Мертвецам предоставлен выбор

Поднявшееся от воды марево скрыло корабль-призрак, но находящиеся на «Елизавете» моряки всё же увидели в четверти мили от себя очертания рангоута и такелажа незнакомого судна, но, полагаясь на своё подавляющее превосходство, не проявили большей бдительности, чем им диктовал обычный долг. Не успели они опомниться, как брандер, ведомый двумя призрачными фигурами, уже вплотную подошёл к «Рассвету Европы». Один из покойников, отскочив от шлюпки, испортил штуртрос английского фрегата, намертво закрепив штурвал, а после, схватив тлеющий фитиль, зажег огромный факел из скрученной соломы, пропитанной нефтью. Второй, едва брандер подошёл близко, закинул абордажные кошки, привязывая начинённую порохом лодку к боку «Рассвета». На борту английского фрегата затрубили тревогу, и началась паника. Англичане, не успев продрать ото сна глаза, бегали, суетились, кричали. Они попытались было поднять якорь, но от этой попытки, предпринятой с отчаяния, пришлось отказаться, поскольку на это всё равно не хватило бы времени. Матросы «Рассвета» подумали, что неизвестный враг пойдёт на абордаж и в ожидании нападения схватились за ружья. Странный туман шокировал их, только оказалось уже поздно. Ещё секунда и «пришвартованный» к фрегату брандер стал похож на погребальный костёр, откуда силой взрыва вымётывались и летели в «Рассвет Европы» куски горючих материалов и дерева. Длинные языки пламени лизали левый борт корабля, отбрасывая назад немногих английских смельчаков, которые вступили с жуткими мертвецами в схватку и пытались отвязать горящую шлюпку. В то время, пока самый быстрый корабль Порт-Ройалла выходил из строя, Салазар приближался к «Елизавете». Проходя перед её носом, «Немая Мария» дала бортовой залп, который с ужасной силой смёл всё с палубы судна Дэйви Джонса. А затем испанский галеон круто повернулся по ветру и, продвигаясь вдоль борта неприятеля, произвёл второй выстрел в упор. Оставив «Елизавету» наполовину выведенной из равновесия и продолжая следовать своим курсом, «Немая Мария» несколькими ядрами из дальнобойных носовых пушек дотянулась до бригов Компании, приводя их команду в замешательство, а затем начала стрелять по форту. За всё это время англичане не успели сделать ни одного выстрела — настолько врасплох они были застигнуты появлением корабля-призрака. Рассредоточившись и двигаясь по воде, мстительные покойники вырезали экипажи на торговцах, а те даже не оказали мало-мальского сопротивления, потрясенные зрелищем охваченного пламенем «Рассвета» и беспомощно тонущей «Елизаветы». Их командование с присущей дельцам жадностью попыталось прежде всего спасти находившееся в трюмах имущество — сто тысяч геней, вырученных Ост-Индской компанией за выгодную сделку с французами, а не жизни своих подопечных. — Уж больно всё гладко, — мрачно проговорил квартирмейстер, Нико Кортес, вытирая окровавленную саблю о красный мундир только что убитого им солдата. — Верно, — нахмурил густые брови офицер Магда, руководивший абордажной группой, орудовавшей на английском бриге «Возрождение». Тревожное предчувствие не отпускало мужчину с того самого момента, как они покинули Гаити. — Где же хвалёный Джонс? Отправился рыб кормить, вместе со своим флагманом? Этим дело не кончится, попомни мои слова. — Дух проследил взглядом за мощным силуэтом «Немой Марии», шедшей через кипящее море и тяжелые волны в направлении бастиона. — Согласен, — ещё один распоротый бедолага, издав приглушенный предсмертный вопль, свалился под ноги Нико, вывалив на полуют кишки. — Нужно предупредить капитана. — Эй, Рамирес! — окликнул другого соратника, бывшего здесь же, старший офицер. — Поднимайся на марс и подай нашим сигнал. Пусть будут начеку. — Так точно, сеньор! Море сердилось. Не успел Диего Магда распорядиться, как повреждённая и наполовину затопленная «Елизавета», часть живого экипажа которой спасалось вплавь, вдруг ухнула под воду окончательно. Словно вниз её утащил сам кракен, а после, через мучительное мгновение, осенённое пламенем и стонами умирающих, выскочила из бездны, ощетинившись всеми пушечными портами. Корабль изменился, превратившись в уродливый, зубастый прообраз самого себя и, повернувшись трухлявым носом, выстрелил по «Марии». А ведь Армандо считал, что уже выиграл бой, когда раздался гром пушек. Тяжёлыми ядрами была раздроблена бизань-мачта и на судне началась неразбериха. За первым залпом последовал второй и если бы не лейтенант Лесаро, вовремя бросившийся к штурвалу, не повернул галеон резко вправо, то «Немой Марии» пришлось бы худо. Ядра, что называется, свистели над головой, пока два противника, обмениваясь «любезностями» шли на сближение. Несмотря на пробоины по ватерлинии, обнажившие шпангоуты, испанское судно, сторицей черпающее воду, держалось на плаву, вызывая у Дэйви Джонса закономерные вопросы, которые разрешились сами собой, как только он увидел человека, стоящего на капитанском мостике и хладнокровно отдающего команды. Не то… Не человека. Покойника, сгинувшего в Треугольнике Дьявола много лет тому назад. А рядом с ним Уилла Тёрнера, в числе других неупокоенных пытающихся избавиться от поваленной мачты, тормозившей ход судна. — Салазар, — процедил спрут сквозь зубы, от злости затрепетав всеми своими щупальцами. — Мне следовало догадаться! — Капитан «Елизаветы» внушительно глянул на своего акулоподобного старпома, гаркнув: — Не дайте сукиным детям прорваться в море! Гоните мертвецов под пушки форта. Надеюсь, мистер Дженкинс сориентируется и снова не наложит в штаны! Трубите сигнал абордажной команде. Живо! Сам хочу полоснуть по глотке этого испанца, а заодно и Тёрнера, раз он рискнул ко мне сунуться. Проверим, может ли одно чудовище уничтожить другое. Следуя левым галсом в пенящемся заливе, два корабля-призрака борт в борт сцепились абордажными крючьями и снастями, под грохот орудий и крики людей. Две проклятых команды — призрачная и рыбоподобная, списанная Уильямом некогда с «Голландца» за неподчинение, сошлись в страшном поединке, который ничего не решит, покуда один из капитанов не погибнет. Сдаваться, естественно, никто не собирался. Напротив, дух и спрут отчаянно бились на переброшенной между двумя судами доске, рискуя утянуть один другого в преисподнюю. До тех пор, пока Салазар не потеснил Джонса, спрыгнув на палубу «Елизаветы» с рапирой в руке: — Карина, давай! — громогласно проскрежетал призрак, обращаясь к скорчившейся у гакаборта девчонке. Неизвестной Дэйви пассии с застарелой царапиной на щеке. Та неуверенно поднялась на ноги, слишком перепуганная происходящим, но всё равно, бросилась к борту и, перегнувшись через леер, метнула духу во плоти какой-то предмет. Смутно-знакомый предмет. Медальон! Это его носила на груди богиня Калипсо — его, Джонса, возлюбленная. Морская властительница, то жестокая, то нежная, пригвоздившая спрута ко дну тяжким камнем возмездия. Знал ли Дэйви, что в предрассветный час снова услышит ТУ САМУЮ мелодию, что рвала его душу долгие годы? Монстра может убить только монстр. Окончательно и бесповоротно. Вовсе не человек. Он сам озвучил эту неписаную истину. У мисс Смит было правильное предположение, не зря она слушала байки Генри Тёрнера долгими вечерами на маяке. Воспользовавшись секундным замешательством, Джонс швырнул врага в сторону и тот, не поймав амулет, упал на палубу. Спрут хотел заколоть испанца, даже приготовился, занеся саблю и нависнув над трепыхающимся противником, вот только Салазар оказался проворнее, несмотря на свою кажущуюся неповоротливость. Безделушка брякнула о доски и раскрылась, заиграв. Эта музыка растянулись для капитана «Елизаветы» на целую вечность. Даже когда его сердце пронзила воронёная сталь. Прошла сквозь обросший ракушками китель, чёрствую плоть и вонзилась в ретивое, впитывая в себя каждую каплю тёмной мистической силы. Синие некогда глаза, а теперь поблекшие и серые, вперились в золотые и ожесточённые. Мир закружился, а потом померк. Издав леденящий душу вопль, чудные матросы Дэйви Джонса один за другим упали под ноги их призрачных соперников, обратившись морской водой и солью. Так, что живые и мёртвые невольно поёжились. Там, где кипела жаркая баталия, вдруг повисла гнетущая тишина. Пустота. Не принёсшая никому никакой радости от первенства.