«Я люблю вас, учитель!»

      Так плохо мне еще никогда не было. Ночь я провела, балансируя на грани сна и бодрствования, не осознавая, когда я мучаюсь во сне, а когда наяву. Утро, хоть и не принесло облегчения, дало возможность встать, пойти в душ, сделать хоть что-то. Я автоматически собиралась в колледж, старясь не думать о том, как я там появлюсь.       Это только в романах и сериалах девушкам, которых постиг удар судьбы, дают возможность поболеть, решают их проблемы, избавляют от всего неприятного. В нашей реальности ты все равно встаешь и идешь делать дело, потому что всему миру наплевать на бардак в твоей голове. - Аня, Вася, завтрак!       Есть совершенно не хотелось, но, зная маму, отказываться бессмысленно. За столом, по правилу нашей семьи, любые серьезные разговоры были запрещены. После завтрака мама помогла Ваське собраться в школу и выпроводила его, несмотря на его возмущенное: «У меня же еще десять минут было!».       После этого, она зашла в кухню и сказала: - Я еду с тобой. Ваша директор, как там ее, Оксана Игоревна, хочет видеть меня или папу. Думаю, уж лучше я пойду, точно?       Да уж..

***

      Весь тот день и некоторое время после я помню до сих пор, как сквозь сон. Мне все время казалось, что это кошмар, от которого просто надо очнуться. Вспоминаются только отдельные сцены, как кадры из полузабытого фильма.       Кабинет директора, большой, со светлыми стенами и шелковыми розовыми шторами. Стол, отполированный до зеркальности, занимал половину комнаты, человек десять устроились бы за ним с комфортом.       Директриса, Оксана Игоревна, в голубом пиджаке, сидит за столом.       «Руководство колледжа… огласка… недопустимое поведение».       Мама меня защищает…       Решение, которое тогда было принято, в итоге гласило, что Алексей Викторович увольняется по собственному желанию, я продолжаю учебу, мои родители претензий к колледжу не предъявляют. Между мной и учителем была «платоническая связь» и, таким образом, ничего криминального не случилось. Это я спустя время могу сформулировать, а тогда весь этот разговор для меня был лишь скопищем что-то говоривших людей, которые были так далеки от моих мыслей, что я их почти не слышала.       В тот день я все-таки вернулась из колледжа с мамой, на занятия не пошла. Полька приехала ко мне после учебы. Она принесла с собой свой старый смартфон, чтобы у меня было средство связи. Я дрожащими руками доставала симку… черт, размер не подходит. Слишком старый телефон, моя симка для него мала. Придется купить новую. А старую мне много лет назад купила мама, так что надо, чтобы в магазин пошла она.       Разговор с мамой. «Купи себе новую сим-карту. Все равно тебе нельзя с ним ближайшее время общаться».       Это просто бред, мы же не в средневековье, нельзя же в наше время человека спрятать! Вырвавшись из дома, я побежала к учителю. Но ключей у меня больше нет, а на звонки в домофон никто не ответил. Дождавшись, пока случайный жилец откроет дверь, я рванула к квартире Алексея Викторовича. Я стучала, звонила, умоляла – но никто мне не ответил. А самое главное, неслышно было заливистого собачьего лая. Гуляют? Столько времени?       Или он уехал все-таки в Москву? Но зачем так срочно?       Я уже ничего не понимаю…

***

      Сим-карту я купила в одном из торговых центров прежнего оператора. Заодно узнала, можно ли переадресовать звонки, поступающие на прежний номер. Ну разумеется! Для этого нужна мама. Кто бы сомневался. Активировав карту, я позвонила Польке. - Привет, подруга. Это я. - Анька? Почему номер незнакомый? - Мама велела купить собственную симку, теперь это мой номер. - Ну надо же! Хорошо, запишу.       Помолчав, Полька добавила: - Как ты там? - Никак. Сама еще не знаю. Мне надо поговорить с Алексеем Викторовичем, но я не знаю, как. У меня теперь нет его номера. - Наизусть не помнишь? - Неа... - И у меня нет. Напиши ему вконтакте, других вариантов я пока не вижу. А дома у него ты была? - Только что оттуда. Не отвечает. И собачьего лая за дверью не слышно. - Уехал, что ли? - Не знаю.- Я всхлпинула.- Я уже ничего не знаю. - Эй, ты там того, не реви! Я вечером зайду. Держись и не натвори глупостей. Сама знала, что будет непросто, так чего при первых же трудностях киснешь? - Угу.       Разговор с Полькой меня слегка взбодрил. Правда же, это просто сложности, а не конец света. Я выдержу. Главное, связаться с Алексеем Викторовичем и понять, что теперь делать.

***

      Однако, ни вечером, ни на следующий день, ни через неделю связаться с учителем не удалось. Он просто пропал, как в воду канул. В соцсетях не появлялся, дома, судя, по всему, тоже. Приходилось принять тот факт, что он действительно поехал в Москву. Но ведь Алексей Викторович сам сказал, что это не навсегда! Значит, он вернется.       Через день после катастрофы с видео, Полька позвонила и радостно объявила: - Всё! Его больше нет! - Кого больше нет? - Дурацкого видео! Видео недоступно, и всё тут! Так что можно смело говорить, что это был фейк. Или еще что. Вот увидишь, все наладится.       Итак, видео из ютуба больше нет, можно жить дальше. Интересно, кто его выкладывал и почему удалил?       В колледже девочки перешли от стадии молчаливого поедания меня глазами к стадии «хотим узнать, что же это было». Поэтому теперь меня стаями осаждали жаждущие услышать историю моих романтических отношений с историком, причем больше всего их интересовали «эти самые» подробности. Моим словам, что ничего такого не было, никто не верил. В такой ситуации незаменима была Полька, кидавшаяся с яростью терьера на всех, кто слишком напирал: - Вы что – бессмертные, или бегаете быстрее меня? Чего пристаете? Какой-то идиот склепал идиотское видео, а вы всему верите? Сами видите – видео быстро убрали, потому что вранье!- Так она ограждала меня от назойливых сплетниц.       Учителя, как ни странно, в большинстве своем вели себя совсем как обычно. Кроме некоторых. В обращении Марины Юрьевны я чувствовала какой-то холодок. И к моим работам она придиралась больше, чем к другим. А, возможно, это просто мои фантазии.       Однако проблемы в колледже меня мало волновали. Слишком сильно засела в груди другая боль: где учитель? Почему не дает о себе знать? Нет, я понимаю, что мы не должны общаться, но ведь он мог попрощаться по-человечески? Объяснить, где теперь будет, когда мы сможем поговорить, да, в конце концов, что теперь вообще с нами будет?       День проходил за днем, и я теряла силы. Может, он возненавидел меня за все проблемы, которые я ему доставила? Моя настырность и упорное желание оказаться рядом, как можно ближе, привели к тому, что теперь он вынужден снова искать работу? Может, что-то случилось?

***

      Сообщение вконтакте застало меня врасплох. Нет, не от учителя. Снова ко мне пишет Ольга. Я не хотела читать, не хотела даже смотреть на это сообщение, но любопытство взяло верх. Вдруг там что-то от учителя? Вдруг Алексей Викторович пишет мне с ее страницы?       Сообщение было коротким. «Хочешь увидеть что-то интересное, приходи в час к дому Алексея». Отправлено сообщение было еще вчера вечером.       Он вернулся?! Посмотрев на часы, я увидела, что уже двенадцать десять. Паника! Почему в час? И что интересного там будет происходить? Собравшись впопыхах и не отвечая на вопросы матери, я вприпрыжку унеслась на остановку. Автобуса не было целую вечность, минут пять, так что я готова была рычать от возмущения. Наконец, пришел. К желтому дому я подошла без десяти час.       Я стояла напротив подъезда и не знала, что делать дальше, заходить или нет, когда сзади меня раздался знакомый высокий холодный голос: - А я уж думала, ты вовсе не явишься, так долго не могла сообщение прочитать?       Обернувшись, я увидела Ольгу Васнецову. Высокая, стройная, изящная. Ничуть не изменилась с той встречи в кафе. И все еще смотрит на меня, как на таракана. Но она может знать, что происходит! - Где Алексей Викторович? Он тут? Что с ним?       Саркастично скривив губы, Ольга ответила: - С ним все очень хорошо. Очень. Он будет жить и работать в Москве, как и должен. А еще все отлично будет с его личной жизнью. - Что?- Губы онемели, и я решила, что мои фантазии, как обычно, служат мне плохую службу, додумывая то, что человек даже не собирался говорить. - Ты же видела ее в Большом театре, да? Ты знаешь, что Елена в Москве.       Я молча смотрела на сестру учителя. - Это она предлагает ему работу в их исследовательской группе. И еще – она сегодня провела ночь в этой квартире. С Алексеем. Как по мне, так это похоже на примирение. Её слова, как острые колья, проникали внутрь меня и раздирали изнутри на части. -Неправда... - Ну что ж, вот и выясним, правда, или нет. Вместе.- С этими словами Ольга потащила меня вдоль тротуара к темной машине. Открыв дверцу рядом с водителем, она пихнула: лезь. Затем захлопнула дверцу и, обойдя с другой стороны, села на место водителя.       С этого места отлично был виден подъезд учителя, так что до меня дошло, что мы будем ждать. Ольга с комфортом расположившись на широком кожаном сидении водителя, играла в телефон, полностью игнорируя мое присутствие. А я сидела и пыталась осознать, что происходит.       Вот что странно: всего год назад (неужели прошел всего лишь год?) я сама так следила за Алексеем Викторовичем (конечно, не из машины), но тогда мне не казалось, что я делаю что-то плохое. А сейчас с каждой секундой моё самочувствие ухудшалось. Что я здесь делаю? Еще немного – и я бы выскочила из машины. Но в это самое мгновение дверь подъезда открылась.       Конечно, она. Даже если бы я не увидела ее лицо, все равно бы узнала. Черные мягкие волосы на сей раз не были убраны в узел, а вились по плечам с очаровательной небрежностью распущенной укладки. Длинные ноги в туфлях на высоком каблуке легко касались асфальта, как будто бы их обладательница вообще ничего не весила. Вся фигура Елены, такая воздушная и тонкая казалась еще более летящей из-за легкого развевающегося ярко-красного плаща. Как экзотический цветок. - Взгляни на нее.- Совсем другим, не злым и язвительным, а грустным тоном, сказала Ольга.- Она, как звезда, упавшая с неба на землю. Я помню, как любил ее брат. Какими глазами на нее смотрел. Как мечтал, что проведет с ней всю жизнь. И если сейчас он откажется от этого, то только из-за того, что обнадежил такую мелкую дурочку, как ты. Потому что побоится разбить тебе сердце. Но разве это любовь?       Не чувствуя вокруг себя ничего, так ужаснула меня речь сестры Алексея Викторовича, я просто смотрела на девушку. Она стояла, как будто ожидая кого-то. И через минуту… Увидев, пусть и издали, у подъезда знакомую высокую фигуру, я забыла обо всем на свете: от радости моё сердце заколотилось, щеки загорелись, я трясущимися руками стала нашаривать ручку замка. Не тут-то было!       Ольга насмешливо протянула: - Да сиди ты спокойно.... Лучше смотри дальше.       Учитель обошел машину, открыл переднюю дверцу рядом с водителем. Летящей походкой феи Елена двинулась к нему и села на пассажирское место. Обойдя машину, учитель сел на место водителя, заревел мотор, и автомобиль скрылся из глаз. Что это значит? Как такое может быть? В панике я начала дёргать наконец обнаруженную дверную ручку, но она почему-то не поддавалась. - Выпусти меня!       Сестра Алексея Викторовича презрительно разблокировала дверцу: - Да, пожалуйста, иди... Мне тут делать уже нечего. Ты увидела, что я была права. У них любовь и третий там лишний.       Слова Ольги плевались кислотой, разъедающей тебя постепенно: сначала кажется боль не больше укуса комара, затем постепенно ты осознаешь, что она заполнила тебя целиком. Неправда, это все не наяву…       Я упала на скамейку у подъезда и тупо смотрела, как машина Ольги проплывает мимо меня. В голове было пусто и все, на что я оказалась способна – это сидеть, вцепившись в доски сиденья и смотреть прямо перед собой.

***

      Сколько времени я так прошло – понятия не имею. Когда за спиной послышался шум мотора, я резко вскочила – я не разбираюсь в машинах, но звук этой машины узнаю точно! Это он! Ноги затекли – сколько же я сидела? – так что бежать я не могла. Только теперь до меня дошло, что наступил вечер – на улице смеркалось.       Учитель вышел из машины и, судя по всему, увидел меня. Он стоял в ожидании. И вроде бы такие вечера бывали уже не раз. Но почему-то в этот вечер мне так тяжело переставлять ноги. Знакомая машина, знакомая фигура в черном пальто прислонилась к дверце. Те же глаза внимательно смотрят на меня. Так что же изменилось? Почему нет привычного ощущения счастья? Почему только медленнее двигаются ноги, и тяжесть останавливает сердце?       Ветер взметал сухие листья, оставшиеся с осени, и тут же бросал их на землю. Сумерки подсвечивались огнями уже горящих фонарей и светящихся желтым окон домов, но это никак не рассеивало мрачную атмосферу. - Алексей Викторович!- Все, чего я сейчас хотела – это попасть в кольцо его рук. В этот момент я забыла обо всем, кроме того, как же долго я его не видела (восемь дней!) и как сильно соскучилась.       Но любимый не встретил меня объятиями. Не сказал, что скучал и все будет хорошо. Он стоял все в той же позе, замерев, как истукан. Непостижимое азиатское лицо, как всегда, ничего не выражало. Рад он, удивлен или разозлен – совершенно непонятно. - Алексей Викторович? - Ты не должна сюда приходить, забыла?       Я во все глаза смотрела на него, пытаясь силой мысли проникнуть в его голову, понять, принять, достучаться до этого мужчины. Никогда в жизни еще я не испытывала такого всепоглощающего стремления. Ощущение, что я вишу на волоске над пропастью, стало таким реальным, что сердце то замирало, то снова начинало бешено стучать. - Аня, послушай. Сейчас тебе лучше уйти. Твое присутствие здесь полностью перечеркнет все, чего мне удалось добиться за эти дни. Я свяжусь с тобой, когда будет время. А пока, будь добра, иди домой.       Все происходящее не укладывалось у меня в голове. Он меня гонит? Я порчу то, чего ему удалось добиться? Теперь у него нет на меня времени? Ревнивые подозрения рвались на волю, подстегиваемые страхом. «Елена! Я ее видела. Зачем она приезжала? Что здесь делала? Почему вы уезжали вместе? Что происходит? Вы... бросаете меня?» - все эти вопросы рвались из горла, но почему-то так и не прозвучали вслух. - Вы меня ненавидите?- Этот вопрос был уже не плодом страха, а воплем ужаса.       Учитель привычным жестом приподнял очки и потер пальцами переносицу: - Аня, ну что ты такое говоришь? Нет, я не ненавижу тебя.       «Дурёха»… Так бы он сказал раньше, неделю назад, до всего этого кошмара. Ещё кто-нибудь, кроме меня, вспоминает с грустью о том, как их обзывал любимый? Что же изменилось? Почему учитель такой далекий, как будто мы не пережили ничего вместе. Ни лунной ночи в походе, ни его болезни, ни даже дикой сцены в коридоре его квартиры, когда он был пьян? Не тут ли, в двух шагах, он сказал, что влюблен в меня? Что теперь я – его девушка? - Тогда почему вы не связывались со мной? Где вы были все это время? - Это мое дело, Аня. Мне было нужно уехать на время. - А мне, значит, можно ничего не говорить? Разве я больше не ваша девушка?       Вздохнув, учитель устало прислонился к косяку: - Почему же все так запутано? - Запутано? Что именно? - Все это.       Когда же он так изменился? Елена? Ольга была права, Елена вернулась, и теперь для меня в жизни учителя нет места, но он не знает, как мне об этом сказать? Я мешаю ему… Он боится причинить мне боль… - Алексей Викторович… - Что-то хотела сказать?- пауза повисла над нами, как топор на веревочке, готовой вот-вот оборваться.       Мысли плескались в голове, как в переполненной бутылке лимонада, которую встряхнули перед открытием. Еще чуть-чуть – и кто-то, сорвав крышечку, получит в лицо фонтан пенящейся жидкости. Я с трудом понимала, что делаю, так сильна была боль в сердце и невозможность сказать то, что сказать было нужно. Мы так давно не виделись, не общались. Мне так сильно его не хватает, как же можно сделать вид, что тебе все равно?       Внезапно раздался чей-то спокойный, до ужаса знакомый голос. Он говорил так четко и ровно, что это точно не могла быть я, в моем теперешнем состоянии. - Вы были правы. Ничего не получится. Мне жаль.- Как мои губы, мои связки могли издать всю эту чушь? Но голос продолжал: - Я решила прийти к вам, Алексей Викторович, чтобы сказать, что я подумала обо всем, и решила, что мы не сможем быть вместе. Это с самого начала была просто моя фантазия. Я была очень глупой, простите. Сейчас я понимаю, что это просто мое воображение завело меня так далеко. Я причинила вам неудобство, и за это извиняюсь. Теперь вы пойдете своей дорогой, а я – своей. Мы никогда больше не встретимся, поэтому я хочу поблагодарить вас за то, что вы всегда были добры ко мне.       Больше всего на свете сейчас мне хотелось, чтобы он обнял меня, крепко-крепко и сказал, что никому не отдаст. Что мы всегда будем вместе.       Учитель резко выпрямился, отошел от машины и отрывисто спросил: - Ты понимаешь, что сейчас сказала?       Я уверенно и спокойно ответила? - Да. - Ты уверена? - Да. - Если это из-за того, что ты боишься, что у меня будут неприятности… - Нет, вовсе не поэтому. Просто я выросла и поняла, что вы были правы с самого начала, у нас бы все равно ничего не вышло. Прощайте и удачи вам. - Понятно.- Его вьющиеся волосы приподнимались от ветра, а лицо снова стало непроницаемым.- Прощай.       Почему кажется, что так легко побежать к нему и кинуться на грудь? Сказать, что я не могу его не любить? Что мне плевать на все, лишь бы быть с ним? Между нами стояли те страшные слова его сестры. И пусть я не хотела в них верить, но вот оно, доказательство: я ухожу, а он ни слова не говорит, чтобы удержать меня. Я не нужна ему… На самом деле преодолеть разделяющие нас метры тяжелее, чем пешком до Китая дойти. Нет никакой возможности. Нет шанса. Мосты сожжены. Осталось только попытаться уйти, не упав и не разразившись слезами. Не стоит доставлять лишние проблемы. Я теперь для него никто.       Я быстро развернулась и пошла прочь по улице. Не несись, но и не плетись. Иди легко и весело, как несколько часов назад выплыла из этого подъезда та, другая. Настоящая девушка.       Алексей Викторович, если у вас не хватает духа огорчить меня, если вы боитесь сделать мне больно – не бойтесь. Я возьму все на себя. Я сама уйду. Теперь вы можете строить свою жизнь дальше, как хотите. Я не буду камнем, висящим на вашей совести.       Медленно переставляя ноги, я вспоминала другой вечер, когда шла на встречу с ним, и мне казалось, что пройти еще много километров совсем нетрудно. Теперь же каждый шаг давался мне с таким трудом, словно я «Русалочка» Андерсена, которой ради любимого пришлось делать каждый шаг, как по острым иглам. Но мне не так повезло, как ей. Я не могу умереть ради любимого.       Я обречена жить без него…