Into the Abyss
17 марта 2020 г., 21:17
Луч солнца, нашедший щель меж отрезами штор, скользнул золотом по щеке, к глазам и на лоб – мягкий и нежный, словно осторожные пальцы близкого, убирающие выбившийся из прически локон в сторону или за ухо.
Веки и ресницы затрепетали, Лавеллан с тихим сопением потянулась и немедленно охнула от пульсации боли в боку. Дева поморщилась, моментально просыпаясь, и негодующе покосилась на ребра слева. Раны, конечно, уже не откроются, однако свободно передвигаться по замку они заметно мешали – нельзя же пугать гостей перекошенной от неземных ощущений рожей.
Вздохнув, чародейка позволила себе замереть на подушках ещё на пять минут, вслушиваясь в задорный треск камина и прогоняя следы жутких снов. В путешествиях клан всегда спит в аравелях или прямо на земле, под деревьями, если ночь достаточно теплая. Ей нравилось отдыхать под тёмным одеялом из неба и звезд, несмотря на возможный противный писк комаров… Впрочем, собственные покои и кровать иметь тоже приятно. Кажется, комфорт – одна из необходимых ей вещей после изнурительного похода на Адамант.
Эллана тряхнула головой, отчего волосы пришли в сущий кавардак, аккуратно поерзала, принимая более удобную позу, чтобы свет не слепил и было проще дотянуться до кувшина с водой и короткой записки на комоде. Изящный почерк Соласа обещал скорый завтрак. Значит, всё-таки остался, когда она провалилась в дрёму. Долийка настаивала, чтобы друзья прекратили посменно дежурить возле её комнаты или постели, дескать, критическая точка была в пустыне, ныне нечего и переживать, но отступник навещал чаще иных, при условии, что страждущая не против.
Разумеется, Вестнице не по нутру чувствовать себя слабой – беспомощность способна доводить до бешенства и пугать до зелёных чертей. Тем не менее именно она твердила Лелиане и Кассандре о том, что уставать, горевать и ошибаться не стыдно. Ей следовало проявить снисхождение и к себе, и спокойно привести мысли в порядок.
Халамширал стал безоговорочной победой Инквизиции на поле дипломатии, а вот поле брани поглотил хаос. Не успев вернуться в Скайхолд как подобает, высший круг организации, исключая канцлерку и посла, помчался в Западный предел – воссоединиться с войсками и возглавить штурм. Время внезапно будто ускорилось, помогая Корифею осуществить хотя бы часть махинации. Лавеллан не раз вознесла хвалу методичной работе Советников – солдаты и осадные орудия только и ждали команды.
Бой начался как по маслу. Мощный удар обезвредил некоторых защитников на стенах, а затем сокрушил ворота, обеспечивая проход отрядам, чем Инквизитра и воспользовалась, попросив Каллена не рисковать понапрасну и принявшись прорубать путь вперед. Волшебница не желала ждать вдали от гущи сражения и приходить на готовое.
Они опаздывали. Часть магов не слушала и не слышала просьб остановиться, будучи связанными с демонами чудовищным ритуалом, требующим чужой крови и смерти. Вынужденные убийства не приносили Эллане и её соратникам никакой радости. Не приносили ничего, кроме гнева на Старшего, сожаления и вины.
Несложно вообразить, какое облегчение после очередного пронзенного сияющим мечом колдуна испытала дева, когда ей вняли обычные, не одержимые Стражи. Вслед за лучшими побуждениями воспрянула и практичность: где одни, там и другие, где враги, которых пощадили, там и аргумент в переговорах. Нельзя терять целый орден в войне против порождения Мора.
Коул серьезно упрощал задачу, побывав здесь однажды, и теперь указывая короткие пути и правильные коридоры, предупреждая о тупиках и подсказывая лестницы наверх. Развеивая зловещие впечатления от потрескавшегося и обваливающегося камня, эманаций ужасов прошлого, затхлого запаха застарелого чернокнижия.
Компания настигла Хоук и Вивьен, развернувших схватку с колоссальным демоном Гордыни, и вся обратилась в вихрь клинков, ножей, барьеров, огненных шаров и ругани. Эллане приходилось разряжать Якорь, реагирующий на скопившуюся вокруг магию, что, с одной стороны, могло быть небезопасно для товарищей, и, напротив, весьма полезно.
Однако всё это, даже чудом не прошедшие оборону смертельные удары, даже высокая численность противника, было нормально и понятно. Привычно. Ад раскрыл свой лик во внутреннем дворе крепости.
Они видели: Кларель не испытывает удовольствия и не предвкушает могущество, перерезая горло Стража преклонных лет – очевидно, старого друга. Её скорбная речь рвала сердце долийки на части. Командующая не выглядела помешанной, сумасшедшей или жестокой, она выглядела отчаявшейся и готовой дорого заплатить за спасение мира, и как бы на месте чародейки поступила сама Инквизитра? У неё не нашлось для себя ответа ни тогда, ни сейчас. Оставалось лишь надеяться, что не так.
Не успев помешать убийству, Лавеллан пыталась не дать хотя бы завершить обряд. Огромная тварь, проглядывающаяся сквозь разрыв, рисовала в разуме картины, заставляющие поджилки трястись.
Девушка схлестнулась с тевинтерским магистром в словесной дуэли: он манипулировал и давил на завершение всех Моров и уничтожение порождений тьмы; она оперировала фактами и собственными деяниями при поддержке Мариан и Алистера, имеющего вес как относительного ветерана и компаньона Героини Ферелдена. По списку: Стражей помиловали, с Корифеем борьбу ведут, Эримонд лжец, а колдуны у него в подчинении, нужно ли вам что-то ещё, чтобы понять: вас провели?
И если у Кларель к концу складного потока реплик были сомнения, тевинтерец развеял их собственноручно, призвав оскверненного дракона, неотличимого от архидемона. Варрик позже посмеивался, мол, какой скудоумный попался представитель венатори. Эталон!
– Ну здравствуй, старый знакомец, – Бормотала сквозь зубы Вестница, поднимаясь на ноги: все сочли незазорным избежать чудо-пламени, укоренявшегося в земле красными шипами, бросившись врассыпную. Зверюга в ответ лязгнула челюстями: «Здравствуй, поздний ужин!». – Без тебя бы прекрасно обошлась, спасибо большое.
Возмутительно! Переиграла сливки сливок орлесианского общества, а ей поддаются.
Напряженное собрание превратилось в настоящую свалку. Кларель, одобрив содействие Инквизиции, бросилась догонять магистра, стремящегося сохранить свою шкуру. Нельзя его упустить, надо ей помочь, но как? Демоны всё не заканчивались и, проредив их, Эллана повела часть друзей дальше. Молясь, чтобы оставшиеся справились.
Огонь разъедал куртки точно кислотой, но бойцы лишь отмахивались от щипучей боли и тушили заклинаниями, продолжая бег. В самом высоком отсеке замка компаньоны немного охрипли от воплей, вырывавшихся помимо воли из-за резких пируэтов дракона, и дышали трудно, едва удерживая легкие в груди.
К развязке поединка Кларель и Эримонда подоспели и Хоук с Тейрином. Плюнув на чувство чести, товарищи собрались было бить морду издевающемуся ублюдку коллективно, однако чешуйчато-крылатый вновь заявил о себе. Чудовище, видимо, почуяв, что любимцу хозяина практически пришел конец от атак командорки, заключило её в клетку из собственных клыков, потрепало и выплюнуло, швыряя, как куклу.
Среагировать не успел никто.
Лавеллан навсегда запомнила ледяную безысходность, зрелище навеки отпечаталось за её веками, кровь застыла в жилах от бессилия. Она уже не могла выручить доблестную женщину.
Она могла оказаться на её месте.
Сумятица продолжала набирать обороты. Превозмогая резь сотни бесплотных кинжалов, усеявших тело, не обращая внимания на кровотечения, колдунья нанесла достойный удар рогатой твари, исполняя последний завет своего ордена. Кларель была бдительна в мире и жертвенна в смерти. Кажется, Эллана поймала мысль о том, что они бы сработались с благородной предводительницей, сложись всё иначе, прежде чем архидемон громоподобно взревел и заметался, ломая и без того не слишком прочную крепостную стену немалой тушей.
Отброшенные хвостом к краю, воины тщетно перебирали ногами, одолевая расстояние до устойчивого участка, подтягивая друг друга, и зная – не успевают. Они рухнули вниз вместе с кусками древних каменных блоков навстречу песку и смерти, не в силах даже закричать.
Голова лопалась от судорожно мелькающих фрагментов дум, ставших привычными перед неизбежной гибелью. В следующий миг их вытеснило стремление выжить, лихорадочные соображения, поиск чего-нибудь, чего угодно. Соломинки ещё более тонкой, чем тогда, в Убежище.
Якорь откликнулся на зов владелицы. Метка вспыхнула, найдя слабое место в Завесе, подходящее, чтобы распороть пространство. Пасть бездны распахнулась навстречу и торжествующе проглотила ошеломленных соратников.
Они провалились в Тень. Попали в неё во плоти.
Само воспоминание вызывало мигрень. До сих пор не укладывается.
***
Эльфийка досадливо потерла виски. Лучше прерваться, пока у сердца опять не заныло. Скрипнув зубами, дева откинула одеяло, сползла с кровати, умылась и причесалась. Это благо. Неделю назад она не могла справиться с такими простыми задачами самостоятельно, пока не подобрали действенное лечение. Солас деловито занес поднос, груженый едой, полюбившейся им в сытом и богатом быту Скайхолда, когда чародейка вернулась в лежачее положение. Маг всё чаще улыбался ей просто так, без иронии и полухидных-беззлобных комментариев о какой-нибудь теме на обсуждении. Каждый раз на мгновение в его глазах Лавеллан чудился отблеск грёз и мечтательности. Это согревало. Пожелав доброго утра, отшельник помог заново перевязать бок, более не пачкающий бинты кровью, наложил на оный комплекс целебных зелий и заклинаний. Чуткие длинные пальцы деликатно касались кожи и не провоцировали лишнюю боль. Эльф затянул узлы, фиксируя ткань, но и не ограничивая движений, и поцеловал висок. Чистыми руками он убрал волосы с плеча, невесомо погладив затылок и лопатки, чтобы не мешали и не лезли в тарелку. Каждый жест выполнял так, будто Эллана – сокровище, имеющее бесконечную ценность. Самый редкий сон Тени. – Кошмарные шрамы, – Со смешком отмечала долийка, невольно подставляясь под ласку или беря ладонь отступника в свою. – Эдакую красоту не увидит никто. Завтракали и нежились в солнечном свете вдвоем. Лавеллан облокачивалась спиной ему на грудь, а Солас обнимал, стараясь не тревожить нездоровую сторону, и пристраивал губы или подбородок у нее на макушке. Они проводили часы, разбирая новости и предположения о будущем или Завесе. Инквизитра ворчливо надеялась, что хотя бы сегодня получится посетить собрание в ставке командования. Она бы растянула их время вместе навечно, однако… Сидеть в комнате становится невыносимо. К тому же, чувство ответственности постепенно гложет всё усерднее. Солас неодобрительно качал головой, но спорить не думал. Бесполезно. Вместо этого он предлагал попросить Коула быть рядом и поддерживать при необходимости. Коул с удовольствием подсобит. Помощь кому-то другому приносила ему успокоение – особенно после Адаманта. Впрочем, отчасти его страхи усмирил и поиск амулета, защищающего духов, который предводительница санкционировала накануне. События штурма отразились на всех по-разному. Кассандра и Варрик, например, испытали шок. Солас, кажется, пылал живым интересом, пусть и сперва совсем не одобрил её решение насчет Стражей. Дориан перекатывался где-то между. Сэра и другие нахватались впечатлений и в сражении во внутреннем дворе. Сама Эллана… Сложно сказать.***
Тень была пугающей, совершенно иной, нежели во снах. Пусть Вестница и посетила когда-то мир за Завесой, она памятовала лишь пять или десять диких минут, и оказалась сбита с толку не меньше своих сподвижников. Друзья не располагали временем, достаточным для разведки окрестностей и дотошного осмотра всего, что плохо лежит, но и беглого взгляда туда и сюда хватало, чтобы разбудить воображение и удивить. Зеленая дымка окутывала Черный Город, нависающий над путешественниками как никогда близко, вода, не мокрая и не сухая, озорно журчала ручьями со скал, струями с неба, шлепала под ботинками. Вдалеке зияла Брешь. Не дав Защитнице и Стражу переругаться, Инквизитра проговорила значимость эмоций: гнев сейчас им ни к чему, а вот намерение выбраться и победить демона у нужного им разлома сыграет на руку. Сосредоточившись на реальности мысли, дева словно узрела маяк, нить, соединяющую её с пунктом назначения. Она стала госпожой этих горных дорог, госпожой среди друз оскверненного лириума, чужих черепов и опасностей. Она повела их, пресекая сердитое бухтение и пораженческие настроения. Когда решимость чуть устаканилась, ровно распределившись по венам, долийка принялась коситься по сторонам чаще и жадно впитывала детали. Поймав взор дорогого отступника, столь же любопытствующего и кипящего энтузиазмом, обнаружила, что ухмыляется. Тот как раз шагал рядом. Чародейка заговорщически подалась вправо, и шепнула: – Солас, Тень! Физически! – Я знаю! – Расплылся он в ответной улыбке, и вздохнул. – Ну вы ещё тут заночевать предложите, – Буркнул мастер Тетрас, не выпуская Бьянку из цепкой хватки. Эллана фыркнула. При благоприятных обстоятельствах она бы не только тут заночевала, но и осталась на дни и недели. И наверняка Солас тоже бы не отказался от подобной идеи. Ещё бы! Сколько всего можно было бы изучить? Сколько потерянных историй найти? Скольким духам задать вопросы?***
После завтрака и работы ума маги, похоже, уснули – так безопасно и хорошо чувствовали себя в тепле друг друга. Спокойствие, правда, явно было сладко-горьким, приправленным осознанием: у них нашлось время побыть вместе, лишь когда Лавеллан больна. Однако, не зацикливаясь на грусти чрезмерно, они ценили момент. Тревог доставляли и слухи из Вольной Марки. Солдаты, большинство из которых всё оправлялось от боев, не успевали добраться до Викома на помощь клану, попавшему в интриги местной аристократии, а посему Жозефина написала дипломатам в расчете, что те выиграют время. Ночь за ночью Эллана ждала вестей и маялась, оставшись в одиночестве, догадками одна хуже иной.***
Чем дальше компаньоны углублялись в угодья демона, тем чаще натыкались на странные, вызывающие диссонанс вещи: фрагменты комнат, двери в воздухе или посреди тропы, зеркала выше человеческого роста («Элувианы!» – восклицала Вестница, и с титаническим трудом заставляла себя продолжить путь и не таращиться), порождения гнева, отчаяния, призраки. Раз или два с возвышенностей даже виднелись гордые статуи Митал. Почему они здесь? Рядом с Адамантом когда-то стояли храмы, ныне разрушенные до основания? Зрение периодически точно сбоило, подергиваясь рябью. Особенность Тени? Здесь будто можно увидеть ткань мироздания. Когда пред авантюристами по несчастью возникла женщина в годах, со светлым морщинистым лицом и при богатых церковных одеждах, а Кассандра приветствовала её с благоговением в голосе, некоторые протерли глаза, ссылаясь на морок. Дама никуда не исчезла, однако на смену замешательству пришло сомнение: духи и демоны славились способностью принимать облик других людей, чудищ, зверей. Искательница затаила за железной броней боль от пусть очевидного, но неприятного факта. Тем не менее, вне зависимости от того, настоящей была Джустиния или нет, она хотела помочь. Она знала, что Эллана не помнила Конклав, и знала, что можно вернуть украденные воспоминания. Вне сомнения, пропитанные страхом, иначе Кошмар не соблазнился бы ими с таким рвением. Восстанавливать картину пришлось по крупице, преобразовывая энергию частиц прошлого Якорем, хотя Инквизитра совсем не была уверена, хочет ли она вспоминать. Но был ли выбор? Если там содержится новая зацепка, девушка была обязана прожить всё ещё раз. В глазах темнело и жилы обращались в лед – память наваливалась и давила. Мешала дышать. Она как наяву видела разлад и суматоху, посеянную появлением Стражей и Корифея, и лишь смутно осознавала, что товарищи тоже это видят. Первая и охотницы недолго колебались между ответом агрессорам и побегом, о коем просила Хранительница. Они бы просто себя не простили, ускользнув из Храма и бросив переговорщиков, не умеющих защититься, на произвол судьбы. Девы, снедаемые замешательством, отбили у Серых нескольких магов и магичек, а после устремились в один из залов, услышав призывы о помощи. Могли ли они помешать принести Верховную жрицу в жертву? Вероятно. В завязавшейся потасовке тяжело сказать, что происходило конкретно, кроме одного: Эллана схватила упавшую сферу, тем самым навсегда определив свое место в мире. Общественность ждет разочарование, открой они, что провидением Создателя или Андрасте и не пахнет. Спустя тройку ссор и минут похода владыка земель страха заговорил с ними, выдавая кражу памяти за избавление, плюясь гадостями об ошибках каждого, посылая крохотных воплощений дурных снов. Они с Хоук обе боялись громадных мохнатых пауков. Очередное возращенное воспоминание почти стало последней каплей. Затолкав шок и оцепенение на задворки разума, эльфийки, только что провалившиеся в совершенно иной план мира, вместе со Жрицей двигались вперед. Как и сейчас, тогда Лавеллан тоже испытывала бы восторг, не будь напугана. Защищались и защищали подруга подругу, пока Кошмар не взялся за них совсем рьяно. Илорэн поганые твари оттеснили к обрыву. Ауриэль, желая выиграть остальным время, бросилась в зубы и когти прихвостней демона, храбро встретившись с источником своей паники. Теперь Инквизитре это снилось с завидной периодичностью. Снилось, как она, рыдая, бежала и бежала, пока не взобралась на скалу и не покинула Тень.***
Ладонь налилась теплом от знакомого осторожного и уверенного прикосновения. – Лана, – Негромко произнес Солас. – Проснись. Затуманенное страданием сознание, возможно, обрадовавшееся возможности вырваться из кошмара, вернулось в тело так стремительно, что эльфийка забыла, как вдохнуть. Такое с ней теперь было раз за разом. Волшебница ощутила на щеках дорожки слез, содрогнулась, с трудом втолкнула воздух в легкие. – Всё хорошо, – Гипнотизирующе напевал отступник, сопровождая речь поглаживанием волос в такт. – Ты не одна, ты дома. Девушка отвернулась, вытирая лицо и скрывая усыпавшие его красные пятна от стресса и подскочившего пульса. Сердце билось где-то под горлом. – Извини, я… – Не надо. Ты не должна. Ты не виновата. – Знаешь, было легче не помнить, – Помолчав, прошептала долийка, резко подняв на мага взор. Признание не далось ей легко. Глаза, омраченные стыдом, искали в Соласе хотя бы тень осуждения, испытываемого ею самой. Не находили. – Коул предлагал опять их забрать. Но я… Я не могу потерять их снова. Он не сможет исцелить эту рану. – Я знаю, – Кивнув, колдун вернул обоих в переплетение объятий, будто тоже пряча искаженную то ли сочувствием, то ли страданием мимику. – Знаю.***
В перерывах между стычками, когда утопать в тишине было тошно, Алистер и Мариан принимались кидаться обвинениями, как Сэра – пирогами и яйцами в гостей замка. Кто не убил Корифея? А кто дал ему себя обмануть и стал баловаться ритуалами с кровью? И так по кругу. В какой-то момент терпение у предводительницы иссякло, и она велела обоим разойтись по разным концам цепочки и обращать больше внимания на ландшафт. Резковато, зато честно. Перепалки жутко раздражали, к тому же, мешали думать над тем, как в конечном итоге поступить со Стражами. Часть компаньонов ранее высказывалась в защиту, часть – против. Как там, держи друзей близко, а врагов – ещё ближе? Они, конечно, не враги в полной мере, однако натворили глупостей, и позволить себе выпустить их из виду – лишь добавить действий в копилку безрассудства. Получилось, как в Зимнем дворце. Она уже всё решила. Адален как-то хихикал и подначивал: «Видите этот взгляд? Значит, миг упущен, возражать бесполезно. Если ей что-то надо, значит, надо и всё». И был прав.***
Кошмар по-прежнему не унимался. Не преуспев в первой волне колких замечаний, пошел на второй заход. – Твоя вера напрасна, Искательница, потому что Инквизитра – самозванка. Все твои убеждения напрасны. – Сгинь в пустоте, демон, – С достоинством отражала выпад Пентагаст. – Пусть её вывела отсюда не Андрасте, ей не нужно мне ничего доказывать. Это закончилось ещё после первой вылазки к Бреши. Эльфийка, вздрогнув, не сдержалась и обернулась. Воительница улыбнулась настолько искренне, насколько было можно в их ситуации. Раздосадованное, чудовище вознамерилось доконать товарищей и измотать посильнее. Лавеллан билась, делая замах мечом за замахом, росчерк за росчерком, подавляя фоновую тревогу и стараясь не останавливать взор на множестве глаз. Однако барьер подвел устающую волшебницу. – Vhenan! – Вырвалось у Соласа, не успевающего стряхнуть чары с пальцев. Неуклюжий укус в бок вполне мог поставить на ней крест. Отшельник яростно прихлопнул членистоногих снежной бурей, однако перемотать пару секунд назад, увы, не способен. Кровь пропитала куртку и рубашку, рана причиняла боль и не давала держаться на ногах. Долийка упала, зажимая повреждения. – Дориан, быстро прижги! – Сжав челюсти, попросила Инквизитра, трясущимися руками задирая одежду, и оценивая свои шансы. Не было ли на жвалах яда? Тевинтерец рухнул на колени рядом, концентрируя огненную стихию, пока остальные взяли их в кольцо, ощетинившееся вовне. Павус нервничал, но понимал: надо сделать необходимое. – Готова? – На всякий случай уточнил он, хмурясь до глубоких морщин. – Нет! – Раз, два… Три! Оба душевно заорали, но результатом остались довольны, если не учитывать шипение плоти и запах паленого. Нет тут близко специалистов-целителей, пока доползешь – помрешь насмерть. Появилась следующая проблема – как не впасть в шок и ступить хоть шаг? Справиться с нею помог Солас: напомнил, что они в Тени. Тут всё можно сделать правдой. Поэтому Эллана просто сделала правдой то, что ничего у неё не болит. Что будет после выхода из-за Завесы… Нет, всё по мере поступления. Восхождение не прекращалось. В дряни, сказанной отшельнику на совсем древнем эльфийском наречии, даже Первая не поняла ни слова, но в долгу не осталась, и со злости от текущего состояния и уходящего времени обложила Кошмар почерпнутыми у наемников конструкциями. Боевой дух немного подскочил. А затем, впрочем, быстро шмыгнул обратно вниз. Кто же не притихнет под впечатлением от целого кладбища, посвященного сокровеннейшими страхам их сердец, высеченным на надгробиях, да поросших красным лириумом? Полюбовавшись на это дело минуту или две, Эллана и Дориан, переглянувшись, запалили между пальцами жар и молнию, обернулись на товарищей, да шарахнули непотребство нахальное, душу отвести, крошка каменная так и брызнула в стороны. Реально, разумеется, демону или его коварству не навредили, зато потрясение уняли самую малость. С нескончаемыми манипуляциями боролись тоже радикально – проговаривая вслух общие теплые воспоминания о посиделках у камина в редкие часы отдыха; о чем-то хорошем, сделанном друг для друга. Варрик расписал, как Эллана помирила их с Кассандрой, Кассандра – как она достала для нее книгу. Солас с благодарностью отозвался о поддержке, которую он получил после гибели духа Мудрости из числа его близких друзей. Эпизодов оказалось так много, что у них получилось рассказывать историю за историей, продвигаясь по пещерам, руинам, похожим на тевинтерские и эльфийские… Пока, наконец, не добрались до искомого разрыва. Охраняла его невероятных размеров гадина. Сил пугаться не осталось уже ни у кого, но спустя время возвращаться к этому мысленно всё же тяжело, тем более, события смешались в калейдоскоп: бой, слова духа-Джустинии, оставленный позади Страж... Теперь Вестница думала: поступила бы она иначе, соображай тогда получше и побыстрее? Могли бы они выпотрошить чудовище вместе, не поторопись вернуться в мир живых? Черт знает. Вне Тени, без её спасительных законов безусловного подчинения человеческой воле, боль физическая и ментальная обрушилась на эльфийку с новой силой. От падения спасли секунда в секунду подставленные плечи. С трудом не срываясь на крик, Лавеллан закрыла дыру в пространстве, произнесла несколько хвалебных слов жертве Кларель и Алистера, сообщила о возможности союза, однако сейчас уже не помнила, как подобрала нужные фразы. Плохо помнит, и как резко отвечала на вопросы, как то: – Почему ты даешь им шанс? Не слишком ли беспечно? – Я не даю им шанс. Я видела, что они натворили, и поэтому не могу глаз с них спустить. Они помогут Инквизиции, Инквизиция поможет им, а заодно проконтролирует.***
Восстановление заняло больше недели. Была в ранах какая-то закавыка: то ли пауки действительно оказались с ядовитым подарочком, то ли всему виной особенности Завесы, однако лечение разработалось не сразу. Впрочем, и время нашлось и на иные беседы, более светлые. В чем-то бестолковые, но забавные. – Жаль, что не получилось как следует там всё осмотреть… – В который раз протянул Солас, размяв затекшие мышцы. Расслабленный, уютный и ленивый. – Жаль. Меня сначала тоже так сумасшедше будто током прошибло от любопытства, – Согласилась долийка, и сделала паузу, но не сумела скрыть смущение. – О чем ты подумал в первую очередь? Я… Я подумала, каково было бы там целоваться. Ну, не во сне. Глядя на застенчивую улыбку подруги, маг бархатисто рассмеялся, а затем, точно зная какой-то секрет, наклонился к её уху, и шепнул: – Я тоже. Девушка недоверчиво сощурилась. – Серьезно? – Совершенно. Нынешний поцелуй, конечно, случился не за Завесой, да и без какого-либо ещё колдовства, за исключением романтичных настроений, однако героям было хорошо и так.***
– Может, когда-нибудь, когда миру не будет угрожать столько опасностей, мы могли бы написать об этом работу. В смысле, о Тени, о том, что мы видели, – Размечталась волшебница, положив голову любимому на плечо, а пальцами выводя на груди узоры. Движения щекотали кожу сквозь ткань туники, однако отшельник лишь продолжал обнимать её. – Ты мог бы записать и историю древних, увиденную во снах. – Хочешь поразить Университет Орлея? – Почему нет? Знания не должны пропадать, никому не доставшись. Солас поиграл пару секунд на струнах тишины, наверное, размышляя. – Мне бы этого хотелось.***
В другой раз была его очередь задавать вопросы: – Лана? – Хм? – Что такого интересного ты нашла в образе Фен’Харела? – А что? Мне казалось, ты довольно враждебно относишься к долийскому толкованию легенд. – Я бы хотел узнать, как думаешь ты. Ты реагировала довольно необычно для Первой, когда мы нашли те большие статуи волков в Крествуде или Астрариум, направленный на созвездие, связанное с ним, в Западном пределе. Было похоже, что ты очарована, когда мы стояли на мосту в Эмприз-дю-Лионе. – Всё-то ты подмечаешь, – Фыркнула дева. – В Эмприз-дю-Лионе были потрясающие статуи. Сейчас для нас загадка, зачем эльфы высекали их, но, возможно, давным-давно он был кем-то вроде хитрого героя, самые старые сказки на это указывают. Не всегда добрый в привычном наивном смысле, но точно не злой. Как… Как Друзья Рыжей Дженни. Понимаешь, о чем я? – Признаю, не ожидал подобного сравнения. – Они используют грубые, иногда странные методы, и тем не менее помогают тем, кто нуждается. В общем, я не верю, что Ужасный Волк так ужасен. – Спасибо. – За что? – За то, что ты мыслишь критически. За то, что ты – это ты. – Пожалуйста?***
– А почему ты выбрала валласлин Митал? – Тебе правда любопытно? – Почему нет? – Ладно. Я всегда хотела быть достойной защитницей клана, как она, строгой, справедливой и сильной. Я была Первой, я же именно этим и должна заниматься. Нередко ученики Хранителей берут символы Диртамена, опираясь на задачу по сохранению и приумножению знаний, но я не собиралась ограничиваться лишь этим. – Тебе это… Подходит. И ты стала больше, чем защитницей клана Лавеллан. – Надеюсь.
