Beyond Infinity

Его разбудил назойливый писк, доносящийся с главной консоли. Калибровка завершена. Желаете продолжить тест? Гил с трудом приоткрыл один глаз, не торопясь с ответом. Вместо этого он попытался отлепить язык, намертво присохший к нёбу, и с осторожностью поднял голову от сложенных рук. Обе затекли и теперь почти не ощущались остальным телом. Калибровка завершена. Желаете продолжить тест? Мужчина облизал пересохшие губы и огляделся в поисках чашки с кофе. Брать что-либо непослушными пальцами, конечно, чревато, но чувствовать, как во рту разлагается дерьмо варренов, гораздо хуже. Калибровка завершена… — Да уймись ты уже, — проворчал он, хватая чашку. С третьей попытки удалось смахнуть повторяющийся сигнал с прозрачной панели. Ворчание для Гила Броди являлось скорее привычкой, нежели действительным способом выразить недовольство, ведь работа, которую ему сейчас поручили составляла весь смысл его существования. С момента пробуждения из криостаза на Нексусе минуло чуть больше года: не считая суеты первых месяцев, и времени, когда они с Джил пытались не погибнуть во время беспорядков, всё остальное время он прозябал в стыковочном отсеке, перебиваясь случайным заработком. Гил успел столкнуться со многим: от ремонта переработчиков мусора до сборки боевых моделей Гидры, которые приходилось восстанавливать для мутных типов из изгнания. Он был востребован на станции, где ввиду отсутствия достаточных ресурсов, постоянно что-то ломалось. Руководство Нексуса мнило, что ситуация под контролем, но Ветра и Кеш, с которыми мужчина свёл тесное знакомство, давали понять, что в Элее творился сумасшедший дом. Гил Броди не боялся сумасшедших, наоборот. Всю его насыщенную событиями жизнь составляли приключения: поездка в другую галактику должна была стать апофеозом, однако вместо этого он оказался взаперти. У него был шанс сбежать со станции, но Джил уговорила подождать, прислушавшись к Ветре, и турианка не подвела. Через месяц весь Нексус потрясло известие о том, что ковчег людей нашёлся, успешно состыковался со станцией и даже восполнил её энергетические запасы. Никс навела кое-какие справки, оповестив, что скоро для Гила найдётся настоящая работа. А через пару недель, во время которых начали происходить невероятные перемены, она прислала ему письмо с координатами в стыковочном узле, где он и познакомился с любовью всей своей жизни. Гил обожал корабли. С самого детства судьба то и дело мотала его по Млечному пути, порой загоняя в такие дыры, где и жизнь-то с трудом представлялась возможной. Но Броди не роптал, вместо этого жадно впитывая всё, что мог. Его интересовала работа каждого механизма, каждая частица подсмотренного кода, новое снаряжение, оборудование, люди. Знания помогали выживать: благодаря им, а также навыкам, приобретенным в работе, Гил был уверен, что не пропадёт. Новенькая, едва ли не с завода (если отбросить шестисотлетний простой), Буря была воплощением всех его фантазий, лакомым кусочком, целиком и полностью перешедшим под контроль! Очарованный увиденным, Броди первые пару недель нахождения на борту и носа не казал из инженерного отсека, даже толком не познакомившись с экипажем. Вместо общения, он проводил дни за консолью, поглощая столько информации о корабле, сколько мог вместить его неповоротливый мозг. Иногда Ветра приносила обед, стараясь развлечь его рассказами о том, как доблестный Первопроходец Райдер решает проблему за проблемой, и как скоро они выдвинуться покорять неизведанные пространства. Но Гилу было насрать на всю эту политическую чепуху. Он даже не потрудился узнать об этом человеке больше, чем ему было известно перед отбытием ковчегов. Алек Райдер, какой-то ученый-оперативник, и в целом высоко оцененный гений, — так выглядела вся его осведомленность. Во время одного из визитов, когда Никс порадовала Броди контрабандным пайком из космической смеси, содержащей настоящее картофельное пюре, он сдался и всё же прислушался к турианке повнимательнее. Тогда же выяснилось, что Алек Райдер был убит во время высадки на одну из планет, которая, должна была стать идеальным домом для людей, но на проверку оказалась адом и могилой первой экспедиции. Его сын, по имени Скотт, стал Первопроходцем вместо отца. — Минуточку, — Гил отвлёкся от поедания божественной на вкус картошки и посмотрел на Ветру. — А лет то ему сколько? — Если я не ошибаюсь, двадцать три. Броди скептически усмехнулся, но Ветра покачала головой и добавила: — Не будь предвзятым, он уже показал себя с лучшей стороны. Мы готовимся к его приходу. — Не хочу жаловаться заранее, но ты хочешь сказать, что капитаном этой красавицы будет какой-то сопляк, по блату унаследовавший должность безвременно почившего папаши? — Гил, постарайся не судить о нём так. Броди заткнулся, но забыл о Первопроходце тем же вечером, когда стал проводить первые стресс-тесты двигателя. Слова словами, а работы по запуску и наладке корабля было невпроворот. Тогда же он впервые серьезно столкнулся с Кэлло. Так звали саларианца-пилота, который ворвался в инженерную с воплями о том, что их дискредитировали, а корабль вот-вот угонят. Пришлось убеждать нервную амфибию, что системы в порядке, а он лишь улучшил показатели времени перезагрузки на целых три минуты. В боевой операции это могло бы спасти несчастному экипажу жизнь. Спустя пару дней ситуация не изменилась, Ветра пропала с какой-то важной заботой относительно оснащения жилых отсеков и кухни, на корабле стало тихо и пусто. Броди давно отказался от своей комнаты в общежитии в пользу удобств Бури. Конечно, назвать это удобствами было сложно, но Гилу нравилось быть при деле во всех смыслах этого слова. Он использовал специальный матрас, позаимствованный Никс у каких-то наёмников, и спал прямо в инженерной, не особо переживая о шуме двигателей. Привыкнув к постоянному гулу, инженер чувствовал себя напряженно в абсолютной тишине. Душевые работали, у него была возможность освежиться. Кофемашину он распаковал из коробок кухонного отсека и на время приладил у себя. Увидев эти нововведения, турианка только фыркнула, обещая, что когда придут рабочие, технику придется вернуть. Ещё толком не придя в себя ото сна, Гил услышал шум автоматических дверей, обернулся и увидел людей в форме строительного подразделения Нексуса. Похоже, этот день настал… Слегка испугав людей своим неожиданным нахождением на рабочем месте, Броди помог демонтировать кофемашину и с тоской проводил её взглядом до самого выхода. Затем, посмотрев на инструметрон и проверив, не поступало ли новых сообщений, мужчина вздохнул. Он не был уверен в том, сколько часов провёл за работой. Десять или двенадцать? Судя по датчикам, задремал он не так давно, а сейчас на Нексусе уже наступило раннее утро. — Гил? — инструметрон ожил светом, передавая сигнал. — Гил, максимальная готовность, Первопроходец прибудет через несколько часов, остались последние формальности! Голос Ветры звучал взволнованно, хотя, чего греха таить, Броди и сам подскочил с кресла, опрокидывая чашку с остатками кофе, и огляделся по сторонам. Быстро взяв себя в руки, он ответил на сообщение дежурным «Так точно» и деловито проверил консоль на предмет неожиданных ошибок. Учитывая, что последние пару недель Гил шлифовал каждый показатель, словно драгоценный камень в ювелирной мастерской, исправлять и подготавливать было практически нечего. Поставив системы на отложенный старт до первого распоряжения, Броди невозмутимо направился в душ. Не в его правилах было встречать важных гостей, не приведя себя в порядок. К тому же, он хотел произвести хорошее первое впечатление. Хотя бы за возможность быть на таком корабле, Гил бы многое отдал, и ему хотелось быть чуточку благодарным заочно. Нервничал ли он? Вероятно, да. Мужчина не привык долго сидеть на месте, и сейчас его ощутимо волновала долгожданная смена обстановки. Несмотря на небольшой мандраж, как это бывает перед тем, как запускать что-либо новенькое в работу, мужчина был рад. Ещё разок придирчиво оглядев свою физиономию, он улыбнулся и покинул душевые, направляясь в кухню. Рабочая бригада уже наводила в помещении финальные штрихи. Сверху по прозрачному полу коридора, ведущего в кабину пилотов, пробежала рыжая девушка-ученый, кажется, по имени Суви. Она что-то возбужденно докладывала в инструметрон и чуть не врезалась в запоздало открывшиеся двери. Засмотревшись наверх, Броди едва успел уступить дорогу нескольким техникам, катившим навстречу какие-то ящики с эмблемой «Гипериона». Они тащили всё в капитанскую каюту. Гил заглянул в просторное помещение с панорамными, но пока заблокированными окнами и присвистнул. Должно быть вскоре у Первопроходца будет потрясающий вид на открытый космос! Заинтересованно наблюдая за тем, с какой осторожностью принялись разгружаться, Броди понял, что перед ним вовсе не барахло, а какие-то сложные механизмы. Судя по обилию проводов и ящиков с нулевым элементом, в каюту подключали не иначе, как квантовую сеть. Еще одна такая консоль для прямой связи с Нексусом была расположена на главном мостике. Гил решил не раздражать работников своим вниманием и пошел по коридору в сторону инженерной, надеясь спокойно переждать суету. Но по дороге его отвлек чей-то слишком громкий, возбужденный голос. Чернокожий парень и какой-то несчастный работник станции затаскивали на входной трап огромный потрепанный диван. Зрелище было настолько сюрреалистичным, что Броди замер, ошарашенно разглядывая рваную в некоторых местах обивку. Вслед за парнем вдруг появилась коротко стриженная блондинка: она нетерпеливо выругалась, задействовав биотику, чтобы приподнять несчастный предмет мебели в воздух. — Лиам, какого чёрта? — зашипела девушка, и Броди понял, что перед ним не Первопроходец людей, а всего лишь кто-то из членов команды. — Это самое уютное, что есть в этой громадине для меня, пока что. И спасибо, что помогла! Интересно, тут есть где разместиться? Мне бы поближе к арсеналу! — чернокожий говорил много и быстро, в ответ на это девушка лишь закатывала глаза. — Вот тот отсек используется под склад, но его уже расчистили, — заметил Броди, отступая в сторону и указывая направление. — Можешь занять его. — Лиам Коста! — парень улыбнулся, отпуская диван. Блондинка зарычала что-то, удерживая махину, чтобы та не придавила техника, охнувшего позади. — Гил Броди, старший инженер. — О, как замечательно! А кто ещё тут есть? — Лиам, твою мать, соберись! — снова заворчала девушка. Биотическое сияние потухло и предмет мебели, так живо напоминающий о Млечном пути, рухнул на пол, поднимая за собой пыль и мелкий строительный мусор. — Кора, прости! — парень посмотрел на Гила и затем на блондинку, вконец растерявшись. За ними показалась Ветра. Турианка быстро оценила ситуацию, дала пару советов, кивнула Броди и прошла вперед, занятая разговором по инструметрону. Лиам начал что-то тараторить разозленной девушке в своё оправдание, в то же самое время позади них развопился несчастный техник. — Оставлю вас, ребята, — Гил покачал головой и поспешил ретироваться, уверенный в том, что ещё успеет со всеми нормально пообщаться во время общего собрания. Если, конечно, Первопроходец устроит его некое подобие. Однако он так засиделся за консолью во время первого вылета, что начисто забыл обо всём, спохватившись лишь когда высчитал расчётное время прибытия на планету Эос в системе Пифея. Сообщив Кэлло всю необходимую информацию и показатели, он откинулся в кресле, довольно разминая затекшую шею. Его Ласточка летела так тихо и плавно, что впору было собой гордиться. Броди решил порадовать себя чашечкой крепкого кофе, но спохватился, вспомнив, что машину от него унесли ещё сегодняшним утром. Прошло довольно много времени, прежде чем он решил пройтись до кухни. Все системы корабля работали, как часы, и это завораживало. Он чувствовал себя ребёнком с новой игрушкой, на которую не мог налюбоваться, разглядывая показатели на главной консоли и любуясь мерцанием ядра двигателя. Позади раздался звук разъезжающихся в стороны дверей, Гил обернулся и неожиданно вздрогнул. Его в один момент поразило давно забытым чувством. Что-то из прежней жизни в Млечном пути… Он, пожалуй, успел забыть, когда последний раз обращал внимание на мужчин, как сейчас! Райдер вошел в инженерный отсек и сразу же задрал голову, с интересом разглядывая ядро, а Броди в свою очередь поймал себя на мысли, что с не меньшим любопытством разглядывает Первопроходца. Голубоглазый, короткостриженый, с какой-то модной среди военных прической, в чёрной, плотно обтягивающей подтянутый торс футболке. Райдер выглядел молодо и свежо, Ветра была права насчёт возраста. Однако она не смогла оценить то, что бросилось Гилу в глаза с первого взгляда. Первопроходец выглядел чертовски привлекательно, и это сбило с толку. Броди немного разозлился, что так залип, в то время как парень, кажется, даже не воспринял его всерьез. — Первопроходец проводит осмотр? — язвительно начал Гил. — Решил глянуть, как поживают отбросы в трущобах? Райдер спохватился, поймав зрительный контакт, и Гил обратил внимание на удивление, мелькнувшее в его взгляде. — Какие трущобы? Это же самая важная часть корабля! Броди немного опешил. Он явно не был готов к такому ответу, почему-то рассчитывая, что юный отпрыск именитого члена Инициативы не проявит себя знатоком в подобной сфере. — Реактор на технологии ОДИС, которым оборудованы остальные ковчеги, а формой очень похож на Тантал с Нормандии, я просто загляделся! — оправдываясь, добавил Первопроходец, подходя ближе и протягивая ладонь для рукопожатия. — Скотт Райдер! — Гил Броди, старший инженер, — мужчина растерянно пожал крепкую ладонь. — Знаешь про корабль? — Про Бурю? Ну конечно! Сверхсветовая — тринадцать световых лет в день! Мы с такой скоростью куда угодно доберемся! — Эта птичка последняя в своём роде, остальные были разрушены во время столкновения со скверной… — Гил снова проследил за Скоттом. Тот с огромным интересом рассматривал главную консоль с различными показателями. Неужели понимал хоть что-то? Внезапно стало жарко. Броди ощутил, как по спине скатилась капля пота: плотно прилегающая ткань костюма впитала её, стараясь оптимально распределить температуру и предотвращая возможный перегрев, но датчик в инструментроне, синхронизированный с показателями организма, тихонько пискнул. В тот же самый момент Райдер прошел вперед, касаясь заграждения у ядра двигателя, и Гил невольно скользнул взглядом по его спине вниз, оценивая вид. В горле пересохло: Первопроходец был хорош собой не только спереди, но и сзади. Неожиданный факт его осведомленности о корабле и заинтересованность в работе, казались таким нелогичными в комбинации с внешностью, что раздражали и сбивали Гила с толку. Собравшись с духом и пытаясь быть непредвзятым насколько возможно, он решил, что причина его недовольства заключается в собственном голоде и недосыпе. И в волнении от первого запуска… И встрече с таким горячим парнем…. «С капитаном корабля, мудила», — Гил выругался, поправляя себя, когда Скотт, наконец, обернулся и завел непринужденный разговор. Броди имел довольно неприятную в некотором отношении черту: будучи человеком первого впечатления он часто судил о дальнейшем сотрудничестве с людьми несколько поспешно. Поэтому Гилу стало страшно от мысли, что Первопроходец своим появлением произвел на него эффект разорвавшейся бомбы. Своим видом Райдер напомнил инженеру, что тот слишком много времени уделял работе, забывая о прелестях жизни. А разговором обескуражил до такой степени, что Броди уже всерьез подумывал о том, чтобы пригласить его на стресс-тест корабля. Все было как-то дико в совокупности. Он встретил красивого парня, который являлся его капитаном, но с которым отчаянно хотелось поговорить ещё. И вовсе не намеками о том, какой у него упругий зад и пухлые губы, а о том, как чисто корабль отрабатывает топливо, и как нагружается процессор во время режима скрытности, и сколько процентов задействует центральное ядро, распределяя показатели на четыре других двигателя… Броди не смог уснуть до самого приземления. Сварганив себе допинг, в виде кружки крепкого сублимированного кофейного напитка, он провозился с консолью, впрочем, периодически отвлекаясь на случайный шум позади и гадая, а не зайдет ли Райдер ещё разок? Стало интересно, как долго продлится этот их взаимный интерес к кораблю, и будет ли возможность узнать Скотта получше? Себя Гил знал слишком хорошо: интерес к Первопроходцу лишь добавлял остроты происходящему. Райдер предстал перед ним в некотором роде диковинкой, а для Гила не было новостью, как сильно он любил все новое и необычное.