Beyond Infinity

— Я мало что знал об отце… — прошептал Скотт, поглаживая вспотевшую спину Гила. — Я своего и вовсе не знал. Он ушел, когда мне исполнился год, — Броди вытер себя и Райдера одеялом. — Жарковато… Первопроходец улыбнулся, пододвигаясь и осторожно целуя мужчину в губы. Он сделал это назло, чтобы им стало ещё жарче. Только что они занимались сексом, и Скотт чувствовал себя самым счастливым человеком в Элее. Ему хотелось дурачиться. Довольно редко выпадал шанс побыть собой, без груза ответственности и принятия серьезных решений, влияющих на чужие судьбы. — Расскажи про свою маму? — попросил Райдер, когда Броди перестал ворчать о настойчивых Первопроходцах. Их шутливая возня прекратилась, и мужчина улегся на спину. — Ты же знаешь эту историю, — он подложил руку под голову. — Знаю, что вы часто переезжали, и что твои родители были колонистами. Но ты не упоминал, что с ними стало? — Умерли. Что ещё могло быть? — Гил… — Райдер нахмурился, заметив, как на лице Броди проскользнула тоска. Та самая, которую он заметил с первой их встречи, но все никак не мог поймать, чтобы узнать причину. — Скотт, не пойми неправильно, я не бессердечная скотина, просто ты задаешь очень странные вопросы. Конечно, они умерли, какой, по-твоему, сейчас год? — Я тебя чем-то обидел? — Райдер осторожно погладил Гила по плечу. — Нет… Тут ведь ничего особенного. Отец ушёл, мать была тяжело больна. Мы скитались по колониям, я был предоставлен сам себе. — Чем она болела? Броди тяжело вздохнул и ненадолго замолк. Райдер придвинулся ближе, вспоминая другой их диалог, похожий на этот. Скотт тогда рассказывал о своих родителях. Ему было тяжело признать, что они с отцом никогда не были близки, и что их отношения в последние годы держались скорее на профессиональном, нежели чем на родственном уровне. Со смерти мамы многое изменилось, и Райдер, порой, сожалел о многом. — Гил, я просто хочу быть ближе… Ты же сам говорил о доверии, — начал он быстро, будто хотел извиниться за то, что нарушил какую-то неизвестную границу в отношениях. — Я помню, малыш, — Броди снова тяжело вздохнул. — Тогда почему… — Потому что это сложно, — он прервал его, повернув голову. Они встретились взглядами, и Скотт снова почувствовал, словно тонет в его глазах. — Никто об этом не знает, кроме Джилл… Я притащился в Элей, надеясь забыть прошлое. — Я тоже многое хотел бы начать заново, но прошлое делает нас теми, кто мы есть сейчас. — Я — не моё прошлое, Скотт. — категорически отрезал Гил. — Моя мать была серьезно больна. Отец бросил нас, когда у неё начались приступы… Возможно её здоровье подкосила беременность мной… или сами роды. Я не знаю. Я рос как сорняк, опекаемый всеми, кому не лень, от медсестер в клиниках, до простых людей на улице. Матери предлагали сдать меня в приют, но поскольку её заболевание могло купироваться лекарствами и носило эпизодический характер, официально этого сделать так и не вышло. Я не мог стать сиротой, она не хотела меня отдавать. Так и рос… — А отец больше не появлялся? — Скотт почувствовал, как по спине побежали мурашки. — Ни разу. Я пытался его найти, когда вырос, но тщетно. Мама говорила, что оставила себе девичью фамилию, а с той, что ношу я, так и не удалось никого отыскать. Видимо, он очень хотел оказаться как можно дальше. — Гил… это тяжело, — Райдер вспомнил о болезни собственной матери. — Я не знаю, что тяжелее, — Броди потёр лицо ладонью, — видеть, как человек угасает и знать, что это закончится смертью, представляя её, как освобождение? Или видеть, как тело близкого вдруг словно похищают, подменяя другим, не всегда дружелюбным… — Мама плохо относилась к тебе? — Когда я был совсем маленький и не мог за себя постоять, бывали случаи… Одно время мы жили вдвоем в крохотной, тесной квартирке, и в гости приходила только соседка, которой было меня жаль. Мама забывала принимать таблетки, и на неё накатывали периодические приступы ничем не обусловленной агрессии. Я не знал, как можно защищаться и прятался. Или соседка забирала к себе… Когда мне исполнилось десять я не выдержал и сбежал из дома. Пробрался на свалку, попытался разобрать и починить двигатели списанного челнока, чтобы улететь с планеты. Глупо конечно, но я был настойчив. Тогда меня поймали местные и «приговорили к постоянной работе». — А что ты делал? — У них там был какой-то сервис по починке всего на свете… Мне неплохо платили, и я быстро понял, чем хороша независимость и обладание знаниями. Перезнакомился со всеми: технику чинили в основном кварианцы, но были и люди. Вроде контрабандисты, я уже и не вспомню. Один из них оказался отцом Джилл, так мы с ней и познакомились. Но я сбежал, когда накопил достаточно на билет до Цитадели. Был одержим идеей добраться до Земли и закончить где-нибудь лётные курсы. — Ты хотел быть пилотом? — Чёрт, — Броди тихо усмехнулся. — Слишком много откровений для одного ночного разговора, Скотти. — Ты потрясающе сильный и жизнерадостный человек, Гил. Я горжусь тобой и тем, кто ты есть сейчас. — Хочешь сказать что-то вроде: здорово, что ещё один несчастный беспризорник не кончил плохо в трущобах? Райдер раздраженно хмыкнул и завалил мужчину на спину, грозно нависнув сверху. — Не смей так говорить, Гил! — не в силах выдерживать зрительный контакт слишком долго, он улегся Броди на плечо и потерся щекой о разгоряченную кожу. — Я стараюсь не подохнуть от жалости к себе, малыш, — мужчина рассмеялся, когда Скотт начал шутливо колотить его по груди. — Во всяком случае, смотри, где я сейчас! — Ты не жалел, что улетел? — спросил Райдер, спустя некоторое время молчания. — Я не знаю, Скотт. Сейчас я бы многое сделал иначе, но время прошло. Когда я был молодым, мне казалось, что я сбежал из ада. Я не чувствовал, что у меня есть семья. Мама большей частью была для меня женщиной, которая опекала, давая одежду и крышу над головой, но периодически она срывалась и всё превращалось в кошмар. Я не уверен, что можно сожалеть о том, что сбежал от такого. — А сейчас? — Наверное, мне бы стоило хотя бы отправить ей весточку. Но когда я вспоминаю, что она говорила во время приступов… уже не хочется. — А что было с Джилл? — Она была дочкой одного из ребят из той компании со свалки, куда меня затащили работать. Мы как-то быстро нашли общий язык, и я стал часто появляться у них дома. Родители у Джил оказались что надо, меня прямо-таки разбирала зависть. Отец вкладывал в её образование сумасшедшие деньги, и она делала всё, чтобы его труды не оказались напрасны… Но им тоже не повезло. Как-то раз поехали отдыхать и не вернулись. Батарианцы, теракт. Пуф… нет семьи. — Теперь я понимаю, почему вы оба пришли к выбору Инициативы… — пробормотал Райдер. — Скотт, — Броди поудобнее уложил его в объятиях. — Я хочу построить будущее без оглядки на то, каким я был. Поверь, моё прошлое не самая лучшая часть меня… Только здесь, с тобой я становлюсь кем-то и хочу быть лучше… — он замялся и добавил, — для тебя. Парень прикрыл глаза. Он хотел ответить Гилу то же самое, но сейчас было сложно. Он не знал, сможет ли построить будущее в Элее, строго говоря, он в это почти не верил. Но говорить Броди об этом было бы слишком жестоко, и поэтому он лишь молча поцеловал его куда-то в шею. До высадки на Элладене оставалось всего несколько часов, и Гил уснул практически моментально. Скотт завидовал этой его особенности, урывать время для сна, как по команде. Ему самому всегда было тяжело угомониться. Постоянные размышления о собственных решениях, дальнейшие планы, перспективы и возможности, которые нужно было учесть, мешали нормально расслабиться. Сегодняшним вечером он едва слышал СЭМа. Тот всегда был где-то «в затылке», но в данную минуту словно находился под толщей воды. Каждый раз, когда они делили время с Гилом, тот уходил, и в голове становилось пусто, будто в вакууме. Без ИИ, если не задумываться, было почти нормально, но когда Скотт оказывался в тишине, как сейчас, почему-то становилось не по себе. — СЭМ, — тихо, одними губами позвал Райдер. — Здравствуй, Скотт, — невозмутимо и молниеносно откликнулся тот. Голова потяжелела, всё тело в мгновение наполнилось теплом. Первопроходца преследовало одно и то же ощущение: его мозг будто заполнялся чужим присутствием. В первые дни связи такого не происходило, но, благодаря совместным усилиям, они научились сотрудничать, укрепили отношения и практически постоянно находились рядом. — Что тебя беспокоит? — СЭМ сам начал беседу. Его голос звучал также тихо, как и у Скотта: недавно тот объяснил ему, что в вечернее время, особенно в постели перед сном уместнее разговаривать приглушенным шёпотом. — СЭМ, тебе же знакомо чувство страха? — Я могу интерпретировать его в соответствии с испытанными тобой или твоим отцом ощущениями. — Страх налажать тебе тоже знаком? — дрожащим шепотом произнес Райдер. Глазам стало горячо, он придвинулся к Гилу, обнимая и утыкаясь лбом в его плечо. — Ты подразумеваешь провал какой-либо операции? — уточнил ИИ. — Провал всего, СЭМ. Воцарилось странное, не свойственное двоим молчание. Скотт уже думал было прервать разговор, сославшись на сон, но ИИ вдруг издал звук, отдаленно напоминающий вздох. — Я чувствую то же, что и ты, Скотт. У меня нет подходящих интерпретаций тому, что ты испытываешь сейчас, но я это понимаю. — Тебе тоже бывает страшно? — Райдер зажмурился, сглатывая ком, застрявший в горле. Гил поежился, по всей видимости сквозь сон чувствуя парня и повернулся, притягивая его в теплые, медвежьи объятия. — Сейчас тебе хорошо, — прошептал ИИ, и Скотт не мог не согласиться. — С ним лучше, правда? — Правда, СЭМ. — Это любовь? Райдер немного опешил и не сразу нашёлся с ответом. — Тепло, радость, страх, боль, сомнения, чувство вины… Слишком широкий спектр. Я пытался составить алгоритм, но он не срабатывал. Всё, что я принимал в качестве аргумента прекрасно работало с известными величинами. Но едва я пытался предположить, то мои попытки объяснять твоё поведение терпели крах. — Ты пытался понять, что такое любовь, с точки зрения науки? — Скотт улыбнулся. — Я вижу, как тебя это тяготит, поэтому мне хотелось бы найти решение. — Не всегда тяготит, СЭМ. — Эти неизвестные переменные… — тот запнулся и сказал иначе: — Твои ощущения сбивают меня с толку. Райдер снова улыбнулся, замечая, что ИИ пытается говорить человеческим языком, как он учил его. Проще и искреннее… — Я люблю Гила, СЭМ, — начал было он. — Я тебя тоже люблю Скотти, тебе вставать через три часа, — вдруг хрипло пробурчал Броди. — Заканчивайте ваши шептания, чёрт, я так начинаю думать, что с нами в постели кто-то третий… Скотт вздрогнул, неожиданно услышав отчетливый смешок, раздавшийся прямо в голове. — Спокойной ночи, Скотт, — теперь ему показалось, что СЭМ произнес иначе даже это. По-доброму и тепло… Он прикрыл глаза, перетягивая на себя часть одеяла, и Гил сонно поцеловал его в макушку. Страх никуда не делся — он осел в глубинах сознания, погребенный под тонной нежности, в одночасье затопившей всю грудную клетку. Скотт улыбнулся, вслушиваясь в стук чужого сердца рядом.