Mala suledin nadas

      Похоже, посторонние маги не пришлись вечности по вкусу, и воронка вышвырнула их в конечной точке матрицы искаженного заклинания – в сыром, холодном подземелье, в котором почему-то оказалось непозволительно много студёной воды. Она иглами впилась в кожу, залившись в сапоги, намочив рукава куртки и штаны. Перед падением Лавеллан повезло правильно извернуться и приземлиться на ладони и колени (лучше так, нежели плашмя), однако от удара и неожиданности дева всё равно вскрикнула. Позади раздался аналогичный плеск и тевинтерская ругань.       Разумеется, это привлекло внимание так некстати несущих караул часовых:       – Во имя крови Старшего!       – Откуда они взялись?!       Ни «Ваша милость!», ни «Приносим свои извинения за беспорядок», ни даже «Ох, госпожа, вы не ушиблись? Позвольте предложить вам чай, чтобы вы согрелись!». Сразу за оружие хватаются, натурально борзая бескультурщина.       Морщась от боли и клацая зубами явно не в знак восторга от курортных условий, спутники вскочили, несколько неуклюже бросились в разные стороны от замахов мечами, и поприветствовали неприятелей согласно чародейскому этикету: Дориан позволил сорваться с пальцев волне огня навстречу первому, Эллана собрала глыбу льда вокруг второго. Вовремя одёрнула привычку и любовь к молниям – было бы не два трупа, а четыре.       Темнеющие впереди коридоры сыто пропустили через себя эхо возгласов погибших, и незадачливые путешественники, с вытянувшимися лицами мысленно молящиеся, чтобы на эту какофонию не сбежались сочувствующие, сумели оглядеться.       – Мы переместились? Любопытно, – Пробормотал Павус, с опаской косясь на трещины в стенах и потолке. – Вероятно, это не то, что задумывал Алексиус. Должно быть, разрыв перенес нас… куда? В ближайший сгусток магической энергии?       – Последнее, что я помню – зал замка, – Произнесла эльфийка, дергая стальные прутья решетки. Дверь захлопнулась за вломившимися в камеру стражами.       – Давай посмотрим. Если мы по-прежнему в замке, то он… – Альтус замялся, ощупывая пол со сцепленными челюстями. Похоже, надеялся найти злополучную побрякушку, но предприятие успехом не увенчалось. – О-о! Ну конечно! Вопрос не в том, «где», вопрос в том, «когда»! Амулет Алексиуса был точкой фокуса, перебросил нас сквозь время!       – Мы по-прежнему в замке, в тюрьме, – Решив, что в движении переносить дрожь будет легче, Вестница тоже занялась делом – обшарила карманы эдакого снежного принца на предмет ключа. – В неизвестном пока отрезке времени. Звучит ужасно.       – Согласен, – Кивнул мужчина, теперь стараясь стряхнуть и выжать с одеяния как можно больше воды. В интонацию, несмотря на катастрофичность ситуации, просачивались ликующие или хотя бы радостные нотки. Вряд ли происходящее его забавляло, однако по меньшей мере вызывало недюжинный научный интерес. – Всё зависит от того, где мы и что случилось без нас. Проведем разведку, узнаем, куда разрыв нас забросил. Потом подумаем, как вернуться… Если это возможно.       Если. Долийку передернуло. От накатывающей тревоги? От холода? От всего сразу?       – Что Алексиус пытался сделать? – Поспешила она отвлечься на что-нибудь насущное, пока преодолевала озноб и пыталась отпереть клетку.       – Мне кажется, что изначально он собирался стереть тебя из времени вообще, – Поделился догадкой Дориан, становясь поблизости и зорко наблюдая за противоположным концом помещения. – Если бы у него вышло, ты бы не попала в Храм Священного Праха и не помешала бы плану Старшего. Видимо, когда ты застала его врасплох в зале замка, он потерял голову и отправил тебя в разрыв наобум, не подготовившись.       – К тому же, воздействие наверняка оказало и твоё колдовство, – Отметила Первая, толкая дверцу. Цепляясь за посохи, как за нечто, способное вызволить их из сего цирка, товарищи осторожно пошлёпали в единственном возможном направлении. Ноги то отдавались мучительным покалыванием, то не чувствовались вовсе.       – Я пытался отменить заклятье Алексиуса. Магия среагировала, и – опа, мы здесь, – Тевинтерец рефлекторно понизил голос – слишком охотно звук разносился. – Проясняется?       – Выдай ты что-нибудь подобное в мире без Бреши в небе, боюсь, тебя упекли бы на принудительное лечение, – Вздохнула чародейка. Остановилась, прислушиваясь, не обнаружила никого, настроенного негостеприимно, встала на место посуше и принялась снимать и переворачивать сапоги.       – Как это отразится на ткани мироздания, и думать не хочу. Мы ж не «прошли» через время – мы дырку в нем пробили и всё исковеркали! Но, в конце концов, не волнуйся. Я тебя в обиду не дам.       – Ещё один, – Закатила глаза Эллана, возвращая оружие в руки. – Мы друг друга в обиду не дадим. Как союзники. Между прочим, кроме нас в зале были Кассандра, Солас и Варрик, не говоря об остальных. Их тоже протащило через разрыв?       – Я думаю, он был не очень большой. Не на всё помещение. Иначе туда мог попасть сам Алексиус. Или Феликс.       – Хм… Да, наверное, этого Алексиус не допустил бы даже будучи неподготовленным.       – Скорее всего, они там и в том времени, где мы их оставили… если тут уместны такие слова.       – Выходит, если мы встретим их здесь, это будут другие, например, Кассандра или Феликс, – Пораженная самой вероятностью правдивости теории, вскинула брови Вестница. Мало-помалу она и сама начала проникаться азартом компаньона: какой простор для новых историй! – Ладно. Что ещё? Алексиус упоминал «Старшего», как и те двое. Ты не знаешь, кто он такой?       – Подозреваю, что предводитель венатори, но это ты и без меня поняла. Какой-нибудь магистр, претендующий на божественность? Всегда старая песня, – Пожав плечами, откликнулся Павус, и перешёл с полушёпота на столь же негромкий противный писк. – «Давайте поиграем с магией, которой не понимаем, она подарит нам могущество!».       – «Ах, в процессе нужно разорвать ткань времени? Да ну, какие мелочи!» – Подхватила девушка, наморщив нос. Волшебники переглянулись и фыркнули от смеха, однако тут же вернули внимание по-прежнему пустым, но подозрительным коридорам. Долийка угрюмо поджала синеющие губы, подавляя новый приступ зубного перестука. – Как считаешь, что случится, если мы не сможем вернуться?       Высказанная вслух, мысль пугала ещё сильнее. Душа робко сжалась и нырнула куда-то в пятки, лишь бы не внимать роковому ответу.       – Придётся осваиваться в нашей новой реальности, – Помрачнел Дориан и примолк.       Вскоре друзья отыскали путь с нижнего уровня наверх, о чём едва не пожалели: пусть ранее тусклые красные кристаллы еле заметно проступали из впадин между камнем, здесь же свисали гроздьями, поднимались столбиками, образовывали целые арки. Дальше – чаще. И ярче.       – Создатель, почему лириум растет из стен? – Ругался мужчина, изо всех сил стараясь протиснуться через узкий проход и не задеть зловеще пульсирующую поверхность.       – Ты точно хочешь знать?       Воспользовавшись паузой, Лавеллан красноречиво указала на лежащие в углу кости, пятна крови и нарисованную ей же пентаграмму. Тевинтерец, таки справившись со своей задачей, воззрился на картину с неподдельным отвращением:       – Резонно.       На следующем этаже их ждали такие же почти пустые бесконечные казематы.       Тошнотворный затхлый запах перебивался гулом лириума на периферии сознания и негромкой молитвой, доносившейся со стороны одной из камер. Ввиду, очевидно, длительного соседства с субстанцией, Лиссас, маг-ученик, знакомый по Редклифу, стал бледен, худ, глаза обрели отсутствующее выражение. Молодой эльф совершенно игнорировал присутствие посетителей.       Чародейка ощутила, как к горлу подкатывает ужас, вдобавок к вполне физической боли и першению. Она заставила себя идти дальше и поменьше смотреть на распространяющиеся из уже скончавшихся соседей бедняги осквернённые друзы.       – Я умру от воспаления лёгких, подхваченного в альтернативном мире, в котором мои друзья, возможно, сошли с ума, – Прокашлявшись, саркастично предсказала Первая, в тайне надеясь либо не встретить никого из Инквизиции, либо уповая на их хотя бы умственное здравие.       В помещении-развилке с подвесным мостом какая-то сволочь всё же догадалась оставить пару человек. Драться с ломотой в теле, рискуя долго падать вниз и переломать все кости – сомнительное удовольствие, и вряд ли коллеги отделались бы тройкой порезов, не владей они колдовским искусством. Чужие клинки редко находили лазейку в барьерах, накладываемых по очереди, а между огненными ловушками и грозовыми всполохами только успевай плясать. После такого интенсивного выступления спутники не смогли не передохнуть пять минут и не залить в себя по пузырьку чудо-зелий прежде, чем отправиться дальше. Вариант разделиться быстро отмели по ряду причин: можно заблудиться, можно напороться на патруль, можно напороться на что-то похуже.       – За светлое будущее, – Невесело предложил Павус тост, поднимая сосуд и залпом оный опустошая. Вестница лишь хмыкнула. Терпкий вкус варева чуть отрезвил и помог ослабить царапанье у гортани.       Лестницу из двух доступных выбрали наугад – двинулись направо. Та, что прямо, в отличие от остальных, вела на этаж повыше, но её сговорились оставить на потом.       Среди пустых залов с пустыми камерами в этой секции нашлась одна полная. Сложно сказать, кто был шокирован больше: Кассандра, чье верующее, однако отчаявшееся сердце, воспрянуло и сочло Эллану восставшей из мёртвых? Солас, оправившись от первого впечатления, раскусивший суть заклинания Алексиуса? Варрик, принявшийся беспрестанно ругаться и хлопать её по локтю? Или спасители, огорошенные кошмарным видом умирающих друзей? Щёки и веки обжигал свет зрачков, к тембру голосов добавилось что-то потустороннее, кажется, тепло, исходящее от узников, было схоже с теплом от огромных гор лириума в руинах Храма Священного Праха – краше в гроб кладут. Что они испытывают? Жар? Боль? Разыгравшееся воображение едва не отправило в нервную лихорадку саму долийку.       Так или иначе, пять голов лучше двух. Вместе товарищи, преисполненные желания всё исправить, направились прочёсывать часть подвалов напротив.       Эльфийка прятала глаза и лицо, возглавляя шествие, пока остальные обменивались новостями и соображениями. Не хотела, чтобы они видели обуревавшие её эмоции: страх, жалость и вину. Этого не должно случиться. Она сделает всё: из кожи вон вылезет, чтобы предотвратить убийство Селины, лично выпотрошит каждого демона, каждого венатори, если потребуется.       Фиона внесла ещё немного ясности. Слова давались Великой чародейке тяжело. Лириум не просто заразил женщину, а перешел в финальную фазу – рос из её плоти. Лавеллан вцепилась в кованую решётку в бессильной ярости.       – Если долго рядом… потом… становишься этим. Они добывают его из тела.       Прекрасная пища для кошмаров.       Фиона советовала найти Лелиану, тоже запертую где-то неподалеку. Что ж, пара способных сражаться рук и ног или хотя бы новая порция данных не будет лишней в наверняка неизбежной стычке с Алексиусом за амулет.       Со Старшим, буде он здесь – и вовсе необходима.       Этого не должно случиться.       Трупы в казармах стражи и переоборудованных под пыточные каморах никто и не собирался убирать. Сколько жертвы кровавых ритуалов так пролежали? Странно использовать этот оборот, но, видимо, к счастью, часть обглодали крысы и насекомые, иначе сладковатая вонь разложения стала бы невыносимой. Компаньоны, закрыв носы рукавом или воротником куртки, поскорее покинули зал, чтобы окунуться в красноватый полумрак следующего прохода.       – Сжечь бы тут всё, – Бросил на выдохе Дориан, плотно затворяя за собой дверь.       Разумеется, в помещениях, отведенных для истязания неугодных, легче не стало. В поисках тайной канцлерки обследовать пришлось все встречающиеся камеры. Пока вместо неё попадались пришпиленные к стенам или столам хитроумными приспособлениями, лезвиями и ножами люди и эльфы, мужчины и женщины: прислуга замка, защитники старого порядка.       – И здесь тоже, – Хрипло молвила Первая, отворачиваясь от исколотой разведчицы в форме Инквизиции.       Разгневанная дева не пощадила издевающихся над сестрой Церкви культистов. Практически не тратя время на размышления, она сложила пальцы в символе грозовой руны, и вогнала ближайшему оглушенному острый конец посоха в живот. По каменной кладке размазалось кровавое пятно и растеклась лужа, смешиваясь с кровью остальных венатори, о которых позаботились спутники. По лбу досталось Варрику, да Павусу чуть подпалили мантию. Жрица лишилась жизни не то от ранее полученных увечий, не то задело шальное заклинание.       – Да примет её у себя Создатель, – Осенила женщину религиозным знаком Кассандра.       Никто не осмеливался нарушить тишину, пропитавшую два новых коридора. Тишина, впрочем, была весьма относительной – песня лириума никуда не делась. И если Эллана и Дориан слушали её всего часа два, то друзья провели с нею не меньше года. Для них не было никакой тишины. Удивительно, что они вообще сохранили способность трезво соображать.       – Говори, как Лавеллан узнала о жертвоприношении в храме! – Прервало мыслительный процесс приглушенное расстоянием резкое требование. Они замерли.       – Ни за что!       Сбросив оцепенение, не сговариваясь, перешли на бег. Если можно так выразиться, усталый вскрик Лелианы лишь подстегнул потрепанных героев и подсказал нужную темницу.       – Ты сломаешься.       – Я раньше умру. Или ты умрешь.       Вестница, собиравшаяся к черту вышибить дверь в случае, если та окажется заперта, влетела в комнату и застала палача врасплох, что и обернула в свою пользу Соловей: высота, на которой она свисала на цепях, позволила закинуть ноги сектанту на плечи и сжать шею так, что тот довольно скоро задохнулся.       Да. Оставленные на растерзание лириуму пленники выглядели болезненно и жутко.       Лелиана давала им сто очков форы.       У волшебницы хватило такта не спрашивать, что у той с лицом – её собственное лицо слишком ясно изображало этот вопрос. Борясь с тревогой и безысходностью от осознания масштаба страданий шпионки, эльфийка сорвала с пояса тевинтерца ключи, чтобы отпереть оковы.       – Вы живы, – С немалой долей облегчения шепнула канцлерка, твёрдо отведя в сторону руки магессы, когда она попыталась её подхватить. – У вас есть оружие? Хорошо. Магистр, скорее всего, у себя.       – Вам… Не любопытно, как мы сюда попали? – Недоумевал Дориан, наблюдая, как освобожденная без лишних слов распахивает сундук у входа, забрасывает через плечо колчан и взвешивает на ладони лук, снова примеряясь.       – Нет.       – Алексиус отправил нас в будущее. Прямо сюда. Его победа, этот Старший – всего этого не должно было быть!       – Лелиана, я… – Начала было Эллана, и чуть не поперхнулась фразой, наткнувшись на испепеляющий взор узницы. – Я сожалею о том, что вам пришлось пережить.       – Надо обратить вспять его заклинание, – Не унимался альтус. – Если мы сможем вернуться в наше настоящее, то не дадим случиться этому будущему.       – А маги ещё удивляются, почему люди их боятся. Ни у кого не должно быть такой силы, – Скривила губы разведчица. Кажется, энтузиазм Павуса раздражал её до глубины души.       – Это всё опасно и непредсказуемо. То, что мы делали до Бреши…       – Хватит! Для вас всё ненастоящее, я уже поняла. Будущее, которое можно отменить. Но я мучилась. И весь мир мучился. Вполне по-настоящему.       Атмосфера в коллективе упала ниже нуля. Хотя тевинтерец не оставлял попыток разговорить Соловья:       – Что произошло, пока нас не было?       – Замолчите.       – Я просто собираю информацию!       – Нет. Вы болтаете, чтобы прервать молчание. Вы не хотите знать о том, что случилось.       Вознамерившимся препятствовать благородной миссии демонам деликатно объяснили: в гостях – хорошо, дома, в Тени – лучше, поэтому сидите там и не вылезайте. Ткань времени рядом с разрывом будто смяли как лист бумаги – пространство перетекало с ускорения в замедление и обратно. Комментарии к феномену единогласно сочли излишними.       Количество хищно ощетинившихся лириумных колонн увеличивалось прямо пропорционально пройденному пути. Вестница считала шаги, вдохи, голые скелеты – только бы не обращать внимания на постепенно складывающийся в музыку шум.       Дорога вывела группу к подземной пристани. Наличие оной вселяло надежду: вдруг, кто-нибудь успел уплыть, когда всё покатилось в тар-тарары? Ныне же, ворчал Варрик, вода наверняка отравлена: на стенах не горело ни одного факела – красного свечения хватало и из озера, и от кристаллов на поверхности.       Впрочем, оно ни в какое сравнение не шло с тем, что открылось героям во внутреннем дворе крепости.       У главных ворот зеленели разломы, а небо целиком обратилось в непрерывно вращающийся вихрь.       – Брешь! – Ахнула Лавеллан. – Она…       – Везде, – Потрясённо закончил Дориан.       Призраки, снующие средь разрухи, были единственной компанией друзей.       Болела голова. Волшебница гадала: происходит ли это от усталости и подбирающегося ближе и ближе недуга, всё-таки падение в ледяную воду и латание трёх разрывов подряд – серьезное испытание для организма; или от излучения лириума? Она не могла отделаться от боязни начать сходить с ума до возвращения в «свою» версию реальности, злилась на себя за трусость и на венатори – за страдания целого мира.       Темнота и тишина замка беспокоила, но хотя бы недолго можно было рассчитывать на передышку. Взломав одну из запертых опочивален, группа оказалась свидетелем акта самосожжения – Коннор Геррин, заточенный в родном доме с демонами, сопротивлялся им до конца. В сердцах Первая пнула некстати подвернувшийся стул и не почувствовала удара от охватившей её горечи и почти привычного холода.       С каждым увиденным трупом, с каждым закрытым разломом поступь эльфийки становилась тяжелее. Решительнее. Лицо – страшнее. Она не шла среди обвалившейся каменной кладки и поломанных строительных лесов, а надвигалась, точно черная туча. Напряжение в ней росло. Напряжение вокруг неё росло.       Массивные магические ворота в тронный зал лишь отсрочили неотвратимое. За какой-то час компаньоны обследовали боковые помещения, чтобы найти и уничтожить тевинтенских колдунов и заполучить осколки ключа. Зафиксировав неморгающий взгляд на неприятеле, дева приблизилась. Воздух еле слышно потрескивал от готовой вырваться на свободу статики.       – Halam sahlin, – Фраза разрезала безмолвие подобно клинку. – Всё кончено, Алексиус.       – Да. Я знал, что вы снова появитесь. Когда – мог лишь догадываться. Но я понимал, что не убил вас. Моя последняя ошибка.       Сломленный лиходей и не трудился оборачиваться. Попытайся кто-нибудь вонзить в спину нож – ему, наверное, было бы всё равно.       – Стоило оно того? То, что вы сделали с миром? С собой? – Вопрошал Дориан бывшего наставника. Конечно, не стоило. Но альтус хотел достучаться до Алексиуса, или, может, договориться.       – Теперь это уже неважно. Всё, что мы можем, – смириться и ждать конца.       – Нет, важно, – Процедила Эллана, борясь со сгущающимся гневом. – Я отменю всё, что произошло.       – Знаете, сколько раз я пытался? Прошлое нельзя отменить. Всё, за что я боролся, всё, что я предал… Что из всего этого вышло? – Качал головой мужчина. – Смерть и распад. Больше ничего нет.       А если он прав?       – …Старший скоро придет. За мной, за вами, за всеми.       Волна ледяного страха, вызванная убедительной обреченностью тевинтерца, захлебывалась, не в силах взять волшебницу под контроль – эльфийка была слишком зла, чтобы перестать гнуть свою линию.       Лелиана, подступившая с другой стороны, пока шел разговор, избавила предводительницу от сей необходимости. Канцлерка нашла способ разрешить вопрос быстрее: приставила нож к горлу очень худого, почти скелетоподобного молодого человека, которого они даже не замечали.       – Феликс! – Воскликнул колдун, порываясь броситься к нему, но острое лезвие останавливало. В голосе прорезалась паника.       – Это Феликс?! – Ошалело повторил Павус, сжимая зубы. – Дыхание Создателя, Алексиус, что вы наделали?       – Он бы умер, Дориан! Я спас его! – Магистр буквально гипнотизировал Соловья расширившимися от тревоги глазами. – Пожалуйста, не убивайте моего сына, я сделаю всё, что попросите!       – Лелиана, отпустите его. Алексиус, отдайте нам амулет и он не пострадает, – Осторожно велела Вестница, отгоняя вспыхивающие в разуме ругательства. Сейчас они шли по лезвию этого самого ножа. Если всё сделать правильно – они получат билет домой сейчас. Если нет…       – Я отдам всё, что хотите, только отпустите!       – Я хочу обратно весь прежний мир, – Прошипела женщина, сопровождая неуловимое, смертоносное движение кистью. Феликс не реагировал ни до, ни тем более после того, как чуть ли не чёрная кровь залила его грудь.       Горестный вопль чародея взлетел так высоко, что казалось, будто он откинул Лелиану звуковой волной, а не заклятьем. Лавеллан не осталась в долгу – заручившись поддержкой барьеров друзей, сконцентрировала собственную ненависть в магию, используя посох как катализатор, и обрушила на Алексиуса бурю. Разъяренный враг подгадал момент и швырнул эльфийку назад, мешая закончить творение урагана, однако теперь и сам оказался уязвим. Пришлось спешно телепортироваться в другой конец зала, зажимая пробитый Кассандрой бок, и отвлекать внимание маленького, но кусачего воинства на разрыв.       Впрочем, ни разбитые губы и ладони, ни демоны, ни дыра в истерзанной Завесе не помешала Первой, на этот раз прикрываемой товарищами более тщательно, собрать хаотичные молнии и шквал ветра в конкретной точке на конкретном человеке.       – Он ведь хотел умереть, – Негромко констатировал Дориан, подбирая амулет. – Весь его самообман, все оправдания… Он потерял Феликса уже давно, и даже не заметил. Ох, Алексиус…       Раздав сражению и пространству всё, что у неё было, Вестница не спешила отвечать. Она вытирала кровь с подбородка и устало опиралась на древко оружия.       – Мы всё ещё можем склонить Алексиуса из нашего времени к здравому смыслу, – Наконец предположила дева, едва разжимая губы.       – Да, наверное, – Отозвался тевинтерец, поднимаясь и стараясь собраться: работа не могла ждать. – Амулет тот же, что он применил тогда. Думаю, тот самый, который мы изготовили в Минратоусе. Это облегчает задачу. Дайте мне час времени на разбор заклинания, и я открою разрыв снова.       – Час? И речь быть не может. Вам нужно отправляться немедленно! – Горячо возразила Лелиана, успевшая выглянуть за пределы комнаты. Весь замок содрогнулся, стены заглушили рев чего-то огромного. – Старший.       – Вам нельзя здесь оставаться, – Согласилась Кассандра. Она взглянула на Соласа и Варрика – те лишь кивнули.       – Мы пойдем к наружным дверям. Когда они минут нас, настанет ваш черед, – Произнес маг. Теперь Лавеллан осмелилась встретить его взор – и едва не задохнулась от отчаяния.       – Я не позволю вам пойти на верную смерть, – Прошептала долийка. Она понимала, что это единственный рациональный выход, и проклинала его. Она возненавидела себя за то, как ей нужна их жертва, и за глупость одновременно – даже если они продержатся, это ненадолго, ведь альтернативная ветка времени перестанет существовать.       – Посмотрите сами: мы уже мертвы, – Усмехнулась Лелиана. – Чтобы мы выжили, нужно, чтобы этот день не настал. Читайте свое заклинание. Ваше время – у меня в колчане.       Без лишних слов – иначе решиться будет сложнее – добровольцы на суицидальную миссию развернулись и покинули зал, чтобы загородить собой последний рубеж обороны. Оставшиеся разошлись в разные концы помещения: Дориан и Эллана – как можно дальше от выхода, примерно на том же месте, где они вошли в будущее, Лелиана – возле входа, не убирая оружия. Они молчали всё время, которое Соласу, Варрику и Кассандре удалось им купить. Павус разбирал заклинание, Лавеллан тонкой ниточкой перекачивала в него столько энергии, сколько могла.       Звуки боя стихли. Незримые песочные часы, ссыпав в пустоту последнюю песчинку, треснули и разлетелись на тысячи кусков.       Лелиана натянула тетиву:       – Хоть подступает тьма, огонь меня хранит.       Первая стрела. В глаз показавшемуся меж раскрытых створок ворот сектанту. Ужасы, просочившиеся в комнату за ним, швырнули на пол мертвых товарищей.       Вторая, третья, четвертая, пятая. Мимо не летит ни одна.       – Укажи мне путь, Андрасте. Возьми меня к себе, Создатель.       Ответная стрела вонзилась Соловью в плечо, та вскрикнула и Эллана дрогнула. Ее разрывало от вины и печали, она не выдержала и сделала шаг, чтобы попытаться помочь.       – Отойдешь – мы все погибнем! – Заорал Дориан, цепляясь за колдунью трясущейся рукой – сам разнервничался не на шутку.       Лелиана не собиралась отступать или как-то уступать противнику. Оказавшись в гуще врагов, она уже не могла стрелять – но искусно уворачивалась от ударов и била древком лука, пока ее не окружили. Глаза пожертвовавшей собой женщины – последнее, что дева успела увидеть перед вспышкой.       Дым не успел рассеяться, но друзья уже знали, что перемещение получилось – в нос не ударила пропитавшая весь параллельный Редклифф прежняя гниль.       – Как ни жаль, но надо больше стараться, – Отмахнулся от клубов побочного эффекта заклятья ликующий Дориан. Пожалуй, он мог себе это позволить – только что разрешил непростую задачу и фактически помог отсрочить или предотвратить очередной судный день. Не каждому выпадает возможность.       Лавеллан это понимала. Но всё, на что её хватило – сурово смотреть на магистра, боясь обернуться на товарищей. Она хотела броситься им всем на шеи, но перед внутренним взором до сих пор стояли их безжизненные искалеченные тела.       – Вы победили. Нет смысла продолжать этот спектакль, – Алексиус пал на колени. – Феликс…       – Всё будет хорошо, папа, – Ободряюще улыбнулся юноша, опустившись рядом с отцом.       – Ты умрешь, – Бессильно прикрыл веки тевинтерец, борясь с комом в горле.       – Все умирают.       Вестница молча кивнула солдатам – те без лишних слов подошли к Алексиусу и увели его. Эллана поймала взгляды спутников – и глаза застелила пелена слез.       – Ну что ж, я счастлив, что дело сделано! – Иронично резюмировал альтус, и осекся: в зал маршировала колонна солдат. Все отвлеклись, и Первая украдкой вытерла щеки. – …или ещё нет.       Вслед за телохранителями чинно прошествовала одетая богато, но достаточно практично, молодая женщина. Она подчеркнуто-вежливо и даже холодно перечислила то, как маги отплатили за доброту, проявленную ее величеством, ввиду чего они изгоняются из Ферелдена. Неужели удача улыбается Инквизиции? Слава Творцам, без чудовищных ритуалов и жертв.       – Но… Королева Анора, у нас сотни людей, которым нужна защита! Куда же мы пойдем? – Робко запротестовала Фиона, совершенно растерявшись.       – Напоминаю, Великая чародейка, что мы находились в процессе переговоров о заключении союза, – Изрядно охрипшим голосом заметила колдунья. Она продолжала опираться на посох, и чувствовала на себе изумленные взгляды – видок-то тот ещё – но сохраняла достоинство.       – И какие у вас условия? – Насторожилась эльфийка.       – Будем надеяться, более сносные, чем у Алексиуса. Инквизиция ведь лучше, правда?       Не вполне ясно, к кому Дориан обращался – это неважно. Первая внимательно смотрела в глаза Фионе: она могла требовать какие угодно условия. Хоть самые абсурдные. Могла – и не будет.       – Предлагаю взять их в подчинение. Они уже показали, что могут натворить, если дать им избыток свободы, – Выразила мнение половины Тедаса Кассандра. Это лишь укрепило желание долийки предложить совершенно противоположное решение. Подобного выслушать придется немало – но она поставит на место их всех.       Солас промолчал. То, что он мог сказать, Вестница уже прокрутила в голове сама.       – Инквизиция сочтет за честь пригласить вас как своих полноправных союзников, – Как молотом по гвоздю ударила девушка, забивая крышку собственного гроба. Споры на минимум пяти грядущих совещаниях неизбежны.       – Мы обсудим это. Потом, – Подтвердила догадку Пентагаст.       – Искренне надеюсь, что остальная организация поддержит ваше великодушие.       Лавеллан лишь слабо усмехнулась. Вы не знаете меня, Фиона.       – На вашем месте я бы приняла предложение, – Высказалась Анора. – Королевство вам придется покинуть, так или иначе.       – Мы согласны. Отказаться было бы верхом безумия. Я соберу своих магов и подготовлю к путешествию в Убежище. Брешь будет закрыта. Вы не пожалеете о том, что дали нам шанс.       Некоторое время ушло на расшаркивание с госпожой Тейрин и задержание не успевших сбежать венатори. Эллана была уже не в состоянии лично принимать участие в облаве, но наотрез отказалась задержаться в деревне, пока ей не станет лучше. Дориану тоже нездоровилось, однако он сказал, мол, раз героиня сего дня едет, я тоже не сахарный. Всю дорогу они мрачно молчали и заедали симптомы серьезной простуды травами.       Предводительница кашляла столь оглушительно, что Кассандра смилостивилась и не стала донимать ее расспросами и нотациями.       По прибытию девушка снова залилась зельями, чтобы смочь хотя бы говорить, и собрала советников, до которых уже дошли вести.       – Тут нечего обсуждать. Среди магов будут одержимые, и мы должны быть готовы! – Завел старую песню Каллен, раздосадованный выбором чародейки.       До определенного момента она копила раздражение и подбирала слова, чтобы выдать оные одним ударом, к тому же, долийка чувствовала себя слишком плохо, чтобы пытаться вставлять фразы через чужие реплики.       – Если мы отменим предложение о союзе, Инквизиция в лучшем случае будет выглядеть некомпетентно. В худшем – царством самодуров, – Вразумляла его Жозефина.       – О чем вы думали, оставляя магов без надзора? При разорванной-то Завесе! – Продолжал бушевать Резерфорд. – Искательница, вы же там были, почему не вмешались?       Не дав сказать Кассандре, эльфийка поддалась эмоциям и лопнувшему терпению и принялась наступать на воина:       – А теперь послушайте меня, рыцарь-капитан, – Шипела Вестница. От пальца к пальцу змейками пробегали электрические заряды. У неё не было сил – и стихия не проявляла себя более красочно, однако в воздухе всё же повис щекочущий нос запах озона. – Я хочу, чтобы вы каждую секунду, пока я являюсь частью Инквизиции, помнили, что несколько дней назад мир и вас в частности в очередной раз спасли маги. Я хочу, чтобы вы помнили, как то же самое случилось по меньшей мере трижды за десятилетие. Хотите снова швырнуть магов в тюрьму? Начните с меня, а лучше и вовсе усмирите. Так, на всякий случ!..       Она закашлялась, и Кассандра поймала момент, чтобы, кажется, добить мужчину:       – Я не совсем согласна с решением, но поддерживаю его.       Долийка распахнула слезящиеся глаза и отвернулась, пытаясь справиться с собой: как с кашлем, так и с гневом и удивлением. На языке вертелись и более неприятные слова. Хорошо, что она не успела их произнести.       –… главной задачей Вестницы было заручиться помощью магов, и она это сделала.       – Наконец-то голос прагматизма! А я уж приготовился было слушать бесплодный спор с хождением по кругу, – Гнусавый сарказм Дориана немного разрядил накалившуюся обстановку. – Между прочим, командор, поосторожнее. Эллана чуть Алексиуса по стене не размазала.       – Все, что важно – закрыть Брешь, – Подытожила Пентагаст.       – И мы видели, что случится, если не преуспеем. Я на это будущее уже насмотрелась. Хватило, – Отдышавшись, отрезала смущенная девушка.       – Нужно еще разобраться с тем, что вы видели в этом «темном будущем». Убийство императрицы Селины? Армия демонов? – Подала голос Лелиана, единственная не выступившая против свободы магов и изначально поддержавшая Вестницу в желании встретиться с Фионой. Та кивнула, и отвела взор. Смотреть на Соловья сейчас – всё равно что смотреть на призрака. Она ведь видела, как канцлерка умирает.       – Очень похоже на тевинтерский культ. Орлей пал, Империя процветает. Всюду хаос! – Отметил Дориан, прочистив горло.       – Давайте не все сразу. Понадобится время, чтобы подготовить войска и магов. Соберемся в военной ставке позже, – Наконец оправился от потрясения Каллен. Тонкой по сравнению с плечистым человеком эльфийке удалось значительно поколебать его уверенность. – Вы тоже подготовьтесь и вылечитесь. В конце концов, без метки это не имеет смысла.       – А я-то думала проваляться в постели еще минимум месяц, – Лавеллан хмыкнула без былой злости. Обе стороны кивнули друг другу и явно подумали, что стоит попрощаться на сегодня мирно.       – Как там говорят? «Нет покоя грешникам»? – Попробовал Резерфорд изобразить улыбку.       – Я пошлю за целителем. Отправляйтесь в постель, – Заторопилась Жозефина, которой стало дурно в первый миг, когда чародейка въехала в Убежище, напоминая живой труп.       Нет-нет-нет. Никто не должен видеть подкатывающий к уже шатающимся барьерам срыв.       – Спасибо, нет нужды. Я сама поставлю себя на ноги за несколько дней.       – Я пропущу военный совет, но мне хотелось бы посмотреть на Брешь вблизи, если никто не возражает, – Нахально сообщил тевинтерец, аристократически потянув периодически забивающимся носом.       – Значит, ты остаешься? – Уточнила долийка, подавляя новый приступ кашля.       – А разве я забыл сказать? Юг очень мил и самобытен. Он меня совершенно очаровал.       – Что ж, мы прекрасно сработались в будущем, поэтому я не возражаю, если мы продолжим сотрудничать в настоящем. Если с кем и застревать во времени, лучше тебя никого не найти.       – Одобряю выбор! Но давай постараемся пока что нигде не застревать, хорошо?       Волшебники синхронно рассмеялись. Выходя из зала, они переглянулись, и сразу поняли: шутят, чтобы справиться с ворохом пережитого.       Он остается. После страшного приключения это было настоящим облегчением.