Mala suledin nadas

      Сколько дней должно было пройти до похода к Бреши? Три? Пролетели как один.       Чем ближе подкрадывалась дата экспедиции, тем неистовее бурлило Убежище. Поводов для беспокойства и предвкушения было столько, что люди едва успевали их обсуждать: преуспеет ли Вестница с магами? Так ли она хороша, чтобы справиться? Что будет с Инквизицией? Какова её следующая цель? Ползли десятки слухов и мечты о пирушке в честь удавшейся авантюры. Дворяне, всюду сующие свои очаровательные напудренные носы, готовили почву для новых интриг.       Эллана почти выздоровела и чувствовала себя чуть лучше морально, однако ужасно нервничала из-за скопившегося вокруг напряжения. Кроме того, она не строила иллюзий, и понимала: идти в Храм Священного Праха будет не легче, чем в тот раз.       Долийка проснулась до рассвета. За окном темно, поэтому сложно определить точный час. Вновь уснуть или хотя бы задремать не получилось, сколько бы Лавеллан ни ворочалась. Недовольно потянувшись, дева отбросила одеяло, умылась, заплела волосы в две косы. Когда она делала так дома, Адален и Ауриэль всегда их дёргали. Метания из угла в угол не принесли удовлетворения, есть тоже не слишком хотелось, но лучше попытать счастья в таверне, чем продолжать сходить с ума.       Флисса и повара уже на ногах, молодая женщина хлопочет и улыбается, как и обычно. Удивительно, Мариден, известная бардесса, прибывшая с жаждой слагать песни о славных деяниях организации, тоже здесь – расслабленно сидит на скамье у очага, настраивает лютню и ободряюще подмигивает.       Впихнув в себя завтрак и мятный чай, Первая обрела некоторое равновесие. Как по заказу в помещение ввалился пяток бывших членов Круга во главе с Фионой, а также боевые товарищи самой Вестницы. Последние, заявив, что отправятся с ней, сами не подозревали, какое даровали невероятное облегчение.

***

      Нетерпение заразно. Участники миссии, особенно колдуны, согласились выдвинуться, а, следовательно, и закончить раньше. Разбив всех на небольшие отряды и предупредив Советников, предводительница увлекла за собой в горы первую партию.       Она наконец-то смотрела на них, переговаривающихся и живых, без дрожи (чуть-чуть – не считается). Им необязательно было идти всем, и, тем не менее, они это сделали. Может, кто-то по своим причинам, вроде Вивьен, но в основном – чтобы поддержать её.       Из задумчивости вырвали обрывки фраз Дориана и мастера Тетраса, шагающих неподалеку:       – С тебя двадцать, Варрик. Расплачиваться желательно засахаренными финиками, – Усмехнулся тевинтерец, складывая руки на груди и глубже пряча шею и нос в воротник. Многие укутали и головы, опасаясь простуды, а он и вовсе приложил двойные усилия. Буквально. Кажется, под одной шапкой скрывалась вторая.       – Я ещё не проиграл пари, – Фыркнул гном.       – Ты сказал, что мы будем по жопу в неприятностях. А мы скорее по колено – очень уж всё хорошо идёт.       – Ну вот сейчас и выясним.       И они оба напомнили Лавеллан кое о чем. Эльфийка нагнала их и опустила по ладони на плечо каждого.       – Не знаю насчет пари… – Протянула чародейка с угрозой, на секундочку выщерившейся в шутливо-хищном тоне. – Но в таверне краем уха я слышала некое прозвище – Глаз Бури. Чьих рук это дело?       – Понимаешь, Ланочка, – Извернулся торговец. – Это всё часть пропаганды!       – Ага. Клички ко мне не липнут, – Хмыкнула девушка, демонстративно скатывая в пальцах волшебный снег. Вот обманщик! Наказанию за бессовестное враньё надлежит быть суровым.       – Видал, с кем приходится работать, Посверкунчик? Давай врассыпную!       Давясь смешками, коллеги шмыгнули в разные стороны, оставив охотницу мучительно выбирать, в кого кинуть снаряд сначала, да и самой искать укрытие.       Притаившись за валунами, друзья относительно метко отстреливались, и практически сразу к забаве присоединилась безумно хохочущая Сэра, за ней – ворчащий Бык, которому залепили лицо, и Блэкволл, вычищающий куски грозного зимнего оружия из бороды. Вивьен и Кассандра, приподняв брови, предпочли не останавливаться, хотя последняя старательно прятала улыбку. А вот Солас будто сквозь землю провалился. Или…       – Так нечестно! – Притворно негодовала Вестница, принимаясь отряхивать снег из волос и с шапки. Отступник зашел откуда-то сбоку под шумок и выбрал самую завидную противницу.       – Правильно, это было хитро, а не честно, – Пожал плечами эльф. В серо-голубых глазах плясали смешинки. Эллана не припоминала, видела ли его таким раньше.       Молчание и переглядки слишком затянулись. Волшебница, поймав себя на этом, откашлялась, попросила компаньонов продолжить путь, однако пообещала взять реванш.       По мере восхождения настроение улетучилось само – все постепенно притихли и помрачнели. Кто-то предавался жутким воспоминаниям, кто-то, поднявшись сюда впервые, тоже испытывал неприятные эмоции, пусть и большую часть костей и пепла занесло недавней метелью.       Добравшись до храма, товарищи провели разведку, остались довольны отсутствием демонов и прочей зловредной дряни, и ждали остальных снаружи. Лавеллан почудилось, что количество кристаллов красного лириума увеличилось. Долийка смертельно побледнела, но старалась контролировать дыхание, не разрешая панике сжать когти на горле и в легких.       Появление Великой Чародейки со своими подопечными запустило процесс построения на возвышении и перед самой Брешью, прекрасно отвлекающий от ненужных мыслей.       – Маги! – Скомандовала Пентагаст, как и Солас, стоя рядом с девой. Те расправили плечи, готовые вершить момент истины.       – Сконцентрируйтесь на Вестнице! Пусть она черпает от вас энергию! – Подхватил эльф, уверенно наставляя их и подавая пример занесенным посохом.       Эллана встретилась взглядом с Фионой, занявшей место в первом ряду. Женщина кивнула в подтверждение, и эльфийке не осталось ничего, кроме как, презрев сомнения, решительно ступить на границу между реальностью и Тенью. За спиной она услышала, как чародеи вонзают древки или навершия в снег и мёрзлую почву, а секундой позже – почувствовала пьянящую, захлёстывающую всё существо волну силы. Ни раствор лириума, ни одно зелье для восстановления маны не шли ни в какое сравнение. Даже песня оскверненных друз, зарождающаяся на краю сознания, заглохла.       Первая физически ощущала своё могущество.       Пропустив его через себя, Лавеллан сфокусировала магию в метке, а метку – на Бреши. Можно было бы сравнять тут всё с землёй. Это действительно так: финальный выброс имел такую мощь, что сбил заклинательницу с ног. И, вероятно, не только её.       Однако разрыв исчез. Воронка в небе перестала нависать и завихряться столь зловеще, пусть шрам и остался. Сработало.       Не веря, Лана поскорее переключилась на новую насущную задачу – попыталась подняться, чтобы подоспевшая Кассандра не смутила намерением помочь.       – Ты справилась, – Отчетливо шепнула воительница, найдя в Вестнице отражение своего собственного изумления.       Словно в ответ присутствующие победно взревели. Губы сами растягивались в улыбке. Хотелось обнимать попавшихся под руки и хлопать их по спинам. Многие настаивали на том, чтобы нести героиню обратно до Убежища, несмотря на протесты.       Сошлись на кое-каком компромиссе: Железный Бык водрузил долийку себе на плечи, и она смеялась, абсолютно счастливая. Благодарила коллег-чародеев, соглашалась, что нужно отметить их достижение и снова смеялась.

***

      Веселье охватило деревню подобно эпидемии. К гулянке незамедлительно стали собираться и прикатывать бочки с элем, не дожидаясь ничьих указаний. Никто не возражал – все слишком упорно работали и заслужили небольшое вознаграждение.       Столы наспех накрыли на улице и в таверне, и тепло здания, как и костры, споро трещащие тут и там, не давали замерзнуть снующим и сменяющим друг друга людям. Кто-то шутил, что пить по такой оказии следует минимум неделю.       Народ пел и пускался в беспорядочные танцы. Наевшись, Эллана и сама кружилась с Миневой или Сэрой в эйфории, заводила хороводы и лихо отплясывала с местными храмовниками. К полуночи, впрочем, девушка устала и вежливо отказывалась от «ну точно последней» чарки вина и наблюдала с безопасного расстояния.       – Солас подтвердил, что на небесах всё спокойно. Несмотря на шрам, Брешь закрыта, – Мягко произнесла разрумянившаяся Кассандра с кружкой пива. Однако Искательница не была пьяна, сохраняя бдительность и в разгар торжества. – Сообщают об остаточных разрывах, ещё многое неясно, но это была победа. Пошла молва о твоем героизме.       – Я уже говорила, что это наша общая заслуга. Хотя не буду отрицать, я тоже молодец, – Пошутила Первая, вызывая у Пентагаст лёгкий смешок. – Но мы не знаем, что стало причиной всего. Рано совсем расслабляться.       – Согласна. Одна победа не гарантирует мира. Однако прямая угроза отпала. Появились мнения, что и необходимость в этом союзе – тоже, –Лавеллан не сдержалась и вздрогнула, будто от удара. Она знала, что так будет, но неужели настолько быстро? – Нам нужно соблюдать осторожность. Инквизиции потребуется новая цель.       Эллана, не прочь поделиться не вполне оформленными во что-то конкретное идеями, не успела и рта раскрыть – то ли противная Вселенная, то ли нечто, не уступающее ей по ехидству, откликнулось раньше.       Мириады огней зажглись на склоне напротив. Поселение огласил тревожный колокол. Ветер донёс ясный, громкий голос отдающего приказы Каллена:       – Приближаются войска! К оружию!       – Какого… – Выругалась советница, вынимая из ножен меч. Любопытно, расстается ли она с ним когда-нибудь? Наверное, нет, и в целом совершенно права. Кружка с недопитым так и ухнула в сугроб. – Вперед, нам нужно к воротам!       Страх и гнев вскипел в венах волшебницы, мгновенно изгоняя хмель. Люди испуганно озираются и не знают как себя вести. Прекрасное время для нападения.       – Южанам никогда не скучно, да? – Вынырнул из толпы Дориан. – Я аж протрезвел. Безобразие.       Не улыбнувшись, Эллана выцепила Соласа, опознав его по куртке, и велела жителям сохранять спокойствие до выяснения обстоятельств, прежде чем устремиться за Кассандрой.       Хоть разбирайся, хоть нет, колоссальное число факелов давало исчерпывающее представление о масштабе угрозы. Отмахнувшись от неутешительных прогнозов, Вестница сосредоточилась. Им так или иначе нужно встретиться с Резерфордом, Лелианой и Жозефиной, чтобы продумать начальные действия.       Свита не опоздала на встречу, часть солдат переминается с ноги на ногу, Лавеллан едва успела затормозить, избегая столкновения.       – Дозор сообщает одно: армия огромная, основная часть уже на горе, – С готовностью отрапортовал командор, еле разжимая стиснутые зубы.       – Под каким знаменем? – Взволнованно заламывала запястья Монтилье.       – Ни под каким.       – Ни под каким?       Прямо из-за каменной стены раздалась какофония звуков: хрипы, падение, скрежет лезвий о металл, и всё произошло так неожиданно, что подпрыгнули даже самые стойкие.       – Я не смогу войти, пока вы не откроете! – Вполне логично заключил некто голосом молодого человека.       Эллана, игнорируя предостережения собравшихся, как и свои, подняла засов. Юноша среди тройки трупов произвел грандиозное впечатление. Худой и немного болезненный, как он умудрился?..       В темноте старая, видавшая виды одежда в заплатах выглядела в разы беднее, а широкополая шляпа открывала лишь обветренные губы. И главное – откуда парень тут взялся?       – Я Коул. Пришел предупредить. Помочь, – Ответил он на неозвученный вопрос. – Идут люди, чтобы навредить. Вы, наверное, уже знаете.       – Что такое? В чем дело? – Слишком резко и требовательно отозвалась Первая. Она прозвучала более напуганной, чем хотела. Глаза беспорядочно блуждали между холмами в ожидании атаки и внезапным гостем.       – Храмовники идут вас убивать.       – Храмовники? Это ответ Ордена на наши дела с магами? Нападают вслепую? – Воскликнул Резерфорд, надвигаясь на разбойника с обнаженным мечом так резко, что тот отшатнулся. Эллане захотелось встряхнуть Каллена за шиворот. Не лучший вариант – пока ограничилась свирепым взором.       – Красные храмовники вместе со Старшим. Вы его знаете? Он вас знает. Вы отняли у него магов.       Чем больше Коул говорил, тем меньше смысла было в его словах.       – Там, – Показал он на отвесную скалу.       И честное слово, лучше бы мальчик этого не делал. Армия противника не давала разглядеть снег, на котором она стоит. Однако особенно выделялся рослый мужчина в отчего-то переливающихся потусторонним теплом латах, как и выступающая рядом с ним из тумана долговязая тонкая фигура в балахоне. С приличного расстояния удалось различить лишь длинные когти и рост – раза в полтора выше своего спутника.       – Того человека я знаю… – Неуверенно пробормотал бывший капитан. – Но вот Старший…       – Он злится, что вы забрали его магов, – Доверительно прошептал юноша.       Войско нарочито медленно, словно осознавая, что врагу некуда бежать, спускалось и приближалось. Неспешная и неизбежная волна прилива, способная легко смести хлипкие постройки, неудачно очутившиеся на пути, притопить каменные стены, раздавить хрупких людей.       Паника мешала дышать и вызывала тошноту. Нет. Нет, они не умрут и не будут перебиты. Она их защитит. Осталось только решить, как.       – Каллен! Дай мне хотя бы кусочек плана. Что-нибудь! – Выпалила долийка, ища соломинку, за которую можно было бы ухватиться.       – Убежище – не крепость, – Качнул головой воин, лихорадочно соображая. – Надо перехватить инициативу, иначе мы не выстоим. Используем осадные орудия. Вступаем в бой.       Всё, что нужно. Благодарно кивнув, Эллана чуть ли не потащила товарищей и солдат на позиции, оставив Резерфорда собирать остальных. Обороняющиеся передавали один другому кинжалы, луки и щиты. Её тоже не обделили посохом.       – Инквизиция! – Вознёсся клич командора, вдохновляя на доблестную битву. – За Вестницу! За свою жизнь! За всех нас!       В последний момент в интонации мужчины прорезалось отчаяние.

***

      Подоспевших Блэкволла и Вивьен пришлось направить к следующему укреплению, Боевых Быков – в противоположную сторону. Высматривать кого-нибудь ещё времени не было – долийка завертелась в драке. Она вкладывала в каждый удар и каждое заклинание всю свою ярость. Она будет сражаться до утра, пока не встанет солнце, если потребуется. У них посмели отнять праздник. У них хотят отнять жизни. Они отнимут в ответ всё, до чего сумеют дотянуться.       Барьер – молния – удар – барьер. Она так зла. Так зла и совершенно не заботится о том, чтобы держаться за Кассандрой или отступить из гущи сражения. Внимания хватает только следить за союзниками и не оказаться зажатой нападающими.       Удержав вскрик за зубами, почти не успела поставить древко оружия горизонтально и принять вес замаха. Пошатнулась. Лезвие лишь на пару сантиметров не коснулось носа и не раскроило ей голову, но поражало не это – а горящие безудержной ненавистью красные глаза храмовника.       Они оба замешкались, что дало Пентагаст несколько драгоценных секунд. Позвонки хрустнули, поддаваясь инерции росчерка меча, шея представила собой аккуратный срез. Чужая кровь залила щёку, исказившееся лицо мертвеца сгинуло под сугробом.       – Уйди к флангу, не лезь в самое пекло! – Прорычала воительница, тут же уходя в таран очередного обидчика.       – Ещё чего! – Огрызнулась эльфийка, тяжело дыша от бешено пульсирующего в сосудах адреналина, и ринулась на помощь давешней лейтенантке, спасенной в горах.       – Отгоните их, и мы готовы стрелять! – Известила солдат, сгибаясь за требушетом: вражеский лучник неустанно надеялся попасть именно в неё.       Дориан прицельно презентовал тому огненный шар, однако следующий отряд на смену побежденному не заставил себя долго ждать.       – Солас, буран! – Выкрикнула Первая, сплетая пальцы в сложном защитном жесте.       Маг не стал спорить, насылая ветер и снег, мешающий храмовникам дойти до них. Павус сотворил на пути, сразу за пеленой метели, несколько мин.       Будь тут Вивьен, возможно, они втроем сумели бы покрыть значительную территорию коллективным заклинанием. Эллана озвучивает и это тоже как план на время, когда они пересекутся. Отступник соглашается, не прерывая концентрации.       Механизм шумно трещал, запуская снаряд в воздух, и вскоре вернулся в исходное положение, завершив свою работу.       – Есть! Мы перезаряжаемся, а вы идите к другому требушету, он не стреляет!       Убедившись, что неприятели успешно подорвались, и оставив охрану, предводительница взяла своих и бегом устремилась на запад. Нет сил думать, что они убивают беспощадно и жестоко. С ними бы обошлись в десять раз хуже. Сожалеть – позже.       Вокруг ни единого знакомого лица – наверняка у восточных укреплений, а сюда не добрались – чудовища из лириума и не менее жуткие воины захватили объект и убили четверку солдат.       С утробным рыком дева обрушила на тварей гнев шторма, не дожидаясь, пока на них обратят внимание. За каждого погибшего сторонника Инквизиции. Коллеги в долгу не остались – от них досталось и щитом, и льдом, и огнём.       Заряжать пришлось самим, как и стрелять, постоянно отбиваясь от сил Старшего. Заранее наведенное орудие было направлено в гору, и спровоцировало лавину, засыпая и отвлекая часть войск, что уже маленькая победа, а то переломный момент, о котором говорил Каллен.       Друзья успели лишь улыбнуться друг другу и почувствовать трепет крохотной искорки радости перед тем, как всё заполнили дым и запах гари. Ударная волна бросила на жесткую землю и изрядно намяла бока. Кто-то встряхнул ее, чтобы Лавеллан не отключалась, и помог встать – разумеется, это снова была Кассандра. По снегу скользнула огромная тень.       – Пожалуйста, скажи, что я ударилась головой, и драконы мне только мерещатся, – Взмолилась Вестница, однако шок Искательницы достаточно ясно давал понять, что это не так. Или головой ударилась не только она.       – Не может этого быть! – Пробормотал Солас, перекидывая долийке склянку с зельем.       – Все к воротам, – Сориентировалась пораженная реальностью происходящего девушка, опустошая флакон на ходу.       Всё рушится. Инициативы больше нет, он может сжечь оставшиеся орудия и всё Убежище. Нужен новый план. Нужно хоть что-то. Очередная соломинка, тоньше, чем первая.       Как назло, разум, пронзенный тревогой, оставался глух к потребности придумать что-нибудь, кроме защиты и сопровождения так же бегущих к воротам солдат. Резерфорд суетился на посту и принимал их, параллельно отдавая распоряжения. Вестница с товарищами была последней.       – Внутрь! Быстрее! – Торопил командор, явно облегченный их появлением. Ворота заперли, создавая временную иллюзию безопасности. Остановились на минутку отдышаться. – Нужно собрать всех в церкви. Это единственное здание, которое выдержит эту… эту тварь, – Изложил мысль Каллен, эмоционально всплеснув руками.       Скудность плана, как и невеликая жизнеспособность оного, лишний раз показывали, как мало на деле у них шансов и возможностей. Молчание подтвердило всеобщее понимание сего факта.       Выжившие храмовники прорвались в деревню и поджигали дома, загоняли в угол торговцев и магов, простых людей, аристократов и слуг. Их приходилось вырывать зубами раз за разом и повторять одно и то же: идите в церковь. Пока другие отвлекали монстроподобных, Эллана ступала в огонь, опаляя лёгкие и куртку даже сквозь барьеры, лишь бы вывести лишнего обитателя поселения. Лишь бы пламя не добралось до Сегритта, Флиссы, Миневы или Адана. Или до тех, кого она не знает или знает плохо. Лишь бы сегодня умерло как можно меньше тех, кто верил в Инквизицию, и оказался не в то время и не в том месте предположительно и из-за неё.       Вскоре бой развернулся у самых дверей здания. На Тренн насели сразу пять оскверненных рыцарей. Не обращая внимания на возмущение соратников, Первая оставила раненых на их попечении, а сама метала молнии под покровом барьера. Было больно принимать на себя удар, предназначавшийся интендантке, и в той же степени страшно – чар могло не хватить, они могли истощиться. Но ей повезло – отделалась глубоким порезом на предплечье. Кровь пропитала разорванный рукав.       – Не ожидала этого от вас, – Призналась Тренн, разобравшись с последним оппонентом не без помощи хитрости и хромающей Сэры. – Спасибо.       Лавеллан отмахнулась, плеснула в рану зелье, стараясь не прокусить язык от боли, и, зорко оглядевшись, затворила церковь вместе с Калленом. Канцлер Родерик, звавший их внутрь, пал на пол и был подхвачен юношей в шляпе – Коулом – мгновением раньше.       – Он пытался помешать храмовнику. Лезвие проникло глубоко. Он умрет, – Отстраненно сообщил разбойник, помогая мужчине сесть.       – Какой прелестный мальчик, – Усмехнулся канцлер, прижимая ладонь к боку.       – Вестница! Положение тяжелое. Сначала время удалось оттянуть, но теперь дракон свел всё на нет, – Вновь подошел отлучавшийся прослушать доклад своих подчиненных Резерфорд. Растерянный военачальник не вселял уверенности.       – Однажды я видел архидемона. Это было в Тени, но он выглядел так, – Ввернул Коул таинственно, то ли желая подсказать или поправить, то ли сбивая с толку.       – Плевать, как он выглядел! – Раздраженно фыркнул командор. – Он открыл путь для армии. Они перебьют всех в Убежище!       – Старшему не нужна деревня. Нужна только Вестница.       Парень уронил маленькое семечко в благодатную почву. Пожертвовать собой во имя всех остальных? Хорошая сделка, как говорила Лелиана. Хотя этого всё ещё мало: Старший может перебить их в любом случае.       – Мне всё равно, что ему нужно. Я должна его остановить, – Бросила Первая вместо этого.       – Будет трудно. У него дракон.       – А то ты не видим… – Шикнул мужчина, хмурясь. – Вестница, боюсь, никакая тактика нас не спасёт. Пока что его задержал только оползень. Мы можем повернуть оставшиеся требушеты, и окончательно обвалить склон.       – Да, но нам некуда уйти. Часть их армии завалит, но и Убежище тоже.       – Мы в любом случае погибнем, но можем решить как. У многих и этого выбора нет.       – Ты прав.       Пара минут тишины, необходимых для смирения. Одно дело – отдать свою жизнь и спасти сотни. Иное – отдать свою жизнь и всё равно убить их.       – Да, вот, канцлер Родерик может помочь. Он хочет вам это сказать перед смертью, – Привлек Коул их внимание.       – Что? Что вы знаете? – Порывисто спрашивала девушка, вскинув голову. Она жаждала получить альтернативу. Ну же!       – Есть один путь. О нем знают только те, кто совершал паломничество этим летом. Как я. Людей можно вывести. Наверное, это Она показала мне… Сама Андрасте показала, чтобы я мог… рассказать вам.       Еще слишком слабый, церковник попробовал подняться, и Первая поддержала его, не раздумывая. Гнев, когда-то вызванный выходками Родерика, ушёл. Сейчас брезжила надежда.       – О чем вы?       – Сам не знаю, почему взбрело в голову там идти. Прихоть, каприз. Там были сплошные заросли. Теперь все погибли на Конклаве, и выходит, что только я помню… Даже не знаю, Вестница. Если это воспоминание нас спасет, значит, тут не совпадение, тут что-то большее. Вы – что-то большее.       Вот оно. Хорошо, что кроме них и Каллена никто ее не слышит.       – Каллен, – Обернулась долийка. А, нет, тут остался Дориан. Ладно, поздно отводить командора в сторону. – Уведи всех через потайной ход и по тропе. Если эта тварь пришла за мной – она меня получит. Я отвлеку.       – А когда гора обрушится? Что ты будешь делать? – Ему не требовался ответ. И не нужно было задавать этот вопрос. – Может, застанешь его врасплох и где-нибудь спрячешься?..       – Нет! – Взорвался альтус, импульсивно шагая вперед и ненароком отталкивая Резерфорда. – Ты рехнулась? Ты не пойдешь одна!       – Не указывай мне, что я сделаю или не сделаю, – Распалилась Эллана в ответ. – Я пойду с солдатами, которые согласятся. Если ты сейчас же не поможешь мальчику нести Родерика, или пришлешь ко мне Кассандру или Соласа – я вырублю вас всех и найду кого-нибудь посговорчивее, чтобы несли и вас тоже!       Мгновение чародеи глядели в совершенно зеркальные выражения отчаяния в лице напротив. Пойми, почему я так поступила. Или не понимай, плевать, главное, останьтесь живы – вы все. Можете проклинать до конца дней, главное – играйте дальше, пусть без меня. У вас есть курс действий врага, используйте его.       Огорченный тевинтерец будто не верил, но, осознав, что она всерьез, подчинился. Его взгляд будто напоминал об их беседе в ныне сгоревшей хижине.       Её – «Я не умру, я обещала». Ложь, наглая, лишенная опоры ложь.

***

      К сохранившимся в рабочем состоянии после атаки дракона требушетам деву сопровождало несколько добровольцев. Перед уходом Лавеллан запечатала двери церкви, чтобы никто больше не последовал за ней. В ушах звучал голос Родерика: «Вестница… Если в этом предназначение ваше… и Инквизиции… я буду молиться за вас».       «Если у нас есть шанс, если у меня есть шанс, то они меня услышат», – Повторила она про себя последнее напутствие Каллена. Это всё, что у неё было. Всё, что осталось, не считая собственной решимости.       Насколько же безумно ей хотелось попрощаться – взглянуть в мудрые глаза Соласа, пожать грубую руку Кассандры, улыбнуться Жозефине и Лелиане, успокоиться острыми словами Сэры и Варрика, получить молчаливое одобрение Блэкволла – или громкое и нецензурное от Быков. Хотелось сказать что-нибудь хорошее. Хотелось – и нельзя. Они бы не отпустили её – так друг к другу уже прикипели.       Подумай она о маме или Адалене – разорвалась бы в клочья сразу же.       Путь к средствам осады и обороны вполне ожидаемо пришлось прорубать. Выложившаяся ранее долийка выпила все зелья маны, найденные в карманах. Холодная свежесть ударила в голову, прогоняя печаль, горечью осела на языке. Теперь пальцы и мышцы зудели от магии, ждущей, когда ей дадут свободу. До требушетов они не потеряли ни одного воина, и большинство пережили наступающих храмовников, пока члены Инквизиции по очереди наводили и заряжали механизмы.       – Бегите. Я позабочусь об остальном, – Велела запыхавшаяся девушка, перешагивая только что поверженного рыцаря-капитана: огромное чудище в оплавленной броне с омерзительно резонирующими вставками из красного лириума.       – Но…       – Сейчас же!       Заключительный этап – пяток вращений рычагов, пока отряд отходил на достаточное расстояние. Оказавшись в одиночестве, Лана убедилась, что также находится далеко от орудия, и вовремя – залп пламени чешуйчатого не задел требушет, но вновь бросил её в снег. Картинка перед глазами расплылась, а в ухе стоял звон. Первая спешила подняться, и всё же оказалась окружена: кошмарная морда дракона, способного перекусить её пополам, дышала в спину, а из стены жара выступило то самое нечто, стоявшее с Самсоном. Плоть, завернутая в ветхий плащ, опасно натянута меж снова лириумными и металлическими фрагментами и вставками. Лицо испещрено морщинами, глаза… Невероятно старые глаза, ненавидящие, знающие что-то, чего не знает она.       – Довольно! – Пророкотал незнакомец, щелкая когтями. – Самозванка. Ты играешь с силами, которых не можешь осознать. С этим покончено.       – Если ты пытаешься меня напугать – тебя постигнет большое разочарование. Я не боюсь, – Сквозь зубы выдохнула эльфийка. Врунья. Однако ложь – Старшему и самой себе – единственное, что не позволяло коленям трястись. – Зачем тебе это всё?       – Затем, что ты мой враг. Затем, что ты встала на пути предначертанного. Затем, что я могу.       Каков аргумент! Отлично, он, похоже, любит пользоваться пафосными конструкциями, и не исключено, что не прочь пораспинаться о собственном величии. Если каким-то чудом ей всё же удастся вернуться к Советникам, что угодно, что она сейчас услышит, может оказаться полезным.       – …узнай, кто я. Узнай, чье место ты пыталась занять. Славь Старшего! Славь нового бога, имя которому – Корифей! Ты падешь предо мной на колени.       Это уж слишком. Ты хоть в курсе, какого труда стоит, будучи такой уязвимой, сохранить достоинство?!       Забыв об осторожности, Эллана зло усмехнулась:       – Да ну? Заставь меня!       – Твоя дерзость оскорбительна, – Скривился предводитель вражеских войск. Среди неестественно длинных пальцев заискрила идеальная, покрытая узорами, сфера. Откуда он только ухитрился её достать? – Я пришел за Якорем. И сейчас заберу его.       Красные змейки магии проступили четче, и Метка, отвечая, ярко вспыхнула. Проклятая штука обожгла ладонь и раскалила кости как в тот день, когда Брешь не прекращала расти. Чародейка рефлекторно схватила себя за запястье. Больно.       Страшно и больно.       – Ты сама во всем виновата, Вестница. Ты помешала ритуалу, который готовился долгие годы. И вместо того, чтобы умереть, похитила сокровенное. Не знаю, как тебе удалось выжить, но эту твою «божественную метку», которой ты размахивала перед разрывами, я создал, чтобы взойти на небеса.       Что он несёт?       У долийки становилось меньше и меньше сил хотя бы относительно твердо стоять на ногах. Магесса оседала, морщась.       Тянуть время. Спрашивать.       – И зачем вообще она нужна?       – Дабы вершить неизбежное там, где царит ничто. И для тебя неизбежно то, что я не отдам ее тебе.       Как же легко этот так называемый Старший ведётся на уловки. Упивается своим планом. Возможно, не будь она истощена, сумела бы сразиться с ним в полную силу, а так – не способна даже помешать поднять себя вверх, на метра полтора, словно тряпичную куклу.       – Некогда я вторгся в Тень во имя других, во имя служения Древним богам Империи во плоти.       Замутненный болью в руке взгляд прояснился, зацепившись за витиеватые фразы. Во плоти. В Тень.       Лавеллан бы расхохоталась Корифею в лицо, не будь ей так чертовски плохо. Древнее Порождение тьмы, вот это встреча!       – Я увидел лишь хаос и распад. Мертвый шепот. Тысячу лет я был в смятении. Пора покончить с этим. Я собрал волю, дабы вернуться под собственным именем и никаким иным. Дабы возродить зачахший Тевинтер и исправить оскверненный мир. Возжелай моего успеха, ибо я видел трон богов, и он был пуст.       Если хоть что-то из всего потока чуши – правда, нетрудно вообразить реакцию Тедаса. Однако поразмышлять об этом волшебнице вероломно не дали. Не добившись нужного эффекта, Старший швырнул Лану к требушету. Рука перестала разрываться, вместо неё заболела спина – удар вышиб воздух из груди, набил десяток синяков, но Корифей сам вложил ей в ладонь оружие. Похоже, он и не догадывается.       – Якорь постоянен. Ты испортила его своими ошибками.       Ещё лучше.       Впрочем, теперь это значило только одно. Лавеллан уговорила себя встать и дотянуться до меча. Посох остался слишком далеко, пальцы мелко дрожат, но хватит на заклинание-другое. Возможно, продержится пару минут.       – Да будет так. Я начну с самого начала и найду новый путь. Этот мир обретет империю и бога, какие ему требуются.       Над холмами взвился и расцвел огненный всполох. Каллен обещал отвести людей к кромке леса и подать сигнал. Наконец-то.       – Ты. Я не потерплю даже невежественной соперницы. Ты умрешь.       Скосив глаза на рычаг, девушка перестала сдерживать язвительную ухмылку:       – Позволь мне произнести последние слова. Ты высокомерный глупец. Отрадно это узнать. И если я умру, то точно не сегодня!       Не исключено, что скоро смысл до него дойдет, поэтому эльфийка не стала терять времени: пнула рычаг, разряжая требушет, и бросилась бежать. Куда – неважно, подальше от Корифея и дракона. Сердце гулко стучит, тело немилосердно саднит, но она должна попытаться. Лавина наступает на пятки, и Старший предпочитает спастись, нежели ударить ей в спину.       С тоской думая, что сейчас будет погребена под снегом, волшебница спотыкается и летит прямо в темноту.       Это становится дурной привычкой.