энергия. Наверное, любовь помогала мне найти свою дорогу в жизни.       Думаю, судьба или бог дали мне эту порцию солнечного счастья, перед тьмой. Никогда я не была так счастлива, так довольна жизнью и окружающими меня людьми, как в те дни. А потом наступил конец сказки.       Обычно в сказках все испытания и беды происходят в начале и середине истории, а концу наступает всеобщий «хэппи-энд». Только вот почему тогда в русском языке выражение «конец сказке» приобрело оттенок трагедии? Что происходит в сказке после того, как она кончается?

***

      В тот день я пришла в колледж, как обычно. Март уже кончился, и все ближе маячила летняя сессия и экзамены. Преподаватели стали нас гонять гораздо усерднее, чем в начале года, и все студенты ходили угрюмые. Но в этот день, когда я зашла в аудиторию, на меня вылупился весь состав нашей группы.       От неожиданности я так и замерла в дверях. Это напомнило мне сцену из какого-нибудь фильма. Все сидят, перешептываются, а главная героиня хлопает глазками и ничего не понимает. В полном соответствии с каноном, я хлопала глазками, пока не почувствовала, что меня тянут вон из класса. Это была Полька. Громким шёпотом она мне пыталась втолковать, что что-то не так. - Анька! Беда! Я не знаю, как это случилось, но все плохо!       Сердце замерло. Еще не зная, что именно я услышу, я поняла, что это что-то страшное, по пустякам Полька бы так не паниковала. - Что такое? Почему на меня все пялятся, как будто я голая пришла?       Полька покраснела. При виде этого зрелища мне окончательно стало ясно, что белый песец подкрался незаметно. Полька в принципе не могла краснеть! Только от злости и в исключительных случаях. А тут она и правда была взволнована. - Слушай, я тебе сразу хочу сказать: я тут ни при чем! Нет, конечно, ты бы так и не подумала, но мало ли, червячок сомнения заберется или еще что..       Я не на шутку начала психовать: - Полька, говори толком, я ж с ума сойду от твоих преамбул! - В общем, смотри.       Полька достала свой смартфон и включила пресловутый ютуб. Нет, в фильмах я видела о сфабрикованных видео, подсмотренных секретах, шпионских страстях, но это же кино, боже мой, это же только в кино бывает!       На видео сидела я сама, собственной персоной, глядя в сторону, как будто упрямлюсь, и страстно говорила: «Я люблю Алексея Викторовича. Я его никогда не оставлю. Для меня он очень важный человек!». Затем под какую-то пошлую мелодию с бесконечно повторяющимися «люблю, люблю, люблю» шла нарезка кадров, где мы с учителем то гуляли за руку по аллейке парка, где выгуливаем Акселя (причем, собаки нигде не было видно), то сидим в его машине. Затем было ошеломляющее фото из фоейе Большого Театра, где учитель стоит за моей спиной, обнимает меня за плечи и кому-то что-то говорит. И венцом всего этого была сцена у машины, рядом с моим домом, где учитель целует меня на прощанье.       Всё это сопровождалось мерзкими комментариями, вроде того:       Плюсы романа с учителем (огромный заголовок во весь экран):       Тачка (фото меня у вольво)       Дорогие подарки (фото моей груди с кулоном)       Дорогие развлечения (фото из фойе Большого театра)       Новые ощущения (поцелуй)       Название видео гласило «Мой учитель. Главные уроки». Автора, выложившего видео, звали... само собой, Анна Сазонова. И фото профиля было тоже моё. Полный писец. Катастрофа. Настоящий конец света.       У меня затряслись руки, подбородок, меня саму начало трясти, как будто я только из реки вышла: - Ч-ч-что за хрень?!       Полька согласно кивнула: - Вот-вот, я так и сказала. - Я не регистрировалась на ютубе! У меня там нет профиля! И как бы я сама это снимала?!–У меня началась паника. Как это отразится на учителе? - Сколько просмотров? Кто это видел? Его можно удалить? - Просмотров много,- грустно сказала Полька.- Ссылку разослали вконтакте, какой-то левый акк разместил в группе колледжа и еще отдельно всем участникам группы. - Я должна поговорить с Алексеем Викторовичем! Я..- Телефон в руках ходил ходуном, так что Полька с сочувствием забрала его у меня. - Ань, успокойся. Тебе к нему нельзя. Он у директора. - Что?!       Полька сжала мои плечи и шептала на ухо: - Он сам пошел. Видимо, ему тоже пришла ссылка. А тебе разве нет? - Какая ссылка? Где? - Ну, вконтакте же! А колледжу, насколько я знаю, на почту прислали. Хотя это не точно. Все взбудоражены очень, так что выдумывает каждый что хочет. Сейчас я гляну.       Полька открыла мой контакт на моем телефоне и присвистнула: - Так и есть. Тебе тоже прислали. Ты с утра что, вконтакте не заходила? - Нет... - Ну, вот и не видела.       В этот момент раздался звонок и я вздрогнула. Идти в класс? Сейчас, чтобы все с меня глаз не сводили? - Я не могу, Поль, я правда не могу пойти... - Правильно. Иди вообще домой. Скажу, что ты приболела. Пусть тут все утрясется. Иди!       Полька побежала на лекцию, а я осталась растерянно стоять посреди коридора. Что происходит?! Как такое может быть? Что сейчас делает учитель? Я не могу уйти, не узнав, что происходит. Или, наоборот, я сделаю только хуже?       В конце концов, решила написать в вайбере, что не имею отношения ко всему этому ужасу и понятия не имею, кто монтировал и выкладывал видео. И что буду ждать его звонка, чтобы понять, что делать, а пока ухожу. Решить-то я решила. Только вот действовать была вообще не в состоянии. Стоя на лестнице между вторым и третьим этажом, я замерла в полной прострации. Телефон звякнул и я вздрогнула, он вдруг выпал из моих рук и запрыгал по лестнице вниз. Только не это! Нет!! Я метнулась за ним.       Экран пошел трещинами и задрожал. Набрать что-то было совершенно невозможно. В отчаянии я пыталась протереть стекло, понятия не имею, зачем. Вышла в коридор второго этажа, где было светлее. В этот момент в дальнем конце коридора открылась дверь и кто-то вышел! Боже мой, Нина Андреевна! Ей мне точно до разговора с учителем нельзя попадаться!!!       Да, правильно. Если я сейчас попадусь куратору или директору, то могу ляпнуть что-нибудь, что только ухудшит положение. И учителя уволят... И он уедет. Нет!!! От ужаса я совсем слетела с катушек, промчалась вниз, в холл, пронеслась на всех парах на улицу, так что даже забыла куртку в гардеробе. Причем, обнаружила я это, только когда сидела в автобусе. Ведь проездной в куртке! Пришлось выйти, не дожидаясь, пока меня ссадит кондуктор. Ничего, на мне свитер и джинсы, хорошо, в колледже без сменки, в туфельках по грязи я бы точно далеко не ушла.       Не особо разбирая дорогу, я стремительно неслась по тротуару вдоль широкополосной улицы с активным движением, пока не вышла на мост. Мне трудно было дышать и пришлось остановиться. По мосту с грохотом проносились машины, а внизу текла серая река, вздувшаяся от таяния льдов. В полном отупении я смотрела на воду, совершенно не представляя, чем обернется все это, и неспособная мыслить хоть сколько-нибудь здраво.       «Если о том, что мы встречаемся, узнают раньше времени, будет много плохого»,- вспомнила я слова Алексея Викторовича. А еще вспомнились все прочитанные мною истории о том, что роман учителя и ученицы заканчивается на том месте, где их раскрывают. Но такую мысль я отмела на корню. Нет. Я не могу потерять его!       Как все-таки далеко я зашла… Ведь, если подумать, еще летом я была в ужасе, что он узнал о моих чувствах, и еще совсем недавно была рада, если могу с ним поговорить по телефону. А теперь я в панике при мысли, что он меня больше никогда не обнимет. Нет, не объятия, не нежность, даже не любовные признания – исчезновение этого человека из моей жизни – вот что абсолютно невозможно! Никак! Никогда!       Наверное, начало апреля – недостаточно еще теплое время для того, чтобы разгуливать по улицам в легкой кофте. Поэтому редкие прохожие посматривали на меня с опаской. Возможно, мне казалось. Я не могла думать, слепая животная паника охватила меня целиком и требовала одного – спрятаться. Найти дупло, где можно свернуться калачиком и лежать, лежать, лежать… И трястись от ужаса.       Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мой мозг начал отдавать себе отчет в том, что делало тело. Наверное, когда я замерзла. А может, когда проголодалась. А может, когда поняла, что ноги принесли меня к знакомому дому из желтого кирпича. Что я творю? Без куртки ключей у меня все равно нет… Хотя нет! Они же в сумке должны быть! Я абсолютно точно помню, что ключи спрятала в сумку, в карман на молнии. Какое счастье!!! Он тут.       Дома у учителя мне сразу стало легче. Аксель радостно бил хвостом по косяку «тук-тук-тук». Я гладила его умную черную морду, сев прямо в прихожей, даже не разувшись. Почему все так вышло? Как так получилось? Слезы катились по щекам, нос хлюпал, как протекающий водопроводный кран, а сердце больно билось, отдаваясь где-то в горле.

***

      Входная дверь задела меня, открываясь. Я что, заснула? Я вскочила, потирая затекшую щеку и вытирая слюну. Учитель!       Азиатские глаза Алексея Викторовича гневно сверкали, он схватил меня за руки и рывком поднял: - Что ты здесь делаешь? Ты что о себе думаешь?! Я тебя полдня ищу, на телефон не отвечаешь, твоя Чеботарева ничего не знает, дома тебя нет! Как ты тут оказалась? Почему не брала трубку?       Еще не очень пришедшая в себя ото сна, я тут же начала оправдываться, давясь слезами: - Я…разбила телефон. Он просто выпал из рук. По лестнице… И Нина Алексеевна шла, я должна была скорее уйти… И я забыла про куртку, а там проездной! Мне было не доехать до дома. А ваши ключи в сумке. Я не знала, куда еще мне идти!       Любимые большие руки охватили меня кольцом безопасности и я, наконец, достигла тихой гавани. Учитель гладил меня по голове и уговаривал успокоиться: - Все хорошо, малыш. Не плачь, я все понимаю. Ничего страшного.       Я всхлипывала: - Что хорошо? Ничего не хорошо. Все плохо! Теперь у вас будут проблемы из-за этого дурацкого видео, а ведь вы не сделали ничего плохого!       Учитель осторожно спросил: - Ты не знаешь, кто это сделал?       В ужасе я взглянула ему в лицо: -Вы же не думаете… Вы же не можете думать, что я к этому причастна? Я ничего не делала! Я не знаю, кто его сделал и зачем!       Алексей Викторович прижал мою голову к груди и уговаривал: - Я верю тебе. Конечно, это не ты, не плачь. Все хорошо. - Что мне делать? Я убежала из колледжа, потому что не знала, что отвечать, если меня спросят, так, чтобы вам не повредить.       Учитель повел меня на кухню, поставил чайник на плиту, а потом сел и закурил. - Ты бы лучше о себе подумала. Я-то взрослый человек и справлюсь. А вот тебе вся эта история может здорово попортить кровь. И ты еще за меня волнуешься! - Но ведь вы же.. А что сказала директор?       Алексей Викторович выдохнул дым и задумчиво посмотрел, как его завитки тают в воздухе под потолком. - Мы все обсудили и пришли к приемлемому решению. Тебе тоже придется с ней поговорить, но, думаю, в виду возраста она не будет слишком давить на тебя. По крайней мере, я так думаю.       Сердце похолодело. То есть, как это – не будут давить? Он имеет в виду, что уже решил проблему? И как же? - И что вы будете делать?       Учитель вздохнул. А я приготовилась к худшему. Уж не знаю, почему, но что-то в позе и движениях Алексея Викторовича говорило мне, что то, что он скажет – крайне неприятно, если не вообще плохо. - Аня. Я уйду из колледжа. - Нет!- Я крикнула даже раньше, чем поняла, что он сказал.       Учитель посмотрел на меня успокаивающе: - Анюта, по-другому никак. Оксана Игоревна сказала, что сплетня так или иначе уже распространилась. И единственный путь, доступный ей как педагогу – это поставить в известность твоих родителей и принять меры. Она должна.       Я горячо заговорила: - Алексей Викторович, вам не нужно уходить! Я сама поговорю с родителями, вы же не сделали ничего плохого, они не будут злиться, честное слово!! Вам незачем уходить…?- Конец моей фразы был уже не горячим, а скорее, вопросительным. Возможно, он хочет уйти не только по причине видео?..       Учитель грустно смотрел мне в глаза: - Думаю, даже твои родители вряд ли обрадуются, узнав, что ты их обманывала. Ходила ко мне, говоря, что гуляешь с подругой. А наша поездка в оперу вообще была из ряда вон в этом смысле. И как бы они не доверяли тебе, вряд ли они так же будут доверять мне. Да и я в этой истории себя проявил не с лучшей стороны. Мне не следовало встречаться с тобой, пока ты еще моя студентка. Это было неправильно.       Слезы не давали мне рассмотреть лицо Алексея Викторовича. То, что он говорил, не укладывалось в голове. Он… жалеет? Что начал со мной встречаться. - А еще тебе больше нельзя сюда приходить. Это будет выглядеть, в свете последних событий, еще хуже, чем раньше. Положи ключи в ящик, пожалуйста. Прости, что так все вышло. Я повел себя эгоистично, и вот результат – пострадала ты.       Слова учителя проскальзывали мимо сознания, потому что меня мучил изнутри страшный вопрос, который, наконец, вырвался: - Алексей Викторович… А вы уедете в Москву?       Учитель вздохнул. - Пока сложно сказать. Мне определенно придется туда поехать. Но ты, думаю, имеешь в виду, не собираюсь ли я там остаться? - Да. - Я еще не знаю, как вся эта история отзовется на мне здесь. Если в университете появятся проблемы, то, пожалуй, выбора особого не будет.       Черный колодец ужаса открылся прямо перед ногами и так резко, что не упасть туда не было никакой возможности. Я летела в темноту, отчаянно цепляясь за шанс выбраться: - А если здесь все наладится?       Учитель присел перед моим стулом и взял меня за руки: - Аня, я не хочу, чтобы тебе было плохо. Ты в этой ситуации – невинная жертва и не должна страдать. Поэтому я сделаю все, что нужно, чтобы защитить тебя, не сомневайся. Алексей Викторович налил мне чай, проследил, чтобы я выпила, и все это время пытался говорить о посторонних вещах. Его голос доносился откуда-то издалека, и я плохо сознавала, что именно он рассказывает. В голове стояла во весь рост, страшная и голая мысль – «он уедет!». Конечно, в Москве больше возможностей, чем у нас. С какой стати талантливому человеку тратить себя на глупых студентов колледжа? Он может преподавать в лучшем учебном заведении страны. Так что все правильно.       Защитить меня? Как? Что учитель под этим подразумевает?       Я старалась не подавать виду, в каком ужасе нахожусь. Когда учитель сказал, что вызовет мне такси, я каким-то образом поняла подтекст этой фразы, «на моей машине я тебя возить тоже больше не буду». Он посадил меня в такси, и не отрываясь смотрел вслед, пока я, так же не отрываясь смотрела в заднее стекло.       Домой я притащилась, как лунатик, не сознавая, куда и как я иду, пока не оказалась перед знакомой дверью. Сейчас придется встретиться с родителями. Вздохнув, я вставила ключ в замок и повернула.

***

      Дома пахло чем-то жареным и вкусным, везде горел свет. На звук открывающейся двери выглянула из кухни мама и ласково улыбнулась: - Проходи, дочка, ужин готов.       Еще не знают, что ли? Я в недоумении постояла в прихожей, тупо вглядываясь в одежду и не понимая, что не так. Наконец, дошло: моя куртка висела на своем крючке. А от учителя я пришла только в своем джемпере и теплом шарфе, который он заставил меня намотать на шею.       Полька принесла куртку? Как же она это объяснила? Выходит, родители знают?       Мама позвала из кухни: - Аня, сколько тебе накладывать, ты очень голодная? - Я…- Голос абсолютно не желал слушаться, но, сглотнув и, прокашлявшись, я повторила попытку.- Я не хочу есть!       Мама вышла в коридор и крикнула в комнату: - Васька, марш к себе. Будешь подслушивать – по жопе надаю, не посмотрю, что большой парень.       Из большой комнаты вышел хмурый и крайне недовольный брат и, зыркнув на меня, удалился в нашу спальню. - Аня, проходи, нам надо поговорить.       Ну всё, так я и знала. Они видели. Где-то на уровне солнечного сплетения залег комок ужаса, но мысль об учителе придала мне силы. Я не могу бежать и спрятаться, как бы ни хотела. Придется все это выдержать. Зайдя в комнату, я обнаружила, что отца нет дома. Мама решила поговорить без него, понятно. Сев на стул со сцепленными руками, я приготовилась к худшему. - Аня,- мама говорила очень серьезно.- Мы с папой сегодня получили странное видео, думаю, ты знаешь, о чем я говорю?       Я молча кивнула. Никакие силы сейчас не смогли бы заставить меня посмотреть ей в глаза. - Папа ушел на смену, и я решила поговорить с тобой сама. Я уже знаю, что мужчина на видео – твой учитель. Вы встречаетесь?       Я снова кивнула. - И как давно? - Д-два месяца… с половиной...       Решив, что тут требуются пояснения, я, собрав все мужество, подняла голову и заявила: - Мы не делали ничего плохого! Я в него влюбилась с первого же дня занятий. Но он не отвечал на мои чувства, мы начали встречаться только в Новый год в этом году! И мы просто проводили время вместе, и то редко! Он говорил, надо подождать, пока я вырасту!- Мой голос срывался, я сидела вся красная, руки дрожали – в общем, жалкое зрелище. - Кто сделал это видео? И зачем?       Неожиданность этого вопроса выбила меня из колеи. Как ни странно, после первого шока, когда Полинка показала мне эту пакость, я ни разу не задумалась о человеке, который смонтировал видео и выложил его в сеть. Тем более – о его мотивах. - Я не знаю…       Мама вздохнула и начала говорить, как с маленьким ребенком: - Аня, это видео хорошо сделано. Мы говорили с дядей Марком, он его просмотрел и сказал, фотографии хорошего качества, несмотря на то, что сделаны с большого расстояния и в полутьме, очень четкие и сделаны грамотно. Тем более, смонтировано видео. Конечно, подростки сейчас умные и сделать это мог в принципе какой-нибудь студент. Но ты должна хорошо подумать: кому это надо? Сейчас это важно. Мы не знаем, что нам предпринять. Если это видео не удалят, если оно и дальше будет гулять по сети и привлекать внимание к тому факту, что ты встречаешься с человеком намного старше тебя, еще и преподавателем… - Мама! - Дочка, я не осуждаю тебя. Судя по фото, молодой человек очень-очень. Но его мотивы мне понять сложнее. Ты ведь еще маленькая и не сказать, чтоб очень умная… - Мама, все не так, он вообще не обращал на меня внимания! Это я все начала! И мы ничего плохого не делали, это правда!       Мама улыбнулась: - Во-первых, доча, не ори. Я еще вполне прилично слышу. Во-вторых, то, что у тебя не было с ним секса, на что ты так явно намекаешь, еще не значит, что все, что вы делали – хорошо. Понятно?       Нет, я, в принципе, обсуждала с мамой вопросы секса и знаю, что она в этих вопросах очень открыта, но вот так прямо в лицо ляпнуть!... Тем не менее: - А что именно плохого? Я люблю его, он любит меня, мы просто гуляем иногда, общаемся. Что в этом плохого?       Мама сидела на диване, прямо напортив моего стула, и сейчас слегка склонилась ко мне: - Вранье. - Что?! - Плохо то, дочка, что ты нам врала. Мы с папой всегда старались тебя понять, не так ли? Разве мы когда-нибудь диктовали тебе, как себя вести или с кем дружить? Почему же ты позволила себе такие отношения втайне? Вы встречаетесь, гуляете, так? Судя по некоторым фото, вы даже в театр или на какое-то подобное мероприятие вместе ходили, верно? - Д-да...- Мамин голос приобрел металлическое звучание, всегда бившее меня по ушам. Прав был Алексей Викторович, мама злится. Неудивительно. Она всегда отличалась вспыльчивостью, а уж если ловила нас на лжи, скандал обеспечен. - И ты меня обманывала, говоря, что идешь куда-нибудь с Полиной или еще что-то в этом духе? - Мама, я не собиралась... - Я тебе говорила, что твоя ложь в конечном счете повредит тебе самой. До тех пор, пока вы не начали встречаться, пока это было только твоей личной фантазией, это было твое личное дело. Но с того момента, как ты начала не одобряемые обществом отношения, ты перевела весь вопрос в общественную плоскость. И теперь – чего, как ты думаешь, от нас будут ждать? - Чего? - Принятия мер. - Каких мер? - Мер, которые не допустят подобных ситуаций в будущем. - Ты о чем, мама? - Так, шутки в сторону, теперь слушай мои условия. Я уже говорила и с руководством колледжа, и с твоим возлюбленным. - С учителем? Как?! Когда?!!- Неужели, пока он меня искал, он даже родителям звонил... - Именно. Если бы ты рассказала мне обо всем раньше, я смогла бы что-то придумать, как-то предупредить такую ситуацию. Но теперь у нас, собственно, не особенно много вариантов. - Что ты имеешь в виду?       И вот он, мой приговор: - Я имею в виду, что для того, чтобы ты продолжила учиться в колледже, необходимо соблюсти несколько условий. Первое – твой учитель уволится. - Нет!!! – Это какой-то страшный сон, пролезающий из моих фантазий и упорно не желающий оставаться в мире ночных кошмаров. Конечно, Алексей Викторович это уже сказал, но когда об увольнении заговорила мама, оно стало каким-то очень реальным. Жутко реальным. - Это единственная для него возможность избежать огласки. Второе. Вы не будете общаться. Переписываться, созваниваться, встречаться, как минимум, до тех пор, пока тебе не исполнится восемнадцать.       Восемь месяцев не общаться? Тут уж мое состояние лучше всего описало бы слово «обалдела»: - Я не буду этого делать! Вы с ума сошли?! - Я ничего другого от тебя и не ждала. Но, к счастью, твой Алексей, как там его, вполне разумный человек. Он на это условие согласился. - Нет! Я в это не верю! Ты врешь!- Вскочив со стула, я орала уже за гранью разума и логики, просто потому, что океан ужаса разлился так широко, что берегов было не видно. Он бы мне сказал, ведь так? - Аня! Возьми себя в руки! Ты считала себя очень взрослой, когда начала встречаться с учителем на двенадцать лет старше тебя? Так чего теперь ведешь себя, как сопливая девчонка? Может, еще ножкой топнешь? Думаешь, весь мир только и делает, что пытается помешать тебе любить? Сядь и слушай до конца. - Ваши отношения бросают тень на тебя, на него и на колледж. Выйти из такой ситуации с достоинством не просто. И не сломав вам обоим жизнь. Ты должна окончить колледж. Получить специальность. А затем уже думать о том, что делать со своей личной жизнью. - Да катитесь вы к черту со своим грёбаным колледжем! Что все заладили одно и то же «ты должна окончить колледж», «надо получить специальность», как будто свет клином сошелся. Вообще никуда ходить не буду! Я не могу без него жить, понимаешь!- Вскочив со стула, меня трясло от ярости. Я столько времени старалась приблизиться к нему и что? Чего ради тогда было терпеть, вести себя как паинька, стараться учиться, как он говорил? Чтобы вот так вот все кончилось?       Мама тоже встала, схватила меня за плечи и встряхнула. - Приди в себя, Аня, это необходимо! Что ты хочешь сейчас? Бросить колледж? Выйти замуж? И кем стать? Приживалкой при муже? - Ничем не плохо быть женой! - Женой-то быть неплохо, вот только я не слышала, чтобы он хотел на тебе жениться. - Мама! - Когда тебе исполнится восемнадцать, вы сможете общаться по телефону или по сети. Если он уже не твой учитель, а ты совершеннолетняя, никто не может запретить вам общаться. - Нам и сейчас никто не запретит! Будете заставлять – я уйду из дома! - Интересно, куда? К нему? Думаешь, он тебя примет? Позволит бросить колледж, жить с ним и наслаждаться супружеской жизнью? Тебе семнадцать, не забыла? - Но...- Разумеется, не позволит. Но ведь это не может быть правдой, все это никак не может на самом деле происходить. Пожалуйста, милостивый боженька, когда я уже проснусь? - Я уже сказала, мы поговорили с твоим учителем. Он уволится из колледжа, и какое-то время вы будете держаться на расстоянии. До твоего восемнадцатилетия не так долго, чтобы из-за этого с ума сходить. Он обещал мне, что ты будешь учиться дальше. Если ты не можешь подождать несколько месяцев и довести до конца начатое дело, чего тогда стоит твоя великая любовь?       Мне было физически больно, грудь давила страшная тяжесть, я начисто перестала понимать, что происходит. Мама еще что-то говорила, объясняла, обняла, прижала к себе и гладила по голове, но я уже ничего не слышала. Она помогла мне лечь, и я, наконец, смогла сделать то, что хотелось весь день: зарылась в одеяло с головой и забылась.