Мертвецам предоставлен выбор

Карина уснула сразу, как только её голова коснулась подушки. Она всё ещё занимала каюту лейтенанта и не слишком заботилась о том, что сюда может кто-то войти, потому не запирала дверь. Авантюристка полностью полагалась на честность призрачного экипажа, который за эти несколько дней успела немного изучить. Испанцы не были похожи на пиратов Джека Воробья, содержали корабль в абсолютной чистоте, равно как и себя самих, что, безусловно, было заслугой капитана. Салазар был требовательным при жизни, а уж после оной – подавно. Так что на «Немой Марии» царила железная дисциплина. Мисс Смит могла не бояться. К тому же перед сном она думала об Армандо как о мужчине и как о человеке, которым он был. И что вполне объяснимо – призрак ей приснился. В её грезе капитан выглядел живым. Как когда-то. Только одетым так, как она видела его накануне. Все та же распахнутая рубашка и смуглая грудь, оттенённая блеском золотого крестика на цепочке. Конечно, само собой разумеющееся, воображение Карины дорисовало его католиком, что очень забавно, ведь он сам как-то упоминал о том, что никогда не был религиозен. Всё равно… Это она приходит к нему, провоцирующе касается поцелуем, проводя нежными пальцами по скулам и волосам, будто пытается удостовериться в реальности. И он вполне материален. Там, в её иллюзии. Теплые карие глаза, обрамленные чёрными ресницами, смотрят насмешливо и выжидательно. Дескать, что еще ты сделаешь, коль пришла? Оба они знают, для чего именно. Приличные женщины по ночам в капитанскую каюту не таскаются. Богобоязненные не занимаются любовью до замужества, а от подобного и вовсе падают в обморок. Очень хорошо, что дочь Барбоссы не такая. Что она возмутительная и дерзкая. — Ты будешь наказана, — обещает капитан, посмеиваясь, и кара следует незамедлительно. Армандо притягивает её к себе, крепко целуя в губы, после опуская на постель, так, словно Карина ничего не весила. Ах, зачем она такая раскрасневшаяся и пленительная? В одной ночной сорочке и босая. Омут её глаз затягивает в свою глубину. В её объятия, которые Карина простирает, едва приблизившись к его ложу. Да он и сам не в силах с собой справиться. Со своими желаниями и потребностями. Он хотел её. Жадно. Впервые за столько лет хотел что-то, кроме отмщения. Её. Как мужчина хочет женщину. Ведь для этого она сюда пожаловала? Салазар не сопляк, чтобы удивляться подобному. Потому объятия выходят столь крепкими, а поцелуи волнующими. Горячими и страстными. Так он едва ли хоть кого-то целовал. И руки... руки скользящие по бархатистой коже, по тонкой талии и шее. Алчущие, сминающие белую ткань её одеяния. Стаскивающие бесполезную тряпку через голову, под томный вздох, едва губы касаются полной груди с розовыми бутонами сосков. Карина вся такая податливая, млеющая, соблазнительно-обнаженная, как Венера, вышедшая из пены морской. Её хочется радовать, хочется скорее овладеть ей. Узнать, насколько это сладко и кружит голову. Но он не торопится. Оттягивает пленительный момент соединения, позволяя авантюристке получить удовольствие, и как следует рассмотреть его смуглое крепкое тело, скидывая на пол ставшую лишней рубашку. Неужели он у неё первый и единственный? Дилемму разрешает сама прелестница, взволнованно прося его быть с ней нежнее. И он старается. Честное слово старается, искренне боясь сорваться и взять её грубо и по-животному. Это все будет потом. Дальше. Он ещё даст волю своим фантазиям. А пока качается чувственно, проникая средним и указательным пальцем в её естество. Желая подготовить Карину к тому, что обоим не терпится. Она вся влажная. Истекающая любовными соками. И у Армандо даже не возникает сомнения в том, что она примет его суть почти сразу. Потому он торопливо расстегивает бриджи, не в состоянии больше сдерживаться и приставляет головку члена ко входу, делая первое движение. Карина сдавленно стонет, ощущая в себе твердую плоть и то, как она заполняет её лоно изнутри. Он нетерпелив, и она понимает. Сама поступила бы точно так же на его месте. Эта мысль веселит девушку, и она улыбается, тая под потемневшим от возбуждения взором испанца. И очень скоро авантюристка, следуя зову природы, начинает сама подмахивать Салазару бедрами, двигаясь в такт. Из ее горла вырываются сладострастные и совершенно неприличные звуки, а щеки рдеют и горят. Тело выгибается под его ласками. Капитан сбивчиво шепчет ей что-то по-испански. То ли обещание вечной нежности, то ли верности. Не важно. Главное здесь и сейчас. А после Карине кажется, что её накрывает волной, смывая все, кроме исступления и бешено колотящегося сердца. Она снова стонет и ощущает, как следом Армандо в неё бурно изливается и замирает, восстанавливая сбившееся дыхание. Ощущая реальный поцелуй на приоткрытых устах, дочь Барбоссы просыпается. В груди всё ещё беснуется буря, но она открывает глаза, прикидывая, не стали ли мечты реальностью. Не стали. Перед собой она видит Генри Тёрнера, по инерции отвечая на его лобзание. Юноша трепетно склонился над ней, касаясь губ, как в сказке про спящую красавицу. И вместо радости от спасения «утопающей», он вскрикивает от пощёчины. Даже не так! Поистине звонкой оплеухи. Лучшей из доступного Карине арсенала средств и хитростей. БАЦ! Было видно, как у парня запестрило в глазах. — Ай! — Генри скривился, схватившись за саднящую щёку. — Боже, да зачем же так больно!? — Что ты здесь делаешь? — зло посмотрев на товарища, поинтересовалась девушка. — Прости меня, — на младшего Тёрнера было жалко смотреть, ведь он понял свою оплошность и мгновенно пошёл на попятную. — Я думал, что тебе дурно. Ты стонала во сне. Поцеловать тебя, чтобы ты проснулась мне показалось неплохой идеей. — Молодой человек примирительно улыбнулся. — Ты всегда будешь бить меня по лицу? — Да, если потребуется, — проворчала авантюристка, скорчив недовольную физиономию. Она почувствовала себя неловко, вообразив какое развратное зрелище могла собой представлять минуту назад. — Ложись спать. На это осталось не так много времени. — Конечно, — отозвался Генри, кивнув. — Впереди маячит побоище. Капитан Салазар использовал нас. — О чём ты говоришь? — нахмурилась девушка, спустив ступни на половицы. — Как это использовал? — В прямом. Одним Джонсом он не ограничится.