The dawn will come
12 января 2020 г., 19:26
Звенящая тишина способна нависать, вдавливать в землю не хуже сводов забытой пещеры или могильной плиты. Такая тишина обычно заполняет свободное пространство целиком после грома дурной вести, после того, как кто-то, с кем ты говорил секунду назад, оседает со стрелой в шее, или после оглушительного шума сотен комьев снега, подминающих под себя всё на своём пути.
Вероятно, удар тонкого тела при падении был достаточно сильным, чтобы отключить сознание и послать ему сумасшедшую смесь жутких картин и звуков битвы и пожаров, смазавшихся, но не менее неприятных.
И недостаточно, чтобы убить.
Из забытья вырвала боль. Болели спина, голова и ноги, раненая рука, ныла ладонь со светящимся во тьме Якорем. Незримые и несуществующие когти раздирали плоть изнутри, челюсти – пробовали на зуб кости.
Кожу покалывает от холода. По хребту проходит дрожь от смутно-осознанного ужаса: она могла не проснуться.
Эллана попыталась пошевелиться. Конечности не успели онеметь, и это принесло крупицу облегчения, однако оную моментально перекрыла вспышка боли. Долийка судорожно ловит ртом воздух, и мороз обжигает легкие.
Подняться вышло не сразу. Ломота преследует буквально всё её существо, ломота теперь – практически часть неё, часть каждой мышцы и сустава. Не получается даже закричать.
Разум охватывает паника. Паника столь велика, что Первая исступленно дергается и садится рывком. Не выдерживая очередной волны боли, дева отчаянно рычит, стискивает кулаки, загребая щепки, куски льда и наста, провалившиеся вместе с нею. Тело сопротивляется желанию хозяйки поскорее вернуть его себе, хочет лежать и дальше.
Нет. Нельзя. Нужно двигаться. Ползти, если придется.
Лавеллан позволила себе несколько мгновений покоя, выравнивая дыхание, а затем аккуратно вставая. Мраморно-белое, испещренное мелкими порезами и синяками лицо искажено, трясущиеся пальцы с трудом могут извлечь из Тени искорку магии и зажечь крохотный светлячок. Глаза безумно бегают по стенам.
Дыру в потолке, в которую она упала, завалило.
Неизвестно, есть ли у этой шахты открытый выход.
А копать наверх нет сил.
***
Неуклюже разводя руками для баланса, героиня ступала по заледеневшим камням, кусала губу почти до крови. Пара затерявшихся в руинах призраков, лезвием палача мерцающих в полумраке, вполне справилась бы с ослабленной Вестницей. Эльфийка с поразительной ясностью поняла, что развернуться и убежать не сумеет. Сотворить подходящее заклинание, впрочем, тоже. Печально усмехнувшись, недавно победившая тевинтерского магистра чародейка подумала, что будет обидно сгинуть после всего, что она пережила, столь бесславно. И снова, неожиданно для себя самой, оказалась не так проста. Якорь, зудевший не один десяток минут, наконец вырвался из-под контроля. Накопленная мощь стремительно, но изящно перетекла из метки в пространство, искривляя, практически как в Редклиффе, создавая разрыв, будто обладающий обратным действием, нежели те, что Эллана закрывала у деревень, в полях и лесах. Беспорядочно пульсирующая энергия поглотила духов Тени, заперла их там и рассеялась. Выброс адреналина в крови подкосил колени, и Вестница, облокотившись на глыбу льда, съехала вниз. Хорошо. Ей так или иначе требовался отдых: потрясение и ресурсозатратное проявление Якоря дали о себе знать.***
К счастью, проход не засыпало, пусть метель прямо за порогом с завидным упрямством занималась именно этим по меньшей мере несколько часов. Прикинув свои шансы, Первая невесело покачала головой. Оставшись здесь, можно бесконечно ждать, пока буран утихнет, окоченеть, расслабиться и уснуть, теперь точно навечно. Идея выйти навстречу непогоде отдавала глупостью и сомнительной перспективой успеха. Наверняка члены Инквизиции ушли дальше, чем она сможет пройти перед тем как рухнуть от усталости, к тому же, все следы давно замело. Но движение создавало иллюзию деятельности, и выбор, когда альтернатива заключается в смерти от холода или смерти от холода, очевиден.***
Она брела, зачерпывая сапогами снег, поплотнее закутавшись в куртку, постаравшись закрыть дыру в рукаве. Заиндеветь не давало, вероятно, только вырабатываемое при восхождении тепло. Раз или два, отчаявшись найти хоть какую-нибудь путеводную нить, волшебница натыкалась на практически скрывшиеся в сугробах кострища. Здесь проходили. Отлично. Угли остыли, а маны, чтобы разжечь их, не осталось ни капли. Надо идти. Девушка вяло плакала от боли и ужаса, и холода. Несколько раз чуть не упала, и удерживалась на ногах, боясь, что если свалится, больше не встанет.***
Уже высоко на горе Лавеллан не чувствовала ничего. В голове бестолково стучала единственная мысль: «Я не умру, я обещала». «Я не умру». «Я обещала». «Я не…». Как просто было бы сдаться и никогда не испытывать ничего подобного. Но раз она не погибла под натиском клинков храмовников, Корифея и дракона, лавины… и это за последние сутки, то черта с два погибнет сейчас. Надо идти. Остановка – смерть.***
Она себя переоценила. Сил нет. Их нет давно, их не было, но только теперь долийка периодически действительно ползёт, оставляя глубокие борозды в снегу, не разбирая дороги. Метель кончилась. А легче не стало.***
Ещё чуть-чуть.***
Онемевшее под капюшоном ухо уловило голоса. За поворотом, за ближайшей скалой. Знакомые? Может быть. Или мерещится. Ещё немножко. Чтобы уговорить себя преодолеть этот рубеж, ушло последнее. И Эллана всё равно ничего и никого не увидела. Если глаза были открыты, они абсолютно пусты. Дева пала на колени, не успевая придумать, как будет вставать, и, заваливаясь набок, различила тревожный мужской голос: – Смотрите! Это она! И женский, с неваррским акцентом: – Слава Создателю… Руки, которые её подхватили и несли, грубые и сильные. Плечо неприятно отозвалось на холод и плотность стального нагрудника.***
Долгожданный сон не стал панацеей. Эльфийку лихорадило, однако жар отступил под чьими-то мягкими ладонями – кажется, Вестница слышала сквозь дрему монотонное бормотание чародейки Эллендры, завербованной во Внутренних землях. Через час (два? Три?..) её будила возня лагеря. Потом – сердитая, то приглушенная, то более громкая ругань, как сейчас. Так переговариваются, когда не хотят кого-то беспокоить, но время от времени забывают. – И что мне им сказать?! – Не обращать внимания тоже нельзя! Надо что-то придумать! – А кто назначил вас главной? Нам нужно договориться, иначе ничего не выйдет! Каллен и Кассандра. Почему они ссорятся? «Ну да, давайте, грызите глотки, пока я лежу на смертном одре», – Фыркнула про себя Лавеллан, морщась от пульсирующей в голове крови и пытаясь разлепить тяжелые веки. – Пожалуйста, давайте одумаемся! Без иерархии Инквизиция связана по рукам и ногам! «Спасибо, Жозефина. Надо придумать, что ей подарить, если мы отсюда выберемся». – Иерархия сама из ниоткуда не возьмется! – Она и не говорила, что возьмется! Вмешалась Лелиана. Значит, все четверо. – Хватит! Так мы ни к чему не придем! – Ну хоть с этим все согласны! С губ волшебницы, кое-как переворачивающейся с ноющей спины, сорвался страдальческий стон, но едва ли кто-то из советников обратил на него внимание. – Тише. Вам нужен покой, – Шепнула мать Жизель, расположившаяся рядом, и поправила наспех скатанный кем-то кусок материи вместо подушки. – Они уже битый час спорят, – Выдохнула в ответ Первая, пристраивая здоровое плечо. Ну, как здоровое. Что меньше болит, то и здоровое. – Спорят, потому что могут, – Миролюбиво пояснила женщина. – Враг не двинулся следом благодаря вам. Когда есть время на сомнения, мы начинаем друг друга обвинять. Боюсь, внутренние раздоры не менее опасны, чем Корифей. – Нам известно что-нибудь о том, где он сейчас? Или его армия? «Вряд ли я так же легко отделаюсь от еще одного “отвлекающего маневра”». – Мы даже не знаем, где мы сами. Может быть, поэтому его не видно. Войск у него оставалось еще много. Или же он уверен, что вы погибли. Или полагает, что без Убежища мы ничего не сможем. Или готовится напасть снова. Не берусь угадать мысли этого существа, вижу лишь, как это сказалось на нас. Без Убежища… Что может Инквизиция без штаба? Стучаться во дворы Орлея или Ферелдена? Отдаться на чужую милость? Эльфийку передернуло. – От этих криков нет никакого толку. Зато голова болит. Опять, - Проворчала она, не желая сосредотачиваться на сплошь мрачных вариантах будущего плана. Не для того Вестница Андрасте, пожертвовав собой и оставшись в живых случайно, пешком, в бурю, догоняла беженцев, чтобы кого-то умолять. – Они это понимают. Но мы… вы… в сложной ситуации. Предводители спорят из-за того, что мы видели, – Пауза. Священница явно тщательно подбирала слова. – Видели же мы то, как наша защитница схватилась с врагом… и пала. А потом вдруг снова явилась перед нами. Ну нет. Если ей сейчас припишут воскрешение… – …чем грознее наш враг, тем чудеснее выглядят ваши деяния. И тем больше наши испытания похожи на божественный промысел. Трудно такое принять, согласитесь? Что ещё «нам» предопределено вынести? Во что «нам», быть может, ещё придется поверить? О. Вот как? – По вашим словам выходит, что всё, чему сегодня подверглась Инквизиция – из-за меня, – Изогнула бровь Эллана, чувствуя, что не может или не хочет бороться с яростью, затопившей изнуренный организм. – Это приходило мне в голову. Но приходило ли вам в голову, что я этого не просила? Вы ничего не видели. Я укрылась от обвала. Может, чудом, но я не умирала. – Простите, если это звучало так, будто я вас обвиняю. Да, ушедшие не возвращаются из-за Завесы. Но люди знают лишь то, что видели. Или то, что отчаянно хотели увидеть. Воля Создателя не только в свершившемся, но и в том, как его помнят. Можем ли мы утверждать, будто провидение не помогает нам? – Как бы там ни было, я не чувствовала никакой божественной помощи ни на Конклаве, ни в Убежище, – Скривилась долийка. – Фанатичная вера делу не поможет. Извините. Лишь теперь магесса заметила тишину вокруг. Каллен, Кассандра, Жозефина и Лелиана перестали шипеть и орать друг на друга, и слушали их разговор. На месте оставаться глупо. Собрав волю в кулак и сжав челюсти, Лавеллан встала (чуть не вскрикнула от боли в мышцах и не рухнула снова) и проковыляла из-под тента чуть в сторону. Ей не смотрели в глаза. Это из-за того, что она сказала сейчас? Или чувствовали вину за то, что оставили ее с Корифеем почти один на один? Реальность натянулась подобно струне, готовой вот-вот лопнуть. Всё продолжало рушиться. Разве за катастрофой не следует что-нибудь хорошее? Разве за лесным пожаром из пепла не пробиваются новые ростки?.. – Ночь темна, надежды нет, – Неловкое безмолвие будто разгладили чуткой рукой. Низкий, грудной голос матери Жизель завел песнь, приходящуюся к случаю с невыносимой иронией. – Но крепись: придет рассвет. Пусть ночь длинна, пусть нет тропы, но неба высь напомнит нам: придет рассвет. Лелиана медленно подняла голову. Морщины усталости на лбу уступили зову явно знакомого ей мотива. Да и Эллана, если подумать, тоже его встречала. В Убежище. Вечером в церкви. – Маяк погас, лишь звезд узор укажет путь, придет рассвет, – Тон тайной канцлерки добавил в мелодию легкости и света. Во взоре зажглось что-то кроме мрачной решимости. – Пусть ночь длинна, пусть нет тропы, – Вскоре разнесшиеся среди палаток слова женщин подхватили иные. Звучали исполнившиеся веры голоса солдат и магов, знакомых и нет. Присоединился командор, протянула ноту Искательница. – Но неба высь напомнит нам: придет рассвет. Кто-то преклонил перед с трудом стоящей на ногах Вестницей колени. Лик Лавеллан, бледный, злой и расстроенный, вмиг стал скорее озадаченным. А песня всё продолжалась: – Свой верный меч сожми в руке. Отступит враг, придет рассвет… – …пусть ночь длинна, пусть нет тропы, но неба высь напомнит нам: придет рассвет. Возможно, кто-то остался равнодушным, однако точно обнаружил себя в меньшинстве. Лагерь, полный испуганных и раненых воинов, колдунов и обычных людей, слился в единый голос. Голос, говорящий с ней и для неё. Эллана ощущала необходимость что-то сказать, но не способна была выдавить ни звука. Только неловко поклонилась и неуверенно, но искренне улыбнулась. И этого было достаточно, чтобы люди улыбнулись ей в ответ. А затем вернулись к своим делам, понимая: сегодня Вестница спасла их жизни и явно находится не в лучшей форме. – Быть может, вера ещё найдет к вам путь. Но они – они уже верят, – Подчеркнула Жизель, старательно скрывая, что удовлетворена результатом. Старая интриганка. Очутившись в блаженном одиночестве, так нужном для отдыха и размышлений, девушка собралась было вернуться под одеяло и принять горизонтальное положение… За спиной скрипнул снег. – Можно тебя ненадолго? – Солас, выглядящий необычайно серьезным, был так же измотан, как и все, однако теплилась в нем какая-то неуемная энергия. Стрельнув взглядом туда-сюда, маг убедился, что здесь никого больше нет, и не стал отводить предводительницу далеко. Они уселись у костра, и Лавеллан с радостью впитывала жар огня. Видеть, что отступник тоже цел, было приятно. – За все века истории люди еще никогда так не возвышали никого из нас. Их вера дорого стоит, lethallan, и ею можно гордиться… но есть одна деталь. Сфера, которой владеет Корифей, и которая так опасна… наша. Быстро среди ближнего круга товарищей новости разлетаются. Лана помнит, как в полубреду рассказывала, что видела, туманно, но в целом верно. Знания Соласа, должно быть, действительно велики, если он узнал артефакт по сумбурному описанию. – …с ее помощью он проделал Брешь. Это, видимо, и вызвало тот взрыв, при котором погибли все на Конклаве. Надо понять, как он выжил… и подготовиться к реакции людей, которые рано или поздно узнают, что сфера – реликвия нашего народа. – Давай проясним, у меня всё ещё голова не на месте, – Попросила Первая, потирая висок. – Что оно такое? Откуда ты знаешь? – Скорее всего, эти сферы – средоточия, через которые боги являли свою силу. Это могли быть разные боги эльфийского пантеона, – Охотно, как и всегда, поделился он. Ровные предложения отвлекали от всего остального. Она бы скучала по их беседам. – До нас дошли лишь редкие упоминания в руинах да смутные обрывки памяти в Тени. Отголоски павшей империи. Я не знаю, как Корифей нашел эту сферу, но она эльфийская, и с нею он опасен для самой людской веры. – Даже если мы победим Корифея, люди в конце концов могут обвинить эльфов, – Отрывисто произнесла дева, которой была противна сама такая вероятность. – Боюсь, ты права. Это печально, но нам придется избавиться от подозрений, чтобы в нас видели союзников. Сейчас все верят в тебя, но этой вере нужна почва, чтобы расти. Вестница погрузила лицо в ладони на мгновение, вынырнула и, поморщившись, пробурчала: – Видит Митал, я хотела быть, как она, но не настолько. Ладно. Это моя ответственность. Но идти отсюда нам некуда. Предстоит узнать, где мы конкретно, и обращаться либо к Аноре, которая наверняка откажет, либо к Селине… Что более вероятно, учитывая планы Корифея её убить. – Напав на Инквизицию, Корифей изменил её, – Кивнул Солас. – И изменил тебя. Ты не совсем права, утверждая, что нам негде больше обрести пристанище. – Что ты имеешь в виду? – Отозвалась Лавеллан, позволяя поймать себя на крючок – задавая ожидаемый вопрос. Эльф загадочно склонил голову набок. – Разведай путь на север и веди людей туда. Там есть место, готовое принять и защитить. Место, где Инквизиция сможет укорениться и вырасти. Крепость под названием Скайхолд. Дева моргнула. Внутри разверзся такой водоворот эмоций, что несколько долгих минут она молчала, пытаясь с ним совладать и не рассмеяться так, чтобы это не приняли за нервный припадок. Глубокий вдох – и волшебница засияла. – Это всё, чего я могла бы сейчас желать, – Призналась она, приободрившись. – Кроме, разве что, какого-нибудь супа и сна. Если ты знаешь дорогу, мы могли бы провести их вместе – я не хочу, чтобы твой вклад забыли. – Ты слишком добра, – Усмехнулся странник. Эллана могла бы поклясться, что его бровь дрогнула в удивлении. – Иди отдыхай. Те, кто в состоянии, ушли на охоту. Так что, думаю, к рассвету у нас может быть что-нибудь свежее. – И тогда же я проведу собрание, – Закончила Вестница, опираясь на вбитую в сугроб балку для палатки. Солас поддержал её и ненавязчиво вернул под сень тента. – И кстати… Эллана, – Напоследок произнес он. – Ты чуть не погибла несколько раз. Твой героизм достоин восхищения, но помни, что мы о тебе беспокоимся. – Ну… Не то чтобы у меня было время вас предупредить, – Уклончиво и смущенно молвила долийка, наслаждаясь струйками тепла, разлившимися по спине от прикосновения. – Я знаю. Я не это хотел сказать. Лавеллан кивнула в понимании, маг снова одарил ее таинственной полуухмылкой и удалился. Впрочем, надолго без компании Вестница не осталась – из-за угла выскочил, как демон из табакерки, Дориан. Мужчина заключил подругу в осторожные объятия, и та положила ему голову на плечо, расслабляя шею, сомкнула руки вокруг талии. – Никогда, никогда больше так не делай, – Выпалил альтус после мгновения напряженного, но облегченного фактом того, что они оба живы, молчания. – Как? Не спасать ваши задницы? – Съехидничала Лавеллан со слабым смешком. Павус фыркнул в ответ, отпустил её и, извинившись за лишение отдыха, предоставил опору и возможность, наконец, лечь, предлагая отложить все вопросы до утра.***
Целители, сменившие Эллендру, ныне занятую кем-то ещё, завершили её работу, и в свете дня Первой не нужно было крошить зубы, стискиваемые от боли. Вполне бодро девушка расставила по полочкам информацию, почерпнутую от Корифея на собрании ближнего круга Инквизиции, а также вселила надежду обещанием дома, что разом решало несколько проблем, вроде расстояния (всё-таки дальше в горы – ближе, чем в Денерим или Вал Руайо), но добавляло новых. Ночные следопыты раскумекали, в какой они стороне, и дорога предположительно заняла бы всего пару дней. Однако пару дней предстояло продержаться. Волшебница, ощутив себя в своей стихии, помогла разрешить дилемму с графиком охоты, свежим взглядом оценила состояние обитателей Убежища и выслушала немало печальных новостей о примерном количестве погибших. Градус холодности между ней и советниками пока держался, но общее горе и беда сплотили их, отправив каждого по своим делам. Как и собиралась, Вестница шла вперед, следуя подсказкам Соласа, а на привалах развлекала народ легендами и делилась соображениями. Теперь она почувствовала, что будто по-настоящему стала Хранительницей.***
– Заночуем вон там, а утром выйдем к Скайхолду, – Обменялась тройкой фраз со старшей лейтенанткой войска Лавеллан. – Есть, ваша милость. – Ты вообще отбитая нахрен психопатка! – Налетела на долийку Сэра с луком наперевес, чуть не сбивая ту в снег. – Чокнутая! – Я тоже рада видеть, что с тобой всё хорошо, – Хмыкнула Эллана, покосившись на спешно удаляющуюся даму, и украдкой показывая Рыжей Дженни язык. Эльфийка прыснула со смеху. – Ага. Гребаные архидемоны! Прямо над нами! Вы прям друг друга стоите. В смысле, наверное, раз ты такая шизанутая на храбрости, врагов наживаешь таких же, только давай всё равно поосторожнее… Леди Вестница! – Путано наказала ей стрелица, ткнув в бок. – Вот кишка у тебя не тонка, как пешком догнала нас! А я побежала! Жратва сама себя не принесет. А тебя это, принесла Кассандра, прямо ух, какое было зрелище! И Дориан теперь должен Варрику дохрена золота, раз мы в полной жопе неприятностей, ха! Посмеиваясь, Первая поклялась никогда не заключать с мастером Тетрасом пари. И была благодарна Творцам за таких друзей.***
Примерно к полудню Инквизиция действительно добралась до Скайхолда. Замок был, разумеется, заброшен много лет, и предстояло много работы прежде, чем он снова станет комфортным для жилья, но… Громадные каменные стены, защита гор, каким-то чудесным образом растущая во внутреннем дворе растительность среди холода… И всё это для тех, кого она, Эллана, оберегает. В груди словно взошло горячее солнце, растягивающее губы в улыбке. Стоящий рядом Солас тоже, кажется, был доволен, и щурился, глядя на башни. В спонтанном порыве Лавеллан обняла отступника, и устремилась обратно к товарищам, чтобы принести благую весть и им. Неловко кашлянув, эльф последовал за ней.
